Факир был пьян…
Дышать. Дышать. Дышать.
Я постоянно повторяю про себя одно единственное слово, которое пока еще держит меня на плаву. Стараюсь не поджечь свою тарелку взглядом, пока Ваня рассказывает о том, что нам пора решить, как быть дальше. А как я могу принять решение, если еще сама не понимаю, чего хочу? Нет, я, конечно, осознаю, что хочу Богомолова, но здесь. А перспективы, которые он рисует, совсем мне не нравятся. Если с ним, то в Гааге, если здесь, то без него. Ваня не говорит этого напрямую, но из всей его пламенной речи я понимаю, что ситуация выглядит именно так.
– Что ты хочешь? – наконец не выдерживаю я, прерывая его пространные рассуждения.
– Тебя.
– В смысле секс?
– Нет, Ась, в смысле тебя. Всю. Хочу с тобой все.
– Что «все»? Я не понимаю.
– Секс, любовь, семью, в перспективе детей.
Привет, гипервентиляция. Я хватаю ртом воздух, но у меня никак не получается насытить им легкие. Детей? В смысле маленькие орущие комочки? Такие, как у Тами и Иры Богомоловой? Вот таких детей он хочет? Ох ты ж палочки-шаталочки. Это я – и мама? В смысле… я буду МАМОЙ?! А-а-а! Остановите землю, я сойду. Я не готова быть мамой! Я вообще ни к чему, кажется, не готова!
– Ася, дыши, – произносит Ваня севшим голосом и накрывает мою руку своей.
Я ее тут же выдергиваю. Так резко, что цепляю бокал с водой, и он летит со стола, но Иван его перехватывает и ставит на место. Потом вытирает салфеткой промокшую манжету пуловера и снова смотрит на меня.
– У тебя сейчас такой страх в глазах, как будто я предложил тебе отпилить ногу без наркоза.
– Не думаю, что перспектива отпилить ее с наркозом выглядит лучше, – дрожащим голосом парирую я.
– Асенька, я не собираюсь ничего тебе отпиливать. Я тебе даже предложение не делал. Чего ты так испугалась?
– Как это – не делал? Ты сказал, что хочешь семью, детей…
– В перспективе, Ася, – с нажимом произносит он.
– Это сейчас должно облегчить мой испуг?
– Мои слова вообще в принципе должны были тебя от него избавить.
– А, ну не избавили, – тараторю я и выпиваю разом полбокала воды.
– Ася, – нежно произносит Ваня, – что тебя пугает? Давай обсудим.
А не знаю я, что меня пугает! Просто страшно и все! Мне кажется, я даже уже простила его, но все равно никак не могу преодолеть какой-то внутренний барьер. Мне нужно побыть наедине с самой собой, разобраться в себе, разложить по полочкам чувства. Вот почему было не заняться этим сегодня днем, пока я моталась по работе? В дороге столько времени на то, чтобы подумать, а я слушала какую-то попсу и бодренько ей подпевала. Могла бы включить классику и удариться в самоанализ. Но нет, просчет и планы для слабаков, мне же подавай спонтанность и преддверие сердечного приступа. А, ну и стекло, как же без него? И сейчас я остро нуждаюсь в уединении. Только сначала получу ответ на свой вопрос.
– Почему я должна менять свою жизнь, а не ты? Почему бы тебе не переехать сюда ради меня?
Впиваюсь взглядом в лицо Вани, улавливая каждую эмоцию, которая по нему может проскользнуть. Но Богомолов скала, держится, словно на судебном процессе.
– Ась, я выскажу свое мнение, но, пожалуйста, не начинай сразу со мной спорить, сначала обдумай мое видение, изложи свое, и мы все обсудим.
– Как цивилизованные люди? – не без сарказма в голосе спрашиваю я.
– Именно.
– Знаешь, чего я боюсь, Вань?
– Нет.
– Взрослого дядьку, у которого эго размером с нашу планету, и который уже принял решение, а меня только ставит перед фактом. Полагаю, ты считаешь меня настолько молоденькой и наивной, что прогнуть меня под себя будет делом трех секунд. Я тебя разочарую: это не так. Мой папа хотел сына, поэтому меня воспитывали не как принцессу. Я играю в шахматы, фехтую, умею гонять на карте. Конечно, танцевать я тоже умею и знаю всякие девчачьи фишки, но это исключительно достижение мамы. Отсюда мои смелые выходки, Ваня. Я всегда отвечаю за свои поступки. Не всегда продумываю наперед, это да, но, прыгая через кусты, чтобы спасти свадьбу подруги, я четко отдавала себе отчет и в том, как это будет выглядеть со стороны, и в том, что я могу получить по лицу от этой мегеры. Единственное, чего я не учла – это возможные последствия. Все же не стоит забывать, что мой отец – публичная личность. Но, к счастью, все обошлось. Так вот. Представь себе, что у меня IQ сильно выше среднего, и тут приходит дяденька с дипломом юриста, уверенностью в себе и напором, как у танка «Маус» – прикинь, я даже знаю марки танков, – и рассказывает мне, что я живу не так, как должна. Что я должна все бросить, перекроить свой мир, чтобы дяденьке было удобно. А теперь ответь мне на вопрос: что дашь ты мне взамен на мои жертвы, м?
– Ася…
– Нет, Иван, давай уж откровенно, раз начали. Ты считал меня безмозглой куклой? Если да, то зря.
– Я никогда тебя такой не считал! – рявкает он негромко. – И перестань оскорблять мою девушку!
– Какую? Я о Марисе ни слова не сказала.
– Она не моя девушка, я же сказал, что мы расстались.
Я зависаю на пару секунд, а когда до меня долетает смысл сказанного, откидываюсь на спинку стула и хищно улыбаюсь.
– Ах, так вот как это работает, да?
– Что именно?
– Я сейчас должна была поплыть, потому что ты навесил на меня ярлык? Браво, Иван, просто браво. Нет, реально, ты манипулятор восьмидесятого уровня. Будь у меня IQ на пару десятков баллов пониже, я бы уже полировала твои колени своей полуголой задницей. Но, к твоему огромному разочарованию, я в джинсах, и мы в приличном заведении. А, и я не дура. Так, ладно, мне надо припудрить носик.
Встаю, и Ваня поднимается вместе со мной, напрягаясь, когда я беру с собой рюкзак.
– Ася…
Не пойму, что слышу в его голосе: угрозу, настороженность?
– Не переживай, моя куртка на вешалке, я не сбегу.
Может быть.
Он садится на место, а я, подмигнув ему, скрываюсь в коридоре, ведущем к уборным. По дороге ловлю девочку официантку.
– У вас тут есть запасной выход?
– Да, только он через кухню, шеф не пустит.
– А если очень попросить?
– Если готовы умереть, можете попробовать.
– Спасибо, я как раз планирую спастись.
– Паршивое свидание?
– Я бы даже сказала, судьбоносно паршивое.
Захожу в туалет, бросаю рюкзак на столик и, упершись ладонями в края, смотрю на свое отражение.
Мне кажется, мы с Богомоловым уже так много раз облажались, что вырулить на прямую дорогу наших отношений уже просто не представляется возможным. Мочу руки под холодной водой и прикладываю ладони к горящим щекам. Не могу сейчас вернуться к нему. Просто не могу. Если вернусь, либо мы разругаемся в пух и прах, – а я пока не готова его окончательно потерять, – либо я сдамся, но тогда предам саму себя.
Решительно раскрываю рюкзак и выуживаю оттуда реквизит. Да, я собираюсь позорно сбежать, словно со свидания вслепую. Пускай Богомолов потом проклинает меня и корит, но я должна остаться наедине со своими мыслями, чтобы принять осознанное решение о своем будущем. Ну не готова я к переезду! И вообще. Переехать – это учить новый язык, не самый легкий, на секундочку, и полностью изменить свою жизнь. Надо понимать, что пока я не освою эту голландскую абракадабру, то буду полностью зависеть от Богомолова. Если он сейчас, когда еще толком ничего не началось, уже пытается мной манипулировать, что же будет дальше? Особенно когда попаду в финансовую зависимость от него? Такая себе перспективка.
Окидываю себя критичным взглядом. Отлично. Должно прокатить. На голове черный парик, на носу очки в черной оправе, на плечи наброшена легкая темно-синяя парка. Прохладно будет, но до такси добраться хватит. Последний штрих – темно-бордовые губы. Рюкзак складываю в принесенную с собой сумку-шопер, бросаю последний взгляд в зеркало, и я готова идти. Не знаю, то ли желание хапануть дозу адреналина во мне сыграло, то ли нежелание объясняться, раз я решила так позорно сбежать.
Выхожу из туалета и, добравшись до входа в зал, бросаю быстрый взгляд на Ваню, который, хмурясь, объясняет что-то официанту. Проскальзываю между столиками к выходу, молясь, чтобы Богомолов меня не заметил, и практически несусь мимо барной стойки и диванчиков, на которых расположились люди в ожидании свободных мест. Дергаю на себя тяжелую дверь, но даже не успеваю распахнуть ее до конца, как меня перехватывают за локоть и резко разворачивают лицом к ресторану.
Я ожидаю увидеть Богомолова, но натыкаюсь на подозрительный взгляд администратора, который провожал нас за столик.
– Девушка, все хорошо? – спрашивает он, внимательно всматриваясь в мое лицо. О, я знаю, что сейчас с ним происходит. Мои черты кажутся ему неуловимо знакомыми, но он не может понять, где видел меня.
– Да, – твердо отвечаю я. Правда, испуг и адреналин подавляют уверенные интонации, покрывая их слоем дрожи и хрипотцы. – А что такое?
– Вы так спешили выбежать, я подумал, вам нужна помощь.
Я выдергиваю руку из его хватки и прожигаю наглую рожу взглядом прищуренных глаз.
– Нужна помощь или не заплатила по счету? Что конкретно вы подумали, молодой человек?
– Меня зовут Алексей, – немного скисает он от моей наглости.
– Да хоть Митрофан! Какое право ты имеешь меня задерживать?!
– Мы не переходили на «ты», – угрожающе тихо произносит он.
– Ты вообще не имел права тормозить меня просто потому, что тебе там что-то показалось. Если я спешу, у меня на то есть причины, ясно?!
– В чем дело? – слышу за спиной строгий голос Ивана, и мои плечи опускаются. Вся моя бравада сдувается, как несчастный воздушный шар, отслуживший свое. Операция «побег» с треском провалилась, и теперь мне весь остаток вечера придется выслушивать нотации от Богомолова.
– Я подумал, что девушке нужна помощь, – уже не таким уверенным тоном начал оправдываться парень.
– Если моей девушке понадобится помощь, то она обратится за ней ко мне. Но я благодарен вам, что не оставили ее без внимания.
Ваня всовывает Алексею купюру, перебрасывает свое пальто через руку и подталкивает меня на выход, обняв за талию.
Провалился мой номер с переодеванием. Факир был пьян, и фокус не удался.
– Пойдем, королева драмы, – спокойно произносит Ваня и ведет меня к стоянке такси справа от ресторана.
– Я не королева драмы.
– Если я тебе так неприятен, достаточно было сказать об этом, Ася.
– Ты мне не…
– Добрый вечер, – здоровается он, открыв дверцу такси и усадив меня в него. Кладет мне на колени куртку, которую я оставила на вешалке в ресторане.
– Добрый, – отвечает дородный мужчина за рулем.
– Довезите девушку, куда скажет, – просит Ваня и, бросив деньги на переднее сиденье, разворачивается, чтобы уйти.
– Ваня! А ты разве со мной не поедешь?
Он останавливается, смотрит на меня несколько секунд и медленно качает головой.
– Прогуляюсь. Доброй ночи, Ася. Напиши, как будешь дома. Это не требование, а мера безопасности. Просьба.
С этими словами он молча разворачивается и уходит. Я провожаю взглядом его спину, но потом закрываю дверцу и называю водителю свой адрес. Да, ночь будет долгой, потому что я не планирую ложиться спать, пока не проанализирую все то дерьмо, которое сегодня со мной произошло.