Глава 24

Мы вырулили на проселочную дорогу и поплелись к полосе рассвета. Клим морщился, когда переключал передачи больной рукой. Нива тарахтела всё страшнее, визжала на поворотах как резанная.

– Зачем ты это затеяла? – возмутился Щеглов, но как-то беззлобно. – Бесстрашная дуреха.

– Я хотела узнать правду, чтобы наказать Антона.

Покрутила крошечную камеру, на которой хранилась запись признания моего бывшего. Не просто чистосердечное, да ещё и с именами подельников. Интересно, мне стоит отдать доказательства в полицию, или Валерий Викторович – это достаточное наказание для Антона?

– Ну и помогла тебе эта правда? – кончиками пальцев Клим коснулся наливающегося синяка на моей скуле.

Тот только сейчас заныл болью, напоминая о том, что завтра лицо окончательно распухнет. Трехголовый змей в университете вдоволь поржет над моими страданиями. Наверное, назовет пьянчугой или спросит что-то типа: «Варенька, это тебя полюбовник поколотил? За дело, небось?».

Да и черт с ним!

– Помогла многое осознать. – Я вздохнула. – Если честно, не ожидала увидеть Антона с этой стороны. Всё-таки нас многое связывало. На секунду мне показалось, что он…

Я сглотнула ком в горле, потому что выдавить «изнасилует меня» было нереально. Клим всё понял без лишних слов, вновь коснулся моей скулы. Так нежно, что по позвоночнику прокатились мурашки.

Никакого необременительного секса, Варвара. Запомни это. Хватит уже наступать на одни и те же грабли по имени «Щеглов Клим Сергеевич».

Ты не нужна ему в качестве девушки. Запомни и это тоже.

– Слушай, где ты откопал кредитора Антона? – спросила я, чтобы перевести тему.

Клим фыркнул.

– Да всё просто. Это вообще-то мой давний приятель, ещё с институтских лет. Я весь день пробивал информацию по твоему дружку, зацепился за ту твою фразу, что он клянчил у тебя деньги, а в итоге разбил ноутбук. Решил узнать, кто его кредитовал. Поискал по своим каналам. Оказалось, что Валера. Я его вызвонил посреди ночи, и мы помчались спасать тебя.

На этой ноте Нива забурчала сильнее прежнего и… встала. Как вкопанная. Посреди проселочной дороги, на пути к шоссе. Освещенная только кровавым рассветом.

Всё в лучших традициях фильмов ужасов.

Мы с Климом переглянулись и вылезли из машины. Воздух потеплел, легкий ветерок трепал волосы, забирался под одежду. Стрекотали кузнечики, вокруг нас кружили светлячки. Обстановка была почти романтичной.

Клим вручил мне телефон, на котором включил фонарик, поднял капот. Я понимающе посветила на внутренности Нивы. Черные и абсолютно непонятные. Щеглов закатал рукава, и в этом жесте было столько неприкрытого секса. Уф. Кто б мне сказал месяц назад, что я буду истекать желанием от одного взгляда на мужчину?

Но как он ловко расправился с Антоном…

Жалко, что камера не запечатлела момент, как Щеглов налетел, как оттолкнул психованного мужчину в сторону. Каким он был злым и готовым на всё, только бы защитить меня. Неужели о своих клиентках так заботятся?

– Посвети повыше. – Клим направил моё запястье в нужном направлении. – О чем задумалась?

– А, так…

Сейчас мне особенно сильно захотелось прикоснуться к нему, позволить себе немного лишнего и отпустить ситуацию. Конечно, чаще всего я приличная девочка и не позволяю себя сумасбродства, но с Щегловым все нормы приличия с первой встречи потеряли всякий смысл.

– Пациент скорее мертв, чем жив, но до города доехать сумеем. Ты чего? – поразился он, когда я очутилась сзади и огладила выпуклость на его джинсах.

Губами скользнула по щеке, по едва ощутимой щетине. Опустилась к шее, чуть прикусила кожу, вызвав у Клима вдох удивления. Пальцы в это время нащупали ремень джинсов, расстегнули его, тронули металлическую застежку.

– Я ничего не имею против, но… – начал Щеглов, но я уже пробралась под джинсы, к нижнему белью. – Пожалуй, помолчу.

– Помолчи, – легко согласилась я, ощущая, как плоть под моими пальцами твердеет, а вдохи Клима становятся всё более резкими.

В мгновение ока его джинсы оказались скинуты на землю, и Клим без сожаления переступил через них, оставаясь только в трусах-боксерах и футболке.

Я развернула его лицом к себе, медленно опустилась на колени. Не отводя взгляда, коснулась губами низа живота, сдернула вниз трусы, обнажая застывший член. Обвела языком головку, слизнув капельку его желания.

Клим оперся о капот и запрокинул голову наверх. Жалко, я бы хотела видеть, как меняется его лицо, как поволока страсти затуманивает взгляд, как изгибаются тонкие губы. Мамочки, какой же он все-таки красивый. Этот рельефный пресс, который хочется оглаживать пальцами. Поистине мужской разворот плеч, не перекаченная спина, поджарые бедра. Жесткие волоски на животе, спускающиеся ниже. Твердый член, на котором выступила венка. Который подрагивает от желания. Который невероятно вкусный.

Ох…

Пальцы Клима зарылись в моих волосах, но не давили, не сбивали моего ритма, позволяя мне самой определиться: как именно доставить удовольствие этому мужчине. Я исследовала его неторопливо, никуда не спеша, играясь, покусывая, облизывая. Тронула затвердевшие яички, и Щеглов тихонько застонал. Мне понравилось выбивать из его горла звуки. Я оглаживала бедра, не отпускала основание пениса, губами вычерчивая признания по коже. Всё ближе подводя к кульминации.

– Нет уж, иди сюда, – строго приказал Щеглов, рывком поднимая меня с колен.

Я даже не успела оскорбиться тому, как нагло прервали моё исследование. Капот был ещё теплым, когда он повалил меня на него и впился губами в мои губы. Затем он сорвал с меня рубашку, приник к моей груди, стянув зубами бюстгальтер вниз. Насмешливо медленно поцеловал сосок, провел по нему кончиком языка. Я подалась вперед, но Клим усмехнулся:

– Не торопись.

Пальцами нашел второй, уже затвердевший, сосок, чуть сдавил, но на грани чувствительности. Он терся влажным членом о мои джинсы, не торопясь стягивать их. Губы посасывали соски, оттягивали их, кружили по ореолу. Когда Щеглов все-таки снял мои джинсы, я промокла насквозь от нестерпимого желания. Поразительно! Он ещё не касался меня внизу, а я уже не могу сдерживаться.

Это даже больно – так хотеть мужчину.

Клим сдвинул мои трусики, пальцем нашел чувствительный бугорок клитора. Я попыталась свести ноги, но он вклинился между них всем телом.

– Какая ты мокрая… – прохрипел не своим голосом.

– Я очень тебя хочу, – проскулила я.

– Неужели? – ухмыльнулся он, не торопясь спускаться пальцами внутрь, кружа по бедрам, поглаживая клитор.

– Да…

– Прямо тут, посреди дороги?

– Да…

Вдохи стали громче, когда палец Клима все-таки раздвинул складочки и проник в меня. Его губы терзали мой сосок, к пальцу добавился второй. Щеглов пошевелил ими, вызывая у меня громкий стон.

– Я очень волновался за тебя, Варя, – сказал он, вводя третий палец и увеличивая амплитуду движений. – Обещай, что больше никогда не будешь подвергать себя угрозе.

Меня уже потряхивало – в этот момент я была готова согласиться на всё, что угодно, только бы мучительная ласка не прекращалась.

– Обещаю…

Я подалась вперед, насаживаясь на его пальцы, позволяя им войти глубже. Еще сильнее. Пожалуйста, не останавливайся. Не прекращай оттягивать мои соски, теребить их, прикусывать…

Ещё немного, и…

Когда Клим остановился, я чуть не заплакала. Я была готова умолять его вернуться, ползать на коленях, только бы он не издевался. Не пришлось. Через секунду на смену его пальцам пришел член, который заполнил меня целиком. Щеглов закинул мою ногу себе на плечо, толкнулся в мое горячее лоно со всей яростью, закусив губу от наслаждения. Наконец-то я могла увидеть его взгляд, и это срывало мне рассудок.

Щеглов не медлил. Его движения были быстры, резки. Большим пальцем он огладил мой клитор. Мир взорвало на осколки, меня словно накрыло с головой горячей волной. Я оглушительно застонала, сжав бедра. Клим зарычал, усиливая толчки, а затем кончил в меня с глухим стоном.

В ту секунду я даже не задумалась над такой досадной мелочью, как отсутствие презерватива.

– Мне, конечно, нравится, когда во время оргазма ты материшься, но стонешь ты тоже охренительно, – засмеялся Щеглов, целуя меня в уголок губ и помогая поднять с земли рубашку.

Мы оделись, с трудом шевеля конечностями. Внезапно навалилась катастрофическая усталость. Я упала на заднее сидение Нивы, а Клим плюхнулся рядом и поцеловал меня в скулу, которая вновь напомнила о себе болью. Я склонила голову ему на плечо и прикрыла веки. Вот бы хоть пять минут подремать перед тем, как ехать в город.

– Варь, мне нужно тебе кое-что рассказать, – прорвалось сквозь пелену подступающего сна.

– Что? – Я мечтательно прочертила пальцем дорожку по его груди.

Но рука Клима перехватила мою ладонь, аккуратно завела за спину.

– Выслушай меня. В общем… мы давно знакомы.

Голос был совсем другим. Тяжелым, опустошенным. Словно Щеглов вырывал эти слова с мясом, драл себя на части.

– В смысле?

Что за бред? Неужели я бы смогла вычеркнуть из памяти такого мужчину, как Щеглов Клим Сергеевич? Насколько же нужно быть пьяной, чтобы позабыть его? Или мы пересеклись где-нибудь в общественном транспорте лет десять назад, но я не придала значения той встрече?

Нет, он сказал «знакомы», значит, это что-то большее, чем незначительная встреча.

Не понимаю.

– Семьсот семьдесят пятая школа, «а» класс, две тысячи пятый год выпуска. Разумеется, ты не узнала меня?

Я поморщилась, вспоминая ребят из параллельного класса. Клим Щеглов. Щеглов. Щегол. Да ну, не было там никого с такой фамилией! По-моему, и имени похожего не слышала, но я плохо помню мальчишек по именам. Больше – по прозвищам, которые приклеивались в школе намертво.

– Ты учился в «а» классе? – непонимание сменилось восторгом. – Не может быть! Прикольно! А когда перевелся? Почему-то я вообще тебя не помню.

– Варь, сопоставь, пожалуйста, ту фотографию, которую видела у меня дома, с тем, что я учился в твоей школе. Неужели не понимаешь?

Я помотала головой. Разве что…

Да ну, не может такого быть.

Нет, определенно, это бред.

Учился с нами один затюканный паренек по кличке «Тесто», но у него точно была другая фамилия. Что-то на ш-ш-ш вроде, но не Щеглов. Да и выглядел он как масса жира со свинячьими глазками. Даже хрюкал, а не смеялся: так визгливо, тихонечко, зажимая рот пухлой ладонью. Я вместе с другими ребятами стебалась над Тестом, но это закон выживания. Либо ты, либо тебя.

Я вгляделась в лицо Клима, ища в родных уже чертах нечто забытое. В этих острых скулах было невозможно угадать безвольный подбородок, а в насмешливых глазах – затравленный взгляд.

Глупости какие-то.

– Шереметьев, – услужливо подсказал Клим.

И тут меня будто ударило обухом топора. В ушах зазвенело: «Шереметьев, ты – тесто!»

– Но… но…

– Все-таки вспомнила?

– Не может быть. Он же такой… – Я изобразила пальцами нечто бесформенное. – А ты такой…

– После школы я взялся за ум. Не сразу, но пришел в форму. А в двадцать пять лет сменил фамилию, чтобы навсегда забыть о постыдном прошлом. Ты можешь не догадываться, но меня сильно задевали все эти издевки. Варя?..

Я сидела с открытым ртом и никак не могла собраться с силами, чтобы ответить. Все слова вылетели из головы, а в груди поселилась пустота. Звенящая, глухая пустота.