Эпилог. И жили они долго и счастливо…

– Тами! – выкрикиваю, как только подруга входит в комнату, и хватаю ее за руки, вцепляясь холодными пальцами в нежную кожу. – Я не могу! Я не смогу! Я… о, Боже, я сейчас умру от гипервентиляции легких!

– Дыши на четыре такта, – спокойно отвечает она. – На четыре счета вдох, на столько же – выдох.

– Я не смогу, не смогу, не смогу, – произношу настолько быстро, что половина звуков проглатывается. – Они все будут смотреть на меня, оценивать. Кто вообще придумал эту гребаную свадьбу?!

– Ты организовала ее, дурочка, – с улыбкой произносит Тами, гладя мои холодные ладони. – Дыши, Аська.

– Организовала, потому что я снова гребаный организатор праздников! Я просто делала свою гребаную работу!

– И сделала ее на отлично, милая. Красивее свадьбы я еще не видела. И даже немного завидую тебе.

– Мне?! – выкрикиваю, задыхаясь. – У тебя была нормальная свадьба на островах! У вас даже свидетелей не было!

– А еще у меня была традиционная свадьба.

– Которую чуть не испортила мегера Лена, – со злостью добавляю я, пытаясь проглотить обратно сердце, которое, по ощущениям, добралось уже до горла.

– Тогда ты спасла мой праздник, – Тами благодарно сжимает мои руки.

– И познакомилась с Богомоловым.

– Именно.

– О, как же он бесил меня! – закатываю глаза.

– И посмотри, как сильно ты сейчас влюблена. Ну же, Аська, дыши. Давай, девочка.

– Они все увидят мои трясущиеся пальцы и подумают, что я не уверена в празднике, который организовала. А значит, я плохой профессионал.

– Асенька, тебе не начхать на их мнение? Ты не будешь работать в этом городе и даже в стране. Черт, да ты завтра надолго свалишь отсюда!

– Мгм, – соглашаюсь с адекватным аргументом. Но, как только пытаюсь внять словам подруги и начать дышать полной грудью, паника накатывает новой волной. – А что, если я расплачусь?

– Да плачь на здоровье, у тебя водостойкий макияж.

– Да насрать мне на макияж! – истерично выкрикиваю. – Они же все увидят, что я слабая!

– Ася, все невесты плачут на свадьбах, никого этим не удивишь. Да что там? Даже женихи иногда плачут.

Я бросаю взгляд на окно. Может, еще не поздно? Но Тами не даст мне этого сделать.

Думай, Ася, думай. Это твой последний шанс, через десять минут начинается церемония. А как сбежать через это окно, я знаю досконально, потому что во времена своей школьной юности частенько пользовалась этим выходом, когда родители запрещали мне идти гулять. Сейчас самое время.

Впиваюсь в подругу глазами.

– Хочу кислый сок. Меня подташнивает.

– Апельсиновый?

– Грейпфрутовый. Спроси у экономки, он точно должен быть, папа его любит.

– Сейчас принесу. Ты только не натвори глупостей, Ась. Ладно? – Я киваю. – И дыши.

– Дышу.

– Дыши, да.

Сжав еще раз мои пальцы, Тами выходит из комнаты. Не теряя ни секунды, распахиваю окно. Влезаю на подоконник и уже перекидываю ноги на улицу, как застываю, столкнувшись взглядом с Иваном. Он стоит под окном и глубоко затягивается сигаретой, глядя на меня со своим фирменным прищуром.

– Далеко собралась? – спрашивает он.

– Эм-м-м, воздухом подышать. Дай покурить, – тяну к нему дрожащие пальцы.

– Голова будет кружиться.

– Дай, – настаиваю, и Ваня вкладывает мне между пальцами сигарету.

Делаю затяжку и выдыхаю горький дым. Мерзкая гадость, но, несмотря на легкое головокружение, сигарета меня немного отрезвляет.

– Так куда собралась?

– А что ты делаешь под моим окном?

– Ася…

– Сказала же: подышать! – резче, чем требует ситуация, отвечаю я.

– Передумала?

– Если бы я передумала, ты бы меня не увидел.

– Я здесь уже минут десять.

– Зачем?

– Потому что слишком хорошо тебя знаю, – слегка пожав плечом, отвечает Ваня. – Ты любишь внимание, но не в слишком волнительные для тебя моменты. Ты не любишь показывать свою уязвимость и избегаешь публичности во всем, что касается твоей личной жизни. Сложив два плюс два, я понял, что ты намылишься бежать, и не ошибся.

– Ванечка, – опустив плечи, молю я, – давай тихонечко распишемся и свалим по-английски.

– Тихонечко уже не получится, Заноза.

– Почему мы не сделали это где-нибудь на островах? – передавая ему окурок, спрашиваю я.

Отбросив докуренную сигарету, Ваня протягивает ко мне руки, побуждая меня прыгнуть к нему, что я и делаю без единого сомнения. Знаю, что поймает и удержит.

– Потому, – заключив меня в объятия, Ваня проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, глядя в глаза, – что надо было думать раньше, Асенька. А теперь я не готов скрывать такую красоту от людей. Хочу, чтобы все видели, какое сокровище мне досталось. Чтобы каждый мужик смотрел и завидовал мне, и в то же время понимал, что ты неприкосновенна. Потому что моя, – шепчет он в мои губы, а потом целует их. Медленно и нежно, словно я хрупкая статуэтка, которая может рассыпаться в его руках, надави он хоть немного сильнее.

– Ванечка, говорят, видеть невесту до свадьбы – плохая примета, – произношу капризно, отрываясь от его губ.

– Так у нас свадьба, – отвечает он, хмыкнув.

– Так до нее еще минут пять.

– Ася, зараза такая! – выкрикивает у меня над головой Тами.

– А я говорил, что тебя надо было назвать не Занозой, а Заразой, – смеется Ваня.

Я шлепаю его ладонью по груди.

– Ася, блин! – снова возмущается Тамила. – Я кому сок принесла?!

Ваня обходит меня и забирает у Тами стакан, после чего передает его мне. Делаю несколько больших глотков и облизываюсь. Мы с Иваном замираем на несколько секунд, когда он жадным взглядом пожирает мои губы, по которым скользит влажный язык. Я его понимаю прекрасно, мы не виделись целую неделю до этого момента, и я тоже чертовски сильно соскучилась.

– Так, ладно, мне осталось только подкурить от пожара, который вы тут устроили своими взглядами, – Тами вырывает нас из этого кокона с гляделками. – Но у нас там вообще-то свадьба, а жених с невестой застряли у окна. Аська, зеркало и помада, – тем же сварливым тоном информирует подруга, забирая стакан и передавая мне названные предметы. Я быстро обновляю помаду – к счастью, она стойкая и практически не стерлась от поцелуя – и отдаю все назад, глядя с улыбкой на грозное лицо подруги. – Если бы Марина сейчас была здесь, она бы тебя выпорола.

– Передай Марине, что я с радостью выполню эту работу за нее, – подмигнув, произносит Иван. – Жду тебя у алтаря, Заноза, – бросает он мне и скрывается за углом.

– И что дальше? – вздыхая, спрашивает Тами.

– А что дальше? А дальше замуж, – пожав плечами, отвечаю я и, подняв юбки, преодолеваю расстояние от окна до дорожки. – Ну, ты идешь?

Уже стоя у алтаря, я, не мигая, смотрю на Ваню. Он как якорь для меня. Пока шла по дорожке, не сводила с него взгляда, и сейчас, когда регистратор произносит пафосные речи. Когда дело доходит до клятв, я с надеждой смотрю на Ваню. Он делает шаг ближе ко мне и слегка наклоняется так, что слова я произношу у самых его губ.

– Я люблю тебя, – выдыхаю практически шепотом. – Люблю и не представляю своей жизни без тебя, – голос начинает дрожать, как и нижняя губа.

Слышу, что среди гостей воцаряется тишина, и создается впечатление, что мы остались с Ваней наедине. Но я точно знаю, что каждый, сидящий справа от меня, прислушивается к моим словам. А мне хочется, чтобы это слышал только Иван, потому что мои слова предназначены лишь для его ушей.

– Я не обещаю быть покладистой и спокойной. Тебе, наверное, по-прежнему придется выдергивать меня из странных и, может быть, даже страшных ситуаций. – Немного расслабляюсь, когда вижу на лице Вани улыбку. – Но я обещаю не встревать в них специально. Не обещаю варить борщи, но макароны я уже умею готовить. Обещаю родить тебе самых красивых детей и стать для них самой лучшей мамой. Я умею это, потому что умею любить. Только давай с детьми подождем, ладно? – Ваня негромко смеется, но кивает. – Я буду с тобой в болезни, здравии, в чем там еще? Черт, все забыла. В общем, я буду хорошей женой, обещаю.

– Ты уже хорошая, – отвечает он, сжимая мои пальцы. – Заноза моя, я люблю тебя. Я дам тебе все, в чем ты нуждаешься, и даже больше. Буду весь остаток жизни носить на руках.

– Даже когда я буду толстая?

– Ася, – строго выговаривает он, а я сжимаю губы. Невежливо же перебивать клятву. – Ты не будешь толстая никогда. Для меня ты всегда будешь идеальная. Такая, как есть: настоящая, сумасшедшая, немного не в себе. Я люблю тебя всякой, даже когда ты злишься в те самые дни. Когда раздражена и когда болеешь, когда ругаешься со мной и особенно когда миришься, – он подмигивает, а я краснею. Миримся мы действительно очень бурно. В прошлый раз разбили лампу и вазу, просто смели их на пол с кофейного столика в гостиной, когда Ваня опрокинул меня на этот столик, чтобы трахнуть. – Я буду поддерживать любое твое начинание, даже если ни одно из них ты не доведешь до конца. Я всегда буду на твоей стороне, Ась, что бы ни случилось. Люблю тебя.

– И я – тебя, – выдыхаю и тянусь к нему губами, но Ваня качает головой.

– Рано, Заноза, – с ехидной улыбкой произносит он. Засранец!

Когда все же приходит время поцелуев и поздравлений, я, не сдержавшись, плачу. Но красиво, как настоящая девочка, роняя жемчужные слезы и стирая их шелковым платочком. Как бы я ни нервничала, как бы ни боялась, благодаря Ване наша свадьба становится по истине самым значимым событием в моей жизни. Но причина еще и в том, что празднуем мы ее в мамин день рождения как знак того, что мы помним и скучаем. К тому же мне очень хотелось грустную дату превратить в незабываемую. И я искренне верю, что мама смотрит на нас с Ваней с небес, радуется за мой выбор и широко улыбается своей нежной улыбкой, даря нам благословение.

Конец

02/06/2022