Глава 8

Тая С утра собираюсь уже с вещами, чтобы после подработки застрять у Светки на выходные. Бабушка знает и даже не против. Главное, чтобы все прошло как надо. После лекций мы мчимся на такси, так как уже начинали опаздывать, в сторону ресторана, где работала Света. Там мне быстро, буквально в двух словах рассказали, что нужно будет делать и как себя вести. Всучивают форму, в которой буду работать. У всех одинаковые платья темно-серого цвета и белый фартук с карманом. И вроде бы все хорошо. Я даже обрадовалась такой возможности подзаработать. Обещали приличную сумму. Нас привез автобус к элитному ресторану. Я не успеваю оглядеться, нам быстро раздают команды, и начинается работа. Носимся, чуть не сбивая друг друга, накрывая на столы. Бокалы звенят, расставляются напитки. Нам со Светкой даже перекинуться парой слов некогда. А через какое-то время начинают прибывать гости. Теперь наша задача стать невидимыми и при этом следить за залом. Я встала за колонной, решив немного передохнуть. На ногах хоть и туфли на плоской подошве, но ноги все равно уже невыносимо ныли. Нагнулась чуть потереть щиколотки, когда до меня донесся знакомый голос. Смутно, но знакомый. Выпрямляюсь, оглядываясь. Люди что-то обсуждают, кто-то с небольшой сцены что-то рассказывает, все слушают и между собой перекидываются фразами. Это больше похоже не на празднующих что-то, а деловую встречу. Но я все же стараюсь найти обладателя того самого голоса, от которого сердце сбивается с ритма и… и нахожу. Вот он, стоит полубоком ко мне, а я машинально прячусь еще больше за колонну. Леон в дорогом костюме черно-серого цвета, галстук отсутствует, верхняя пуговица белоснежной рубашки расстегнута. Одна рука в кармане брюк, второй он чуть жестикулирует, что-то рассказывая двоим мужчинам, что стоят рядом с ним. Он красив. Безусловно. Он поворачивает голову в мою сторону, словно почувствовав мой взгляд, и я тут же прячусь. Не хватало, чтобы он еще меня узнал. Убегаю в сторону кухни и стараюсь влиться в работу, но меньше показываться на глазах у гостей. Я ничего не планировала, честно! Даже зная, что тут я могу подпортить его репутацию на глазах вот этих всех людей, меня ничего не сподвигло на эту подставу. Дернуло совсем другое. А именно появление рядом с ним женщины. Красивая, которая позволила себе положить ему на плечо свою руку. Они разговаривали, улыбались оба, а мне стало жутко неприятно. Она так на него смотрела, что я сама не поняла, как ноги понесли меня к этой сцене, которая, к сожалению, это уже потом я поняла, пустовала. Взлетела, схватила микрофон, и случилось то, что случилось… Я не успеваю договорить, да даже толком сказать пару слов не успеваю. Меня хватают и перекидывают через плечо. Я больно ударяюсь лбом о чью-то каменную спину. Я возмущаюсь и брыкаюсь. Меня впихивают в какое-то помещение и дверь закрывают. Я злюсь так, что готова все разгромить в этом кабинете. Мне все равно на то, чей он. Я отталкиваю стул, который с грохотом падает, что-то еще попадает под руки. А потом появляется он. Да, я успеваю зарядить в него тем, что схватила со стола, потом еще… Но Леон сам на меня налетает, схватив за шею. Меня прижимает к стене, и его колено нагло оказывается у меня между ног. Меня это злит, и я пытаюсь выпутаться из этого захвата. Мы перекидываемся словами, как на дуэли выпадами. Сам же мой боевой настрой сбивает его насмешка в глазах и одурманивающий запах, его запах. Я проклинаю себя за то, что умею дышать. А когда мужчина впивается в мои губы, я замираю. На доли секунд, ощущая, как по телу разносятся сумасшедшие электрические импульсы. Ощущаю его язык у себя во рту и ничего не могу поделать. Абсолютно. Меня словно покинула воля. Ведь внутри все вопит, и просит прекратить это, но тело не слушается. Кто-то отвлекает, и это приводит меня в чувства, когда Максимовский оставляет в покое мои губы. И я со злости больше на саму себя, чем на него, влепляю ему пощечину. Звонкую, хлесткую. Ладонь обожгло болью. Вот теперь он зол. Да так, что приказывает что? – Сама напросилась, – отвечает, отступив от меня. – Костя, в машину ее, едем ко мне, – говорит охраннику. – За свои поступки нужно отвечать, – поворачивается ко мне. – Поиграли и хватит, – и выходит. А этот самый Костя подходит ко мне и подхватывает на руки. Я брыкаюсь, пищу, кусаюсь и даже царапаюсь. Нет, что за методы? Я снова вишу вниз головой. Меня выносят на улицу, явно не через парадный вход. Ставят на ноги перед машиной и открывают передо мной дверь: – Садись, – командует этот бугай Костя. – И не подумаю, – буркнула, сложив руки на груди. Мужик, положив свою огромную ладонь мне на голову, нажимает так, что мне приходится пригнуться. Так, собственно, меня и впихнули в машину. Тут же захлопнулась дверь, и машина сразу же тронулась с места. Я застываю, уставившись на свои руки, которые уложила на колени. – Здесь, извини, орать про сквер, застройку, некому, – вздрагиваю, неожиданно услышав голос Максимовского. Я сижу к нему слишком близко, поэтому максимально вжимаюсь в дверь. – Извините, – говорю охрипшим от криков голосом. Ловлю его взгляд, который скользит по моему лицу и останавливается на моих губах. Я тут же заливаюсь краской. Хорошо, что хоть в полумраке автомобиля этого не должно быть не видно. – Мой рюкзак, там телефон, – спохватилась я. – Не волнуйся, доставят, – говорит он и тут же набирает кому-то, достав телефон, и говорит о рюкзаке моем, чтобы доставили к нему домой. – Мне надо домой, – говорю неуверенно. – Забудь, – не глядя на меня, отвечает. – Но меня бабушка будет ждать, – начинаю возмущаться. – Придумаешь что-нибудь, – поворачивается ко мне, одаривая темным взглядом. – На людях же знала, что говорить, так и тут выкрутишься. Дальше я стараюсь ничего не говорить. Уставляюсь в окно. Я чувствую на себе его взгляд. Мне очень хочется узнать, что он задумал и зачем я ему, но не решаюсь. А когда останавливается машина у элитной высотки, я все же сдаюсь. Мои нервы натянуты до предела, и я всхлипываю. Мужчина тут же обращает на меня свое внимание. – Эй, ты чего? Реветь надумала? – Зачем я вам? – самое ужасное, мне не страшно. Я просто не понимаю, чего от него ждать. Сейчас-то я понимаю, что натворила. Только вот если Ваське можно было исправить свой косяк, то, как исправить это мне, я не знала. – Я просто смертельно устал, – он устало потирает глаза, и я действительно замечаю, какой у него замученный вид, словно весь груз вселенной на него свалился. – Поэтому, пока я отсыпаюсь, ты будешь рядом. Так есть хоть какая-то надежда, что ты снова чего-нибудь не отчебучишь, – усмехнулся и, взяв меня за руку, потянул за собой. – А если я вас вырублю и сбегу? – зачем-то говорю, когда мы подходим к подъезду. Леон тормозит и с любопытством на меня смотрит. – Хорошо, что сказала, – его губы искривляет усмешка. – Костя, дай наручники, – кричит охраннику. А я заливаюсь румянцем и закусываю губу, чтобы не застонать от досады. Леон Костя подходит к нам и с еле уловимой улыбкой подает мне наручники. Наблюдать, как краснеет девчонка, одно удовольствие. Сам стараюсь сдержать улыбку. Мне все интереснее и интереснее, куда может завести ее болтливый язычок. И это так воодушевляет, зная, что все, что она говорит, идет именно от нее. Ее живые мысли, эмоции, чувства. Она не связана правилами поведения в моем обществе, как Лана, как Катя. Она живая. И это как кусочек оазиса в пустыне. Отпускаю парней, как раз в этот момент подъезжает еще одна машина и к нам, выскочив из нее, торопится Володя, водитель. – Вот, – протягивает рюкзак девушке. – Как просили. Девчонка хватает свою вещь и я, наконец, шагаю в сторону подъезда. Домой хочу. Вызываю лифт, и как только его двери открываются, пропускаю ее вперед. Тая прижимает к себе свою сумку. Я оказываюсь за ее спиной. Зеркальная поверхность кабины позволяет ее рассмотреть со всех сторон. А она смущенно смотрит в сторону. Худенькая, на голову ниже меня. Это платье ей совершенно не идет. Мрачное. Хочется содрать его и… Трясу головой, не о том сейчас думаю. Наши взгляды пересекаются в зеркале. Не отводит, смело смотрит, но щеки все еще пылают. Усмехаюсь. Раздается сигнал, лифт прибыл на нужный этаж. Тая выходит первой, я следом, ловя каждое ее движение. Отпираю дверь и пропускаю свою гостью внутрь, закрываю дверь и убираю ключи. Но девчонка видит, куда я их убрал. Оно и к лучшему, пусть не думает, что я собираюсь ее удерживать насильно. Сама останется. Скидываю ботинки, прохожу в гостиную, снимаю пиджак, кидаю его на диван. Оборачиваюсь. Тая мнется на месте, не решаясь двинуться с места. – Проходи. Я в душ, – из кармана вынимаю наручники и демонстративно кладу их на журнальный столик, направляюсь в ванную, по пути расстегивая пуговицы на рубашке. – Может, мне все-таки лучше домой? – неуверенно спрашивает. – Нет, – отвечаю, даже не посмотрев на нее, и скрываюсь за дверью. Выдыхаю. Видит бог, как мне сложно сдерживать себя и не накинуться на нее. Овечка же в логове волка. Причем волка, которого в последние дни по ее воле и обламывали. Снимаю брюки, трусы и захожу в душевую кабину, включая воду. Сейчас самое время остудить и мозг, и тело. Спустя пятнадцать минут я, немного пришедший в чувства, выхожу, повязав полотенце на бедра. Слышу, как она разговаривает по телефону. Но с кем, не понимаю, и стараюсь не придавать этому значение. Вряд ли она будет вызывать себе подмогу. Не знаю, почему я так думаю. Направляюсь мимо девушки в спальню, прихватив наручники. Она тут же замолкает, быстро прощается и нерешительно идет за мной. – Ложись, командую, указываю на кровать, – но она стоит, молча, мотает головой. – Иначе мне действительно придется тебя пристегнуть к изголовью кровати, чтобы ты не сбежала. – Не надо. – Тогда давай добровольно, без принуждения, ладно? – усмехаюсь, когда девочка кивает. – Мне только нужно переодеться, – снова ее голос звучит неуверенно. И куда только все подевалось? Мышка. – Снимай, – сажусь на постель, откидываюсь на спину, опираясь локтями о постель. – Думаю, тебе без него будет лучше, – нравится ее дразнить, потому что в ответ получаю чистейшие эмоции. Наивные и невинные. Да я с юношества с таким не сталкивался. Уж и забыл, каково это. – Если вы продолжите в таком же тоне говорить, – насупилась, – я уйду, предварительно выведя вас из строя, – добавляет чуть тише. Так-так, без угроз никак. Смелая мышка. – Так, – поднимаюсь, подхожу к шкафу, который расположен вдоль стены и снимаю с вешалки первую попавшуюся рубашку. – На вот, думаю, тебе будет как платье. – Спасибо, – берет и выходит из спальни. Я слышу, как закрывается дверь ванной. Одно радует – воевать, надеюсь, не придется. Но мне действительно нужен отдых. И зная, что главный пока на этот момент нарушитель моего спокойствия будет находиться в непосредственной близости, я смогу-таки отдохнуть. Падаю на постель, утыкаясь в подушку. Спустя минуту на пороге комнаты появляется девушка. Она робко подходит к кровати и не решается дальше действовать. Оборачиваюсь. Она одергивает низ рубашки, которая прикрывает больше чем середину бедра. А я залипаю на ее стройных ногах. – Ложись. Кровать большая, достаточно для того, чтобы я тебя не трогал. А я тебя трогать не буду. Ты рядом, ведешь себя тихо. Я сплю, – разжевываю каждое слово, наблюдая, как она бледнеет, отводя взгляд в сторону, избегая смотреть на меня. – Спать не запрещается, – добавляю. – Я все же в гостиную лучше, – и уже разворачивается на пятках, готовая сбежать. – Стоять, – рыкнул я, замечая, как девушка вжимает шею в плечи. – Я что сказал? Прикую наручниками, не к изголовью кровати, так к себе, чтобы наверняка. Ты этого добиваешься? Еще чуть-чуть, и мое терпение лопнет. Тая тут же делает пару движений, огибая кровать, и оказывается на другом крае постели, накрываясь одеялом чуть ли не с головой. – Вот и славно, – натягиваю устало улыбку и повторяю ее действия, забираясь под одеяло. Тишина. Слышно лишь наше дыхание. Я выключаю светильник, и становится совсем темно. Мое сердце не собирается успокаиваться. Я возбужден, и это сложно скрыть. Одно лишь понимание того, что рядом находится девчонка, позвоночник сковывает от напряжения. Возможно, я жутко промахнулся, притащив ее к себе домой. Кому только лучше сделал? Только вот дело в чем… если пускать слух, что она моя девушка и вся это белиберда была вызвана лишь отсутствием моего свободного времени, может прокатить. Да и вообще, общественность переключится на мою личную жизнь, заигравшую новыми красками. Я сейчас начну себя ненавидеть, потому что в голове звучит голос отца: молодец, Лео. Поворачиваюсь на спину, запуская руки под голову. Думаю. Мозги выдают развитие наших псевдо-отношений, и картинки мне эти нравятся. А что если попробовать? Что я теряю? Ничего. А она? Да только в плюсе будет. Шмотки там, внимание… что девушки в ее возрасте любят? Светиться в соцсетях, выставляя различного рода посты, всякие сторис… Ну так пусть купается в лучах известности. А по итогу еще и выплачу приличную сумму, лишь бы только не совалась в это благоустройство. Мне на данный момент действительно хватает проблем. А тут окажусь в плюсе не только работы, но и… Поворачиваю голову в ее сторону и замираю. Она спит. Видимо, нервы сказались. Глаза привыкли к темноте, и я могу рассмотреть ее безмятежное личико. Прядь темных волос выбилась, и мне жутко захотелось ее убрать. Именно убрать, а не дотронуться до кожи. Одергиваю себя мысленно и снова поворачиваюсь на другой бок. Нет, легче себе я точно не сделал.