Назови меня Занозой

Что ж, самоанализ и пережевывание ситуации в целом не дали положительных результатов: я запуталась еще сильнее. Марина, которой я позвонила, едва дождавшись шести утра – времени ее пробуждения, – сказала, что тут и думать нечего. Мол, если люблю, то последую за ним на край света. Мои слова о его манипуляциях немного поумерили пыл этой жены декабриста, и она посоветовала послать Ваню туда, куда приличные девочки в принципе не должны посылать. К тому же у Богомолова на это есть искрометный ответ: «Раздвигай булочки». В общем, Маринка тоже не сильно помогла, потому что больше разозлилась на Ивана, чем прониклась ситуацией.

Потом я снова долго думала и вспомнила, что даже не дала Ване ответить на сотню вопросов, которые сама же и задала. Наш разговор каждый раз уходит куда-то в сторону, а Ваня и не настаивает на том, чтобы озвучить свою мысль. Когда я это осознаю, то на автомате вскакиваю с кровати и бегу в коридор, но резко останавливаюсь. Богомолов ведь больше не живет по соседству. Я не могу просто так вломиться к нему, чтобы выяснить отношения. Плетусь назад и укладываюсь в кровать. Печатаю ему сообщение.

ЗАНОЗА: «Доброе утро. Ты мог бы приехать? Нам нужно поговорить»

Через полчаса приходит в ответ короткое «ОК» и все. Почему-то в груди начинает ныть. Я знаю – или, по крайней мере, убеждаю себя, – что это тоже часть манипуляции. То, как холодно он вчера попрощался, как сегодня ответил на мое сообщение. А что, если не манипуляция? Что, если для него на самом деле важно все то, о чем он постоянно говорит?

Спустя два часа, за которые я успела отменить все назначенные на сегодня встречи, выпить кофе, позавтракать, потом выпить две чашки чая с ромашкой, в дверь наконец раздается звонок.

Заглянув в глазок, распахиваю ее и отхожу в сторону, пропуская Ваню внутрь. Он закрывает за собой дверь и становится к ней спиной, глядя на меня. Я ничего не могу прочитать в его взгляде, и это нервирует. Не знаю, как вести себя с ним после всего, что мы оба натворили.

– Войдешь?

– Нет, – качает он головой. – У меня еще дела. Ты хотела поговорить.

– Как-то неправильно обсуждать дальнейшую жизнь в коридоре.

– А еще есть, что обсуждать?

– Это манипуляция.

– Удали свои соцсети, Ася, – со вздохом произносит Ваня. – Они плохо на тебя влияют. Скоро мы будем говорить, что я абьюзер, или, возможно, ты навесишь на меня еще парочку новомодных ярлыков. Все манипулируют, Ась. Все. И ты в том числе. Просто в своем глазу бревна не видно. Но я пришел не ругаться, а поговорить.

– Говори, – произношу, задрав подбородок, и бровь Вани поднимается выше.

– Ты предложила разговор, так что это я слушаю.

– Меня бесит твоя манера общаться.

– Значит, я зря приехал. Это все?

– Все, – сложив руки на груди, выдаю резко, а когда он разворачивается и щелкает дверным замком, прихожу в себя. Тяну его за локоть, разворачивая. Ваня хмуро смотрит на меня, и я на мгновение прикрываю глаза. – Слушай, между нами так всегда будет?

– Как?

– Вот так по-идиотски, мы ведь даже не можем нормально решить все наши проблемы.

– Давай еще раз попытаемся.

– Только ты войди нормально, ладно? Сядем на диван и поговорим.

Ваня тяжело вздыхает.

– Хорошо, только у меня и правда мало времени.

Он сбрасывает ботинки, вешает пальто и идет следом за мной в гостиную. Сразу же присаживается на диван, пока я топчусь рядом.

– Чай? Кофе?

– Нет, спасибо. Ась, садись.

Я устраиваюсь напротив него на том же диване, и мы оба поворачиваемся боком к спинке, чтобы смотреть друг другу в глаза.

– Мне кажется, или мы все сильнее отдаляемся друг от друга? – спрашиваю я.

– Я люблю тебя, Ась, – тихо отвечает он, и по моему телу прокатывается волна жара. – Не как подругу, не как знакомую и даже не как любовницу. Я люблю тебя как женщину. Но и у меня есть предел терпения.

– Я задавала тебе вопросы вчера, но не дала ответить на них.

– Ты часто так делаешь, – криво усмехнувшись, отзывается Ваня.

– Это плохо, – выдыхаю я.

– Это просто так есть, Ась. Просто одна из твоих особенностей, ты слишком нетерпелива.

– Я могу повторно задать тебе сегодня эти вопросы?

– Тебе не нужно спрашивать моего разрешения на это. К тому же, если ты так ратуешь за равноправие, не ставь себя на ступеньку ниже. Я принимаю твою модель отношений и, кажется, еще ни разу в ней не усомнился. Так что можешь не ходить передо мной на цыпочках, Ася, и выкладывай все, что у тебя на уме. Честность в отношениях я ценю даже больше тихого утра.

Почему-то меня так сильно задевает, что сегодня он все время называет меня по имени.

– Назови меня Занозой, – прошу я, чувствуя, как начинает жечь глаза.

Ваня крепко сжимает челюсти, но не произносит то, в чем я так сильно нуждаюсь. Что это? Дрессировка? Попытка новой манипуляции? Может, он прав, и соцсети правда пора удалить. Или хотя бы ограничить время, которое я в них провожу.

– Вопросы, – коротко напоминает он.

Проглатываю горький ком в горле и спрашиваю:

– Почему я должна поступиться своей жизнью и переехать?

– Неправильная формулировка, Ась. Ты мне вообще ничего не должна. Мои чувства – моя ответственность. А ты или отвечаешь взаимностью, или нет – это решать тебе. Я не требую от тебя переезда, но для меня он сейчас неприемлем. Совершенно недавно я стал партнером адвокатской фирмы, в которой работаю уже десять лет. Я начинал в ней с должности курьера, гоняя с документами в самую жопу мира, а у меня даже не было машины, чтобы туда добраться.

– Ты же из богатой семьи.

– Да, но я не стал звонить брату и просить денег на машину. Достаточно того, что он купил мне квартиру в не самом дешевом городе мира.

– Но это и твои деньги.

– Мои тоже, да. Только его квартира на тот момент стоила раз в пять дешевле моей. Простая арифметика, Ася. Я не делаю из себя героя, переезд в Нидерланды был моим сознательным выбором. И я на самом деле пахал без передышки, чтобы оказаться там, где сейчас нахожусь. Со временем мой пыл в защите прав людей поугас, но я остался работать в этой сфере… Пожалуй, я отклонился от темы. Можно, конечно, все бросить и начать сначала на родине. Можно. Только ты должна понимать: на то, чтобы заработать авторитет в своей сфере, чтобы построить то, что я уже построил, ушло долгих десять лет. Не так просто взять и перечеркнуть столько лет работы. Опять же, я не говорю, что ты обязана что-то менять в своей жизни, но кому-то из нас придется, если мы хотим построить отношения. Они в принципе строятся на взаимных компромиссах. Все время кто-то уступает, прогибается, и необязательно это один и тот же человек. Как в танце: мужчина ведущий, но и он в некоторых движениях делает шаг назад, позволяя своей партнерше наступать. Так это работает, Ась. Если в паре оба упертые бараны, сложно выстроить что-то стоящее и долговечное.

Я прикусываю губу. Он несомненно прав, но как же, блин, наступить на горло собственной песне?

– Что ты дашь взамен на мои жертвы?

Ваня снова тяжело вздыхает и слегка качает головой, по его лицу скользит тень улыбки.

– И вот мы пришли к товарно-денежным отношениям. Мне не нравится понятие «жертва», но это твой выбор слов, и я его приму. Ты хочешь, чтобы я по пунктам перечислил, что дам тебе? Серьезно?

– Не знаю, – произношу тихо.

– У меня встречный вопрос. А что дашь мне ты, Ася? Не отвечай, погоди, – быстро добавляет он, когда я уже открываю рот. – Я не хочу знать подробности. Если ты согласишься переехать со мной, то уже дашь мне все, в чем я нуждаюсь – твое ежедневное присутствие.

– Ты специально говоришь то, что хочет услышать девушка?

– Если бы я собирался сказать то, что ты хочешь услышать, то с порога озвучил бы все пункты выгоды, которую ты получишь от отношений со мной. Но я не хочу переводить их в эту плоскость.

Ваня замолкает, продолжая внимательно смотреть на меня, пока я перевариваю его ответы.

– Зачем ты познакомил меня с Марисой? – спрашиваю, как только его слова раскладываются по полочкам в моей голове.

Брови Вани на мгновение взлетают вверх, а потом снова опускаются.

– Потому что ты попросила.

– Ты всегда делаешь то, о чем тебя просят?

– Ась, я всегда хочу быть с тобой максимально честным. И сейчас cкажу то, что тебе, возможно, не понравится. Когда я уехал, то считал, что мы с тобой слишком разные, чтобы построить что-то толковое. Ты и сама сказала, что не хочешь отношений, пряталась от своих подруг, пока спала со мной.

– Тогда почему ты сейчас здесь?

– За последние сутки я не единожды ответил на этот вопрос, – устало выдыхает он. – Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Если ты хочешь того же, то мы обязательно вырулим из сложившейся ситуации. Но я должен знать, что не один в этой лодке.

– Если любишь, то зачем вообще начал отношения с Марисой?

– Ась, чего ты пытаешься добиться, задавая этот вопрос? Ты же прекрасно понимаешь, зачем и почему все это было. Не заставляй меня повторять.

– Ты собирался жить с ней…

– Собирался.

– Но ты ведь уже тогда любил меня.

– Да. Только я все еще пытался убедить себя, что это всего лишь влечение.

– Когда ты понял, что все серьезно?

– Мое отношение к тебе? – Я киваю. – Когда ты воровала собаку, – с усмешкой отвечает Ваня.

– Зачем ты тогда прилетел? Ты ведь был уже в городе, когда я пошла с подругами.

– Приехал познакомиться с племянницей.

– То есть ты не собирался встретиться со мной?

– А для чего я, по-твоему, позвонил?

– Логично, – задумчиво бубню я.

Ваня встает, и я вскидываю голову, глядя на него широко распахнутыми глазами.

– Ты куда?

Не отрывая взгляда, он подходит ближе, заправляет мне за ухо прядь волос, наклоняется и целует в лоб. Я зажмуриваюсь от ощущений. Хочется, чтобы все, что мы наворотили, испарилось, Ваня завалил бы меня на диван и снова и снова доказывал, насколько сильно мы друг другу подходим. Но он разворачивается и идет в коридор. Я бегу за ним.

– Мне пора, – наконец отвечает он на мой вопрос, обуваясь. Потом снимает с вешалки пальто и элегантно перекидывает его через руку. Вынимает из внутреннего кармана билет на самолет и кладет его на комод. – Вылет послезавтра. Это твой билет. Ась, я не буду больше звонить и приезжать. Хочу, чтобы ты приняла максимально взвешенное решение. Если скажешь «да», назад дороги не будет. Это будет означать, что ты соглашаешься на переезд, мои манипуляции и даже на легкую форму абьюза в постели. На все, что я готов тебе дать. И даже на то, что не готов, но дам, если ты будешь в этом нуждаться. Но шанс только один. Если ты потом внезапно передумаешь, я не побегу за тобой. Не потому, что не люблю, а потому, что всерьез воспринимаю твое решение и уважаю твое мнение. Я предполагаю, что ты не станешь капризничать ради капризов, и, надеюсь, сможешь честно и открыто сказать мне о своих желаниях или о том, что тебя беспокоит. По моему мнению, именно это залог искренних отношений между людьми, которые дорожат друг другом. Хорошего дня, Заноза, – добавляет он и выходит из квартиры.

И вот этой «Занозой» он словно дает мне отрезвляющую пощечину. В хорошем смысле. Мозг начинает работать в ускоренном режиме, мысли сами собой раскладываются по полочкам и заполняют список плюсов и минусов моего согласия на предложение Вани.