Совсем не тихое утро

Иван

Следующим утром распахиваю входную дверь и смотрю на Асю.

– Можно уже убрать палец со звонка, – со смехом говорю я.

Она резко отдергивает руку и взглядом словно пытается прощупать мое настроение.

– В общем, после секса я странная, – признается она, несколько раз перекручивая тонкий ободок кольца на большом пальце.

– Это я уже понял.

Ася поправляет сумочку на плече и сжимает кожаный ремешок.

– Войдешь? – отхожу в сторону, приглашая ее в квартиру.

– Нет, мне нужно… по делам.

– Ладно, – с кивком отвечаю я, а она прикусывает губу и как будто подбирает слова. Так странно видеть обычно бойкую Асю смущенной.

– Ты все сделал отлично, – выдает она, а я снова киваю. Как-то давно я осознал одну вещь: если молчать, человек сам все расскажет и во всем признается. Порой даже в том, в чем не собирался. Уже позже я узнал, что даже есть такой психологический прием. И, кажется, его очень эффективно применять на Асе, потому что она продолжает: – И мне все понравилось. И я получила удовольствие, да. И… в общем, хотела бы повторить.

– Хорошо, – соглашаюсь спокойным тоном.

– М-м-м, ну ладно. Я пойду. Хорошего дня.

– И тебе, – с улыбкой отвечаю я, и Ася тоже улыбается.

Еще пару секунд мы играем в гляделки, а потом она разворачивается и сбегает к лифту, наконец отпустив бедное колечко. Такая красивая в этом платье, аж дух захватывает. Облизываю губы и рассматриваю стройные ноги, пока их владелица не скрывается в кабине, и только потом возвращаюсь в квартиру. Сажусь на кухне за стол и делаю глоток уже не такого обжигающе горячего кофе. Рассеянно поглаживаю столешницу, на которую вчера вечером уложил Асю. Мысли о ней повышают мне настроение. Самое интересное, что я не могу проанализировать ее поведение, не могу предсказать, что она сделает в следующий момент.

Из раздумий меня вырывает телефонный звонок. Смотрю на экран и кривлюсь.

– Слушаю.

– Ну так что, слушатель, когда я увижу свои бабки? – гнусавит мерзкий голос в трубке, а я поджимаю губы.

– Не знаю, у жены спроси, – отвечаю вымогателю.

– Ты охуевший там, что ли?

– Скажем, я не напуган.

– Тебе пиздец! – рявкает мужик и бросает трубку.

Я легонько пожимаю плечами и, отложив телефон на стол, снова делаю глоток кофе.

– Остыл, – недовольно констатирую и иду к кофемашине заварить себе свежий.

Ненавижу, когда меня отрывают от утреннего кофе. Это время, которое я люблю проводить наедине со своими мыслями. Мою бывшую девушку это жутко бесило. Она с утра была, как обдолбанный жаворонок, которому в задницу вставили пропеллер. Фонтанировала идеями, носилась по квартире, восторженно выкрикивая все, что пришло ей в голову. И раздражалась всякий раз, когда я не корчил из себя дебила с полными карманами энтузиазма. А я просто неспособен на это. Мое утро – это тишина, даже некоторая мрачность. В это время дня я строю планы, записывая их в свой воображаемый блокнот, наслаждаюсь спокойным течением жизни, потому что при моем ритме это роскошь; наслаждаюсь вкусным кофе и плотным завтраком после ранней тренировки. Так что любой фактор, который сбивает меня с настроя, становится раздражающим, и подсознательно я стараюсь от него избавиться. Странно, что появление Аси меня не взбесило. Я бы даже сказал, наоборот, обрадовало. Улыбаюсь, вспоминая легкий румянец на ее щеках, когда она пыталась объяснить свой вчерашний побег.

А вчера я остался под впечатлением. От самого секса и последующих событий. От меня еще ни одна девушка не сбегала, тем более, без объяснений. Я бы сказал, что это скорее плюс, чем минус. Обычно, если речь идет о сексе без обязательств, после него ты все равно ловишь в глазах партнерши ожидания, которые не собираешься оправдать, и это делает ситуацию неловкой. Если так рассудить, то об ожиданиях речи вообще не должно идти, потому что мы оба добровольно согласились на такие отношения. Поэтому секс заканчивается, спасибо, было приятно, пока. Максимум, на который способен мужчина в этой ситуации, – вызвать ей такси. Ладно, в знак особого расположения можно отвезти ее домой самому, но тут тоже существует риск завышенных ожиданий. Возможно, это в некоторой степени цинично, но, возвращаясь к началу, стоит вспомнить, что такие отношения начинаются по согласию обеих сторон. Бывают, конечно, мудаки, которые обещают золотые горы, только бы затащить девушку в постель. Но мы сейчас не о них говорим, а о мужчинах, которые четко очерчивают границы еще до того, как все случится.

Но если все же между партнерами есть некоторая договоренность, то, в принципе, мужчина должен испытывать облегчение от того, что женщина ушла. Я бы даже сказал, сбежала. Но Асин поступок просто поверг меня в шок. Это было неожиданно, и я даже немного разочаровался. Понятное дело, первое, что пришло на ум, – усомниться в своих способностях. Но, здраво поразмыслив, я сделал вывод, что вряд ли облажался, потому что Ася получила удовольствие от нашего секса не меньшее меня. Усмехаюсь, вспоминая ее слова:

«О, боже, ты импотент».

Во мне тут же взыграла мужская гордость, и сразу захотелось опровергнуть ее предположение. Доказать, насколько я способный мужчина.

С улыбкой смакую кофе и воспоминания нашего с Асей секса, пока за окном вовсю разгорается раннее лето. Солнце с каждой минутой все выше и выше, а мне хочется застонать от необходимости ехать по делам. Надо забрать из мастерской машину брата, которую я стукнул, вернуть в прокат ту, на которой езжу, заехать в супермаркет за продуктами, а еще я хотел прикупить немного шмоток. Подумывал сходить в кино, но, пожалуй, вечер лучше проведу в квартире. Выпью пива, посмотрю что-нибудь по телеку. Еще обещал Вите заехать к ним на шашлыки, так что на выходные у меня уже есть планы.

Телефон снова трезвонит, вырывая меня из мыслей, и я разочарованно стону. Уже успел забыть, что спокойные утра в этом городе – непозволительная роскошь.

– Да, – отвечаю как можно спокойнее.

– Скажи мне, младший, – начинает брат таким тоном, от которого иногда хочется спрятаться в шкаф, как в детстве, когда Витя ловил меня после какой-нибудь шалости, – почему мне звонит какой-то гандон и требует бабки?

Прикрываю на мгновение глаза и тяжело вздыхаю.

– Это тот самый, который подрезал меня на проспекте.

– Неслабые у него связи, если смог раздобыть мой номер.

– Слабые, если позвонил судье и потребовал деньги.

– Было бы забавнее, если б он Ирке позвонил, – хмыкает Витя. – Тогда его рвали бы судья и прокурор.

– Что он сказал?

– Что ждет нас через час на заброшенном заводе.

– Интересно, – тяну я. – Работай, я съезжу.

– Ты прикалываешься? Вместе поедем. Я давно не развлекался.

– Вить, у тебя семья, надо бы поберечься.

– Да что он сделает?

– А вдруг с оружием приедет и не один?

– Тогда тем более я должен поехать вместе с тобой. Собирайся, я заеду через полчаса.

– Дай угадаю, ты уже в машине?

– Ну конечно. Давай, брат, собирайся, – весело бросает он и отключается.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза.

– Твою мать, очередное утро пошло по пи… Испортили.

Встаю и иду собираться, а спустя примерно час мы въезжаем на территорию заброшенного завода.

– Ты хоть кому-нибудь сказал, где мы? – спрашиваю брата.

– Да тут уже с десяток полицейских растыкано по территории. Я ж не дебил с голой жопой на медведя.

– Думаешь, медведь?

– А ты думаешь, эти мальчики просто такие предприимчивые, что безнаказанно гоняют по городу и подрезают приличные машины? Давай не тешить себя иллюзиями, их кто-то прикрывает.

Витя расслабленно крутит руль, лавируя между зданиями, пока осматривается по сторонам. Меня всегда восхищало в брате это спокойствие, помноженное на звериное чутье и дикий нрав. Внешне он всегда уравновешен, рассудителен и ироничен, но внутри него живет продуманный мудак, каждую секунду готовый вцепиться кому-нибудь в глотку. Вообще такая черта присуща многим мужчинам, но не все могут так извращенно наслаждаться ею, как мой старший брат.

Мы останавливаемся за двумя тонированными тачками. Ага, значит, разговаривать мы будем не с пацанами на «мерсе», которые меня подрезали, а с дяденьками, которые вылезают из машин.

– Внушительное братство, – присвистываю я.

– Ага, мормоны-пятидесятники, адвентисты седьмого дня, – ржет Витя, доставая из бардачка ствол и засовывая его себе сзади за пояс. – Ну пойдем, поговорим.

Мы одновременно покидаем машину и обходим капот. Витя достает сигарету и подкуривает, глядя на мужиков, которые шеренгой выстроились перед нами. Смотр вебкам-моделей, не иначе. Все, как на подбор, красавцы: накачанные, с суровыми мордами, тяжелыми взглядами. Не знаю, то ли настроение брата мне передалось, но почему-то совсем не страшно. Возможно, виной тому понимание, что где-то за разваленными зданиями скрываются стражи порядка.

– Ты нам должен бабки, – наконец нарушает тишину один из мужиков.

– Кто? Я? – спрашивает Витя, а потом показывает на меня пальцем. – Или он?

– Хватит корчить из себя недоумка, – недовольно цедит он. – Бабки привезли?

– А, так это ты мне звонил? – спрашивает Витя.

– И мне, – утверждаю я. – А что, жена так и не дала?

Пара мужиков, не сдержавшись, посмеиваются, пока этот разговорчивый не затыкает их взглядом. Он делает пару шагов вперед, и его стая – из семи человек, я посчитал – шагает за ним. Мужик картинно прищуривается и внимательно смотрит на нас. Ведет себя, как типичное бандитское быдло, только разве что не сплевывает сквозь зубы. Откуда я это знаю? У прилежных студентов Вити и Вани была бурная молодость.

– А вы че такие дерзкие? Мы ж вас тут сейчас прикопаем, и никто следов не найдет.

– Не могу понять, ты бессмертный, что ли? – вторит ему Витя. – Раздобыть мой номер телефона у тебя тяги хватило, а узнать, кто я и кто он, – кивает в мою сторону, – ты не удосужился.

Мужик в несколько больших шагов преодолевает расстояние между нами и становится практически вплотную к моему брату.

– Ты думаешь, что запугаешь меня этими словами?

– Ты кто такой? – выдержав паузу, спрашивает Витя, как будто действительно пытается разгадать стоящего перед ним упыря. Выдувает дым в сторону, а потом отбрасывает окурок.

– Я – Волчара! – с гордостью произносит мужик, и мы с Витей тихо смеемся.

Волчара… позорный. Ну-ну.

– Так вот, Волчара, – спокойно произношу я. – Ты будешь чушь плести своим утыркам, а к уважаемым людям надо и относиться с уважением.

Он немного теряется, и я понимаю почему. Встретив сопротивление, подкрепленное намеком на то, что у твоего собеседника власти больше, чем у тебя самого, человек всегда начинает неуютно ерзать. Потому что а хрен его знает, с кем ты сейчас разговариваешь. Вдруг и правда перед тобой человек с авторитетом повыше твоего?

– Вы стукнули мою машину, – уже не таким наглым тоном говорит он, взгляд мечется между мной и моим старшим братом.

– Потому что твои прихвостни меня подрезали.

Он хмурится.

– Работа такая, – вдруг выдает веселым тоном, и ушлепки за его спиной ухмыляются.

И тут я понимаю, что эта встреча не закончится просто так. Как бы мы тут с Витей перья ни распушали, отморозком этого мужика я про себя назвал не зря.

Ближе к вечеру я наконец добираюсь домой. К сожалению, все еще на арендованной машине. Времени заехать в мастерскую просто не было. Сначала красочная драка – восемь на двоих, – потом перестрелка, полиция, показания, больничка, потом ужин у брата дома, лекция от Иры, и вот дверь арендованной мной квартиры хлопает, отрезая меня от мира. Хочется выключить телефон и завтра наконец получить свою дозу тихого, спокойного утра. Но брат наверняка будет звонить, чтобы убедиться, что я не умер, хотя в больнице подтвердили, что сотрясения нет.

Приняв душ, я оборачиваю бедра полотенцем и выхожу из ванной, когда слышу звонок в дверь. Пусть это будет Ася. Несмотря на кучу потраченной сегодня энергии, по телу все еще курсируют убойные дозы адреналина, который куда-то нужно выплеснуть. Бросив взгляд в глазок, открываю дверь, хватаю Асю за руку и заволакиваю в квартиру, снова запираясь. Прижимаю ее к двери и, даже не дав проронить ни слова, хватаю за волосы на затылке, впиваясь поцелуем в ее сочные губы. Да, то, что нужно.