Глава 7

Тая Понедельник прошел, и слава богу. С такими трудоднями ни одних нервов не хватит. То выходные с обезьянником, то Ваську забрали… Но на этом день не закончился и решил добить напоследок. К вечеру домой к бабуле притопала мать. – Ты, старая, все настраиваешь дочь против меня, – возмущается в пороге, потому что дальше ее не пускает бабушка. – Ты сама ее против настроила, Лена. Сама. Я показываюсь из своей спальни и одним движением оттесняю бабулю от разъяренной женщины, которая явно не в себе. Не дай божечки, что удумает. – Баб, тебе пора лекарства принимать, – говорю любимой старушке, но та не собирается оставлять меня наедине с родительницей. – Ты домой собираешься возвращаться? – не говорит, а рычит мать. – Мой дом здесь, – говорю, как можно спокойнее. Как же мне противно на нее смотреть. Во что она себя превратила? Ведь была такой красавицей. Они с папой были шикарной парой. – Тайка, собирайся и домой, – продолжает плевать желчью мать. А меня режет ее это грубой «Тайка». – Лен, иди подобру-поздорову, – влезает бабушка. – Мама, я вас в последнюю очередь спрашивать буду, что делать мне с ребенком. – Мне девятнадцать, и я сама вправе решать, что мне делать и где жить. Я не шляюсь, как ты, по злачным местам. У меня все хорошо. А тебя заждались. И больше сюда не приходи. Домой я не вернусь, – собрала последние силы и высказалась. Мамино лицо чуть вытянулось от удивления. Она поджимает губы от обиды и выходит, но в пороге останавливается обернувшись. – Вся в Беловскую породу, – звучит с отвращением. – И я рада, что это именно так, – подтолкнув ее в спину, закрываю дверь на ключ и упираюсь лбом в нее, застывая. Пытаясь усмирить больно бьющееся сердце. Сделав пару вдохов, оборачиваюсь к бабушке. – Ба, все хорошо. Я думаю, она теперь долго не придет, – подхожу к ней, обнимая. – Умница моя, – целует в макушку. Потом мы вместе готовим ужин и, стараясь не касаться темы родителей, беседуем обо всем. Я лишь изредка поглядываю в телефон, надеясь, что Васька все же отпишется, что дома. Но пока стоит мертвая тишина. – Завтра приезжает новый будущий депутат, – заговаривает бабушка. – Наши все собираются. – Расскажешь потом, что там он вам наплетет? – усмехаюсь, отпивая чай. – Может, дело скажет? – Может, а может и не скажет. Про сквер его спросите. Непонятную стройку там развели, – стараюсь сделаться равнодушной, только от бабушки это не ускользает. – Тая, я помню, как много тебе рассказывала про этот сквер. И про дедушку твоего, и про отца. Ты же не полезешь туда? Знаю я твой боевой характер. Если там, – показывает пальцем вверх, – решили, что здесь что-то будет построено, оно будет. Нам проблем не нужно. Может, все же дело сделают, ведь ночью кто там только не ошивается. Вон у одной там даже сумочку из рук вырвали. Я молча киваю головой. Спорить не собираюсь. По крайней мере, я все равно уже не знаю, что я сама могу сделать. Я же всего лишь букашка против всего этого. После ужина я, наконец, добираюсь до своей спальни и открыв лекцию, все же беру телефон и набираю Васю. Идут гудки. Но отвечать никто не торопится. Вызов сбрасывается. Я думаю, не набрать ли Максимовского и все уточнить, но с замиранием сердца не решаюсь на этот шаг. Пишу Пчелкину сообщение, чтобы мне позвонил, как только он освободится. Я даже вижу, что сообщение доставлено и просмотрено. Но ответа нет. В голову лезут всякие мысли, что хоть ужастик снимай. Я набираю подругу. Она отвечает быстро. – Вася тебе не звонил? – спрашиваю, как только она отвечает. – Да, мы с ним вот недавно переписывались. Он уже часа два дома. Поржал, что мужики лохи и он толком ничего не сделал, – говорит подруга. А мне становится стыдно за него. Нашел, с кем шутки шутить. – А тебе он, значит, не звонил? – Нет, видимо, не счел нужным, – пожимаю плечами, будто это увидела бы подруга. – Ладно. Пока, – прощаюсь с ней, и еще раз посмотрев на номер друга, откладываю телефон в сторону. Ну что ж, на нет и суда нет. Бегать за ним я не собираюсь. Не хочет говорить, обижается, только я пока не пойму за что, ну и черт с ним. Следующие дни проходят как обычно. Мы со Светой так и общаемся, а вот Васька ходит за нами привидением. Не подходит и смотрит на меня из-под хмурых бровей. – Что у вас происходит? – не выдерживает подруга и в один из перерывов спрашивает. – Да если бы я знала, – пожимаю плечами. – Он ведь так и не захотел со мной разговаривать. – Ладно, я попробую выведать из него, что там случилось. Хотя он тоже сильно в подробности не вдается. Мой распорядок дня практически не меняется. Универ, приют и дом. Выхожу прогуляться до сквера, но за забором лишь слышны работы. А увидеть все равно ничего не увидишь. В четверг поздно вечером от Светки приходит голосовое сообщение о том, что ей нужна помощь. Так как она подрабатывает официанткой, а их заказали на обслуживание какого-то важного мероприятия, и у них попросту не хватает рук. Вот и предлагает мне подработать. Я соглашаюсь. Мне же несложно. Останется только бабушке наплести, что я с ночевкой останусь у нее, и Светка меня поддержит, если что. Леон К концу дня на моем столе появляются несколько папок со всей информацией молодежи. Отправляю Вадика домой, решая остаться в одиночестве. Первым делом нахожу папку девчонки. Белова Тая Владимировна. Девятнадцать лет. И дальше глазами пробегаю по информации по девочке. Здесь даже фото прикреплено. Отрываясь от текста, беру фото. Красивая девушка смотрит на меня большими серо-синими глазами. Возвращаюсь к информации. Отец погиб не так давно. Мать была уволена за пьянство. Сейчас перебивается случайными заработками. Бабушка есть. И адрес, по которому я ее подвозил, оказывается бабкин. Даже счета все пробили. Ничего толком нет. Так по мелочи. А вот на счету бабки приличная сумма лежит. Отец работал на заводе, начальником был. Может, его накопления… Да мне это и неважно. Интересно, зачем она так прыгает вокруг этого сквера? Откладываю эту папку, беру следующую. Пчелкин Василий Иванович. Девятнадцать… Ничего интересного, пока не дохожу до одного из родственников. Набираю ребят, которые караулят паренька. – Отпускайте его домой, – даю команду. – Да он тут дурью мается, сейчас отхватит люлей, – возмущаются с той стороны. – Отпускай. Толку от него не будет. Еще больше напакостит. Завтра с его дядькой свяжусь, пусть в семье воспитывают, – отключаюсь, тут же записывая номер телефона его высокопоставленного родственничка. Остальные меня не интересуют. Как она его прикрывала… Выдохнул, как можно спокойнее и засобирался домой. Но на выходе из офиса все же прихватил ее фото и убрал во внутренний карман пиджака. По дороге до дома звонит Лана. Сбрасываю вызов, набрав сообщение, что не могу разговаривать. Нет желания с ней даже по телефону разговаривать. Упертая. Я не понимаю, какой цели она добивается. Разве стоит вот это все такого унижения? Должна же быть где-то у нее эта чертова женская гордость? Следующий день проходит в разъездах по округу. Бабули-одуванчики, многие понимают, чего хотят и требуют от власти конкретики. С поставленной задачей справляюсь. Тему сквера цепляют неохотно. Молодняка нет, а им лишь бы было все культурно и для детей было место, где погулять. Дальше дела-дела-дела. Звоню маме. Разговор не задается. Она расстроена, но из-за чего не говорит. – Где отец, пытаюсь с ним связаться ничего не выходит, только пакостит. – Я ничего не могу сказать. Каждое утро он выезжает в офис, – приглушенно звучит ее голос. – Ладно, не говори ему, что я звонил. Мам, все в порядке? Все же мое предложение переехать ко мне в силе, – напоминаю. – Сынок, у меня все хорошо. Правда. Не переживай. Делай то, что считаешь нужным. А он перебесится. Ты должен жить своей жизнью, а не его. На этой ноте и прощаемся. Тяжело все же переть против тяжеловоза. Особенно если нам не по пути. На следующий день секретарь ставит меня в известность о планируемом в вечер пятницы мероприятии. О котором я ничего не слышал. – А раньше мне сказать не могли? – два дня, всего. Они там с ума посходили? – Это распоряжение дал ваш отец. – Кстати, узнай, на месте ли он, – даю наказ, но меня тут же радуют ответом. – Нет. Игорь Львович улетел сегодня. Будет в понедельник утром. Я закрываюсь в кабинете, разгребаю завалы бумаг, проверяю все то, что мне несут со всех отделов. Потому что отцу надумалось учинить мне такой завал, чтобы, видимо, в очередной раз проверить, справлюсь ли я. А я справлюсь. Не домашний изнеженный мальчик. От работы никогда не бегал, и ему ли не знать? Только вот какого хрена он творит? Все же набираю его сам, ближе к концу дня. – Что ты снова выдумал? – заговариваю первым, как только он соизволил ответить. – О чем ты? – Фуршет для потенциальных партнеров компании. Почему именно сейчас? – Лео, ты мой наследник. Ты должен быть на виду у всех. То, что ты там надумал куда-то засунуть свой нос, это твои проблемы. Я тебя двигаю туда, куда считаю нужным. Это твое будущее, сын. Я знаю, что для тебя лучше… Я бросаю трубку. Нет, его только могила исправит. Утро пятницы выдалось мерзким. Нет, погода даже могла порадовать. Но если бы я проснулся в своей постели, был бы, может быть и рад. Но не в офисе. Тело ломит от неудобного маленького диванчика, который явно не приспособлен для ночного отдыха. Половина дня пролетает в суматохе. Собственно, это обычный ритм жизни, особенно моей, в последние полгода так точно. Меня ждут в ресторане. Там занимаются уже подготовкой к приему гостей. Секретарь приносит мне костюм, я тут же переодеваюсь. Вадик бегает из кабинета в кабинет. Драгоценный родитель всей компании задал сумасшедший темп на неделю. Думаю, каждый его мысленно материт. – М-да, – тянет Вадик, когда садимся в машину, которая нас везет в сторону ресторана. Встреча начнется через пару часов. – Задал же Львович нам знатную головомойку. Что я могу на это сказать? Ничего. К назначенному вечеру прибывают гости. Кто парами, кто в одиночестве. Это не семейное мероприятие, чисто деловое. Сегодня будут обсуждаться возможные проекты, направления и цели совместной работы. И много чего совершенно неинтересного, когда знаешь, что там работают люди, готовящие твою кандидатуру к выборам. Вот что больше всего раздражает. Что мне приходится заниматься сейчас не тем, чем я должен. Тут должен стоять отец, а не я. После разговоров и обсуждений в неформальной обстановке, я, наконец, расслабляюсь. Вроде все идет как по маслу. Пока не слышу: – Кхм-кхм, – кто-то забрался на сцену и взял в руки микрофон. Привлекает присутствующих. Поднимаю голову и сквозь народ вижу ее. Дыхание сперло, тянусь к галстуку, чтобы ослабить узел. Вот же упертая девица! Оглядываюсь, ищу охрану. – Твою же мать! Уберите ее со сцены, – рычу на попавшихся амбалов, те тут же дернулись в ее сторону. – Здравствуйте, уважаемые. Вы меня не знаете, да это и неважно. Но я хочу сказать, что среди вас присутствует человек, который хочет использовать природу в своих корыстных целях, чтобы обогатиться. Вырубка небольшого участка на улице… – ее дергают за руку и отбирают микрофон. – Улица Самойлова, – продолжает кричать эта ненормальная. – Не дайте вырубить деревья, Максимов…– а тем временем ее подхватывает на руки мой охранник и, перекинув через плечо, выносит из зала. Я следом. – Это что такое было? – кто-то интересуется. В наше же время как? Главное – повод для сплетен, новостей. И никто не будет разбираться, так это или не так. – Моя девушка пошутила, – отмазываюсь. – Решила привлечь мое внимание, а то я заработался окончательно, – деланно смеюсь. – Смело, – снова доносится возглас. Но я уже на это не обращаю внимания, тороплюсь туда, где спрятали эту занозу. Ей богу, заноза, которая то и дело нарывает в неудобном месте, напоминая о себе. – Где она? – застаю своих ребят у двери в одно из помещений. – Здесь. Разносит кабинет, – качает головой один из них. – Пропусти, – но ни один не отходит. – Может, с вами? – тут же поступает предложение. – Не убьет же она меня, в конце концов, – отталкиваю одного в сторону и, открыв дверь, вхожу. И тут же в меня летит… – Что это? – успел увернуться. – Степлер? Ты больная? – Это вы больной! – рычит девица. Следом летит что-то увесистее. Дырокол! – Да твою же мать! – ругаюсь я, понимая, что это надо заканчивать. Иначе рискую быть прибитым чем-то потяжелее. В несколько шагов подлетаю к ней и, схватив за шею, оттесняю к стене, фиксируя колено между ее ножек, задирая подол юбки. Приходится чуть наклониться, заноза-то мелкая. Цепляется своими руками за мою, ее удерживающую. – Отпустите, – шипит. – Ты как сюда попала? – но по форме официантки догадаться несложно. Черт! Это от нее так пахнет? В ноздри ударяет приятный аромат чего-то сладко-фруктового. Провожу носом, еле касаясь ее волос. Ваниль? Персик? Спускаюсь к ушку, вдыхая аромат кожи. Чувствую, как сбивается ее дыхание, и это чертовски заводит. – Вы что, меня нюхаете? – только присмиревшая девчонка снова задергалась. – Отойдите немедленно. Я требую личное пространство! – Тише, крошка. С этим своим выступлением ты вляпалась по самое не хочу. Хотела меня выставить дураком? Теперь придется расхлебывать это дело. – Что расхлебывать? Отмените вырубку и стройку, и будет вам счастье, – шипит ванильная мегера. – Да заткнись ты уже и выслушай, – а у самого мысли путаются в ее присутствии. Куда подевались контроль и самообладание? – Не буду! И не хочу! Поставьте меня на землю, немедленно! – раскомандовалась она. Я устал. Кто бы знал, как. Поэтому выход нахожу только один – заткнуть ее рот, который она не собирается закрывать. – Пусти меня, сказала, – продолжает ругаться, и в этот момент я запечатываю капризный ротик, впиваясь в ее губы. Застывает, а я продолжаю наглое исследование ее рта, касаюсь ее язычка, играю с ним. Чувствую, как она перестает дышать, но и отвечать мне не торопится. Ну, давай же, малышка, ответь мне. Но в дверь стучат и открывают ее. – Ой, простите, – кто-то снова исчезает, так и не успев появиться в поле моего зрения. И не зря, убил бы. А этой заминки хватило девчонке, чтобы оттолкнуть меня и влепить звонкую пощечину. Этот день сегодня закончится??? – Сама напросилась, – отвечаю ей на эту выходку и, выпустив ее из рук, направляюсь к двери, открываю и зову охрану. – Костя, в машину ее, едем ко мне, – говорю охраннику. – За свои поступки нужно отвечать, – поворачиваюсь снова к девушке, которая кажется, вжалась в стену и выпучила глаза. – Поиграли и хватит, – выхожу в коридор, слыша писк девчонки.