Пора переходить к действиям

Иван

– Так ты все-таки решился переехать? – спрашивает Витя, делая очередной глоток кофе. Я качаю головой.

– Нет.

– Тогда зачем приехал?

– За кем, – поправляю его. – Аську заберу.

– В качестве кого?

– Как пойдет.

– Ты так уверен в себе, – с ухмылкой отзывается он.

– Это у нас семейное, разве нет?

– Ты прав, – отвечает брат. – А если она не согласится?

– Я же сказал, что приехал забрать, а не уговаривать.

– Просто украдешь ее?

– Надо будет – украду.

– У Аси здесь вся жизнь. Семья опять же.

– У меня тоже здесь семья.

– Вань, а ты не думал о том, что это очень эгоистично – просто приехать и вырвать человека из его нормальной жизни, чтобы забрать в свою?

– Слушай, а если бы я изначально был иностранцем? Мы бы встретились, полюбили друг друга, и дальше что? Как бы развивались наши отношения? Кому-то из нас все равно в итоге пришлось бы сделать выбор.

– Тогда почему не тебе?

– Потому что Ася любит Европу, она сама об этом говорила. Живя и работая там, я могу дать ей больше, чем здесь.

– Мы вот с Ирой нормально себя чувствуем.

– Не сомневаюсь. И я бы чувствовал себя нормально. Но я не хочу нормально, Вить, я хочу охренительно. И мне хочется дать ей не то, что могу, а гораздо больше. Чтобы ее не ограничивали рамки этой страны, чтобы у нее были такие горизонты, что не охватить взглядом.

– Амбициозно, – с ухмылкой заявляет брат, а я лишь легонько пожимаю плечами. – Так что ты намерен делать дальше?

– Взять то, что она сама мне подарила.

– Тело?

– Душу.

* * *

Я слышу, как гремят ключи, когда Ася открывает свою дверь. Засранка думала избежать встречи со мной, вернувшись домой за полночь? Наивная. Если передо мной стоит цель, я достигну ее, чего бы мне это ни стоило.

– Добрый вечер, – здороваюсь, выходя в коридор, и тут же закрываю за собой дверь.

Ася на мгновение замирает, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Не знаю, что она считывает с моего лица, но понимаю, что сейчас будет предпринята попытка к бегству, поэтому преодолеваю расстояние между нами в несколько больших шагов. За это время быстрая, как молния, Заноза успевает заскочить в квартиру и даже почти закрыть дверь. Почти. Я дергаю на себя тяжелое полотно, и Ася, которая также вцепилась в ручку с другой стороны, влетает прямо в мои объятия. Идеально.

Подхватываю ее за талию и, подняв над полом, заношу в квартиру.

– Пусти! Иван, поставь меня на пол! Что ты как неандерталец?! – раздраженно сопит и брыкается Заноза, когда я захлопываю дверь.

– Будь я неандертальцем, ты бы уже лежала без чувств после удара дубинкой по голове, а я набрасывался бы на твое беззащитное тело.

– Извращенец!

– Еще какой, – ухмыляюсь я, усаживая Занозу на комод.

Перехватываю ее за руки и завожу их ей за спину. Она дергается и пытается вырваться, но я фиксирую ее запястья одной рукой и, вклинившись между ног, начинаю второй расстегивать пуховик.

– Ты что вытворяешь?! – возмущается она, когда моя ладонь скользит по ее ноге выше, пробирается под свитер и касается живота, отчего тот подрагивает. – Отпусти меня.

Дрожь в голосе меняет тональность, дыхание становится тяжелее. Еще немного, и она будет готова. Скольжу рукой ей на поясницу, а потом резко толкаю Асю к себе, чтобы она почувствовала, что делает со мной ее близость. Не думаю, что Заноза в полной мере может ощутить всю твердость моего стояка через джинсы, но я стараюсь передать ей максимум ощущений. Она шумно выдыхает, как только касается промежностью моего члена, и широко раскрывает глаза.

– Соскучилась? – спрашиваю с улыбкой, но она хмурится.

– Ни разу. Олег прекрасно меня удовлетворяет, – она дерзко задирает подбородок и смотрит на меня с вызовом. А меня скручивает в дугу от одной мысли, что ее касался другой мужик.

Хватаюсь за ширинку на ее джинсах и нащупываю пуговицу. Расстегиваю ее, скольжу бегунком вниз, но Ася извивается, мешая мне довести дело до конца. Тогда я перехватываю ее за затылок, и наши взгляды сцепляются в безмолвной битве. Мысленно мы разрываем друг друга на куски. Терзаем и разносим в щепки окружающее пространство. На деле же в полной тишине шумно дышим так, что раздуваются ноздри, а грудные клетки ходят ходуном. Губы пересыхают, и я облизываю их, привлекая внимание Аси к своему рту. Как только она повторяет мой жест, я набрасываюсь на нее.

Прижимаюсь всем телом, кусаю ее губы, пытаясь буквально прогрызть себе дорогу к ее языку. Облизываю мягкие губы, напрочь съедая с них блеск со вкусом клубники. Заглатываю Асин негромкий стон и наконец прорываюсь своим языком в ее рот. Это как вспышка, мне даже кажется, я слышу громкий хлопок и чувствую, как содрогаются стены от нашего столкновения. Пожар, еще секунду назад бушевавший внутри меня, вырывается наружу, сжигая все вокруг.

Спускаюсь агрессивными, жадными поцелуями на шею, прикусываю и облизываю, чувствуя, как вкус ее кожи взрывается на языке.

– Пусти, – вяло упирается Ася, но я чувствую, как слабеет ее сопротивление. Руки за спиной обмякают, и она непроизвольно подставляет шею под мои губы. – Ваня, так нечестно, – хнычет она, когда моя ладонь переползает с ее затылка на грудь, которую я сжимаю через свитер, безошибочно отыскав тугую горошину соска. – Какая же ты сволочь.

Я отстраняюсь на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза и убедиться, что она сдалась. Получив подтверждение, высвобождаю ее запястья, и в этот момент весь остальной мир перестает существовать для нас. Все барьеры с грохотом рушатся, все сомнения летят в пропасть. Есть только мы вдвоем – два изголодавшихся животных, которые пытаются как можно скорее добраться друг до друга. Одежда летит в разные стороны, губы искусаны, дыхание смешалось. Эта дикость, которая все время захватывает нас, сводит с ума. Ася единственная, с кем я могу позволить себе отключить голову и действовать на голых инстинктах. Хотя разве инстинкты спрашивают разрешения? Они просто есть и всплывают на поверхность, когда Заноза оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Наконец мы голые каким-то чудом оказываемся на кухне. Ася сидит на столе, а я расположился у нее между ног. Тяжело дышу и смотрю на ее промежность, не в силах поверить в то, что вижу.

– Ты отрастила волосы, – хриплю со смешком.

– Это мох, – выдает Ася, снова глядя на меня с вызовом.

Я смеюсь хрипло и надсадно. Как будто из меня выкачали весь воздух. Легкие горят, и я жадно заглатываю воздух с ароматом Асиного возбуждения. Это как жизненно необходимый кислород для умирающего больного. Он кружит голову и дает силы жить дальше.

Медленно раздвигаю пальцами нежные складочки, проводя по мягким волоскам, и смотрю, не отрываясь, на то, как миллиметр за миллиметром член погружается во влажное тепло ее тела. Передать словами мои ощущения просто невозможно. Это Рождество круглый год, исполнение самой заветной мечты. Это бесконечная доза наркотика и полет на Луну. В этом ощущении столько счастья, что оно может вызвать разрыв сердца.

Глаза сами собой закрываются, когда я погружаюсь на всю длину и накрываю Асю своим телом. Люблю смотреть на место нашего соединения, но сейчас меня едва держат ноги. В этот момент я осознаю, что секс с другими женщинами – это как есть тофу дегустатору сыра. Ни о чем. Ни вкуса, ни запаха, ни удовольствия. Просто попытка набить желудок. А это… Это самый вкусный деликатес. Я как-то читал, что на аукционе в Испании самый дорогой сыр был продан за более чем шесть тысяч евро за полкилограмма. За свой деликатес я бы отдал все деньги мира, чтобы снова и снова переживать эти ощущения: когда под ногами земли не чуешь, когда голова кружится, а тело трясет от удовольствия.

Быстрее.

Глубже.

Сильнее.

Врываться так, чтобы весь дом содрогался от сладостных конвульсий удовольствия. Чтобы каждая мурашка на ее коже, которые я собираю губами, поднимали волоски на ее теле. Чтобы эти стоны пропитывали стены квартиры. Чтобы этот судорожный шепот был выжжен у меня в ушах, а царапины от ее ногтей на моей спине никогда не заживали. Чтобы там остались шрамы, напоминающие мне о страсти, которая захлестнула нас с головой. Просто секса недостаточно, когда ты находишь своего человека. Тебе хочется слиться с ним воедино, соединиться во всех местах, куда дотянешься, забраться под кожу и поселиться там навечно. Так ощущается рай на земле. Мой персональный рай.

Снова медленно.

Так, чтобы кровь разносила сигналы удовольствия в каждую конечность. До онемения пальцев, до вспышек в затылке и звона нервных окончаний. Вот как все это ощущается с Занозой. Словно она уже забралась мне под кожу.

– Аська, – стону я ей на ухо. – Асенька.

Жаркий, неразборчивый шепот вторит моему, пока Ася цепляется за меня пальцами, скользит ими по влажной от пота коже, зарывается в мои волосы и тянет, сжимая их в кулаке. Пусть вырвет. Может, тогда эта агония прекратится. Это же ненормально, когда весь мир сосредотачивается вокруг одного человека? Когда желание остаться в ней сравнимо только с желанием жить.

Ускоряюсь, потому что в глазах темнеет, а сердце уже работает на грани своих возможностей. Ощущение такое, что сейчас оно лопнет к чертям. Колотится так быстро, тараня ребра, что, мне кажется, его биение эхом отдается в грудной клетке Аси. Резкие, быстрые толчки, запредельное напряжение мышц, потом онемение и звон в ушах под аккомпанемент шума крови. Я слепну и глохну на несколько мгновений. Возможно, даже умираю. И как я все это мог променять на дешевый заменитель эмоций? Как мог даже предположить, что мне будет так же хорошо с другой женщиной?

– Я люблю тебя, – произношу, как только планета перестает вращаться.

– Уходи, – в унисон мне отзывается Ася.

Я быстро навожу резкость, глядя в ее лицо. Заноза смотрит в сторону и кусает и так изрядно покусанную мной губу.

– Посмотри на меня, – задыхаясь, прошу я.

– Уходи. Не хочу на тебя смотреть.

Я выпрямляюсь и сверлю Асю взглядом. У нее бывают закидоны после секса. Может, это один из них? Стоит ли вообще оставлять ее наедине с собой? Ася умеет накрутить себя так, что мне потом приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы раскрутить ее мысли обратно.

Подхватываю Занозу на руки и несу в спальню. Она вяло повисает в моих объятиях и отстраненно смотрит в сторону, но я ложусь на кровать, устраивая Асю на своей груди. Она делает вид, что ей неприятно меня касаться, но мне плевать. Я не отлеплюсь от нее, даже если буду умирать от голода, так что Асе придется приклеиться ко мне. К черту ее паршивое настроение! Я улучшу его. Но перед этим дам время меня немного поненавидеть. В конце концов, я заслужил эту кару за свои инфантильные поступки. Надо же мне было обидеться! Как мальчишка, ей-богу. Дурацкий поступок с дурацкими последствиями. Завтра будем исправлять, а сегодня я дышу своей Занозой, пропитываясь ею до самой души.