Настойчивая сноха

Мы сталкиваемся взглядами, и Ира тоже замирает на мгновение, а потом быстро смотрит на Витю, который также меня заметил. Она быстро сбрасывает элегантное пальто, ботинки, потом забирает у мужа младшего ребенка и идет к гостиной.

– Пойдем, мне надо развернуть мой драгоценный сверток, – бросает она мне, проходя мимо.

Я могла бы отказаться и сослаться на важные дела, но почему-то плетусь за ней. Ира укладывает дочку на диван и начинает снимать с нее комбинезон. Малышка крепко спит и только причмокивает губками, пока мама осторожно, как подарок, разворачивает ее. Не знаю, в какой момент я стала засматриваться на детей, я ведь к ним абсолютно равнодушна. Но то ли общие черты Богомоловых, безошибочно угадываемые в детях, то ли шестой по счету детский праздник на меня действует, но я действительно начинаю находить малышей милыми.

– Как твои дела? – спрашивает Ира, взяв на руки Лизу.

– Нормально.

– Ты организовала праздник для Машки?

– Мгм.

– Ась, тут проблема с костюмом, – бормочет подошедшая Лариса.

– Бегу. Прости, Ир, надо отлучиться.

– Да, конечно, – кивает она. – Еще поговорим.

Боже сохрани. Я точно не хочу с ней разговаривать. Или с Витей. Каждый раз, когда смотрю на них, вспоминаю, как его брат позорно сбежал, даже не объяснив причин. Не знаю почему, но именно я испытываю стыд за их родственника. Как будто это я совершила такой низкий поступок. Бегу в комнату, выделенную аниматорам, прижимая прохладные ладони к горящим щекам. Наверное, остаток праздника мне придется провести здесь, среди косметики и париков, но, главное, в безопасности от обсуждения темы, которая выводит меня из равновесия.

– Так, что тут у нас? – спрашиваю чересчур громко, ворвавшись в комнату.

– Молния сломалась, – бедная, уже вспотевшая «Эльза» изворачивается, чтобы поправить горе-костюм.

– Я же говорила брать костюмы не в Доме культуры, а в «Время праздника», они, в отличие от ДК, следят за их состоянием.

– Так в ДК дешевле, – парирует «Кристофф», но я на его реплику только отмахиваюсь.

– Можно подумать, ты за них платишь. Давай, Свет, поворачивайся, – командую «Эльзе», и та встает спиной ко мне. – Кто-нибудь умеет шить? – спрашиваю, оценив масштабы трагедии.

– Я умею, – отвечает «Ханс».

Я смотрю на него удивленно.

– Мое уважение, – произношу с почтением. – Зашей, пожалуйста.

Отхожу к окну и снова любуюсь на двор. Ледяные скульптуры расставлены по периметру, в глубине двора по центру подвешена пиньята, а справа расположился стол, на который скоро поставят горячий шоколад и лакомства для детей.

Наконец аниматоры готовы и покидают комнату, а я начинаю наводить в ней порядок, аккуратно раскладывая вещи по поверхностям, чтобы по окончании праздника максимально быстро собраться и покинуть дом, оставив хозяев с их гостями.

– О, вот ты где, – раздается позади голос Иры.

Я оборачиваюсь и силюсь улыбнуться, но как-то не очень успешно.

– Привет, – зачем-то здороваюсь еще раз.

– Привет, – отзывается она с улыбкой и, закрыв за собой дверь, подходит ко мне и выглядывает в окно. – Ух ты, красота какая! Ты на славу потрудилась.

– Спасибо.

– Как дела вообще?

– Нормально.

– А что это за парень кружит и глазеет на тебя? – она кивает в сторону окна, и я тоже перевожу туда взгляд.

Федяев с широкой улыбкой кивает, а потом затягивается сигаретой.

– Да так… – качаю головой, не желая вдаваться в подробности наших с Олегом отношений.

Хотя и отношений-то нет, но ведет он себя так, словно есть. Да и я пока не решила, в каком свете мне выгоднее выставить перед Ирой то, что между нами с ним происходит. Да ни черта не происходит, но неизвестно, в какую сторону подует ветер от Богомоловых, так что припасу этот козырь в своем рукаве.

– Отношения Вани с его девушкой стремительно развиваются, – произносит Ира, и от этих слов внутри меня разлетаются тысячи иголок с зазубренными концами, которые впиваются в жизненно важные органы, заставляя их кровоточить. Я думала, мне уже легче. Похоже, ошибалась. – В смысле, он собирается жить с ней.

Я чувствую, как ее взгляд прожигает мне щеку, но не осмеливаюсь повернуться к Ире лицом.

– Совет да любовь, – отзываюсь я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но слова вылетают сипло и немного надтреснуто, что, думаю, не ускользает от внимательного прокурора.

– Тебе совсем не интересно, да?

– Ир, он взрослый человек, который строит свою жизнь, – сглотнув горький ком, отвечаю я. – Между нами не было ничего серьезного. Конечно, он может сойтись и жить с девушкой. Мне ему, что ли, диктовать? Значит, он ее любит и принял решение вступить в более серьезную фазу. Мы же только… развлекались вместе, ничего серьезного…

Только произнеся эти слова, понимаю, что говорю нескладно, повторяюсь, запинаюсь. Едва осознав это, замолкаю и медленно перевожу взгляд на Богомолову. Ира смотрит на меня, слегка прищурившись и склонив голову набок.

– Почему ты тогда не приехала? – спрашивает она в лоб. Ненавижу эту привычку Богомоловых задавать вопросы без обиняков.

– Потому что не смогла.

– Не смогла, потому что обстоятельства не позволили? Или ты отказалась от Ивана?

– Я отправила ему сообщение! – громче, чем нужно, отвечаю я с истерическими нотками в голосе.

– И что в нем?

– Что я не могу приехать.

– Почему?

– Потому что должна похоронить собаку.

– У тебя умерла собака?

– Они не умирают, а сдыхают! – в сердцах бросаю я.

– Сдохла?

– Не у меня, у подруги. Точнее, подруги моей сестры.

– У тебя есть сестра?

– Двоюродная.

– И что, он просто промолчал на твое сообщение?

– Да!

– Может, он его не видел? Ваня сказал, что ты просто молча не приехала.

– Или так он оправдал свой низкий поступок.

– Может быть. Ты уверена, что отправила сообщение?

– Почему я вообще отвечаю на твои вопросы? – раздраженно взмахиваю руками.

– Может, потому что не отболело? – пожав плечами, произносит она.

– Что не отболело?

– Все.

– Слушай, тебе-то какая разница?

– Да по сути никакой, но мне нравится ваша пара: взбалмошная малолетка и по уши влюбленный идиот.

– Он не влюблен! – резко отвечаю я.

– Ага, то есть оскорбления ты пропустила мимо ушей. А знаешь почему? – Я дергаюсь, но не отвечаю, все равно ведь скажет. – Потому что, Ася, информация о его чувствах для тебя самая важная. И да, он влюблен. Был, по крайней мере, до того момента, пока не посчитал, что ты его продинамила. Кстати, Ваня поговаривает о женитьбе на своей недо-Марине.

– Ее Марисой зовут.

– Твое имя мне больше нравится, – не унимается Ира.

– Спасибо! – рявкаю совсем не вежливо.

– Ладно, прекращай пылить. Лучше свяжись с ним, но прежде определись, остались ли еще у тебя чувства. Я-то вижу, что остались, но ты сама должна это осознать.

– И часто ты раздаешь непрошенные советы? – прищурившись, спрашиваю я.

– Нет. Я вообще стараюсь даже прошенные не давать, так что лови эксклюзив, Асенька.

– Какого черта, Ир? – спрашиваю устало, сама не зная, что вкладываю в этот вопрос.

Она ласково улыбается.

– Если ты о моей мотивации, то… скажем, ты мне нравишься. И меня тошнит от того, как Иван пытается убедить себя и окружающих в своих чувствах к этой Марисе. Ты можешь посчитать, что я сужу субъективно – а частично так и есть, – но позволь заверить тебя, что вы с Иваном прекрасная пара. Когда ты рядом, он светится и улыбается больше обычного. Это делает счастливой меня и моего мужа, чье хорошее настроение передается всей семье. В общем, от вашей искрящей связи все будут только в выигрыше.

– Он не хочет меня, – выдыхаю, и только глухой не услышит грусти в моем голосе.

– А ты попробуй позвонить и узнать.

– Я уже звонила, он сбрасывает.

– Напиши.

Это короткое слово порождает во мне сомнения, но я все же стою на своем.

– Нет. Во-первых, это он свалил без единого объяснения.

– Потому что ты не сказала ему, что не приедешь! – теперь уже Ира начинает выходить из себя.

– Я написала ему! – рявкаю, выдергивая из кармана телефон.

Быстро разблокирую экран, открываю окно сообщений и нахожу нашу с Ваней ветку. Уже собираюсь ткнуть Ире под нос гаджет, как замираю и перестаю дышать. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на мое последнее сообщение Ване… подписанное как «черновик».

– Ась, что такое? Ты побледнела.

Я поднимаю голову и смотрю на Иру сквозь пелену слез.

– Я все испортила, – хриплю.

– Как?

Поворачиваю телефон экраном к ней. Ира быстро пробегает глазами сообщение, а потом смотрит на меня.

– Ничего ты не испортила. Все еще можно исправить.

Качаю головой, закусив нижнюю губу, потому что на работе плакать нельзя.

– Можно, – настаивает Богомолова.

– Нет, – спорю я, едва сдерживая слезы. Чувствую, как трясется нижняя губа.

Ира фыркает, а потом достает свой телефон, набирает номер и сверлит меня взглядом, пока слушает гудки.

– Привет. Вань, дело есть. – Я буквально перестаю дышать и начинаю качать головой. Быстро-быстро, как будто этим смогу что-то изменить и мне удастся остановить товарняк с именем Богомоловой на боку. – Погоди секунду.

Она протягивает мне телефон. Я начинаю крутить головой еще быстрее, невольно всхлипнув.

– Быстро! – рявкает она шепотом.

– Я не могу, – так же тихо отвечаю ей.

Но Иру это не интересует. Она хватает меня за руку и вкладывает телефон мне в ладонь, после чего сразу выходит из комнаты. Я несколько секунд пялюсь на экран с именем Вани, а потом, судорожно вздохнув, подношу его к уху.

– Привет, – произношу тихо, но уверена, что Иван меня слышит.