Глава 13
— Твоя пара ловкая, будто волчица!
Если бы это сказал Свер, его первый бета, Ньял перегрыз бы ему горло, но слова звучали из уст его пары и второй беты — Марны. Женщина восхищенно следила за легконогой Дикаркой, что металась по всей поляне, подобно отблеску пламени.
— Какая гибкость! Ни один из нас…
— Марна!
— Прости, вожак.
Но в женском голосе звенело неприкрытое восхищение. И было чему! Самочка оказалась сделана из гибкой лозы! Ее прыжки и кувырки едва ли мог повторить самый проворный из оборотней. Казалось, в тонком теле вообще нет костей, и Дикарка вот-вот завяжется в узел! Захлебнуться бы слюной от восторга, представляя, что можно сделать с ней в постели, но сейчас в ушах стоял полный ужаса вой.
С каждым выпадом Сигрид сердце проваливалось в черную бездну паники. По лбу струился пот, и только усилием воли он еще оставался на месте. Больше жизни хотелось разодрать одежду и, прыгнув на четыре лапы, броситься на защиту пары. Пусть Сигрид не была самой сильной и опасной из его клана, но она — волчица! С когтями и клыками, а в руках Глории лишь безобидная палка. Что ей вообще можно сделать?!
Громкий визг стал ему ответом. Поджав лапу, оборотница отскочила в сторону. Оскалилась, злобно щелкая пастью, но ступить, как прежде, уже не могла.
— Первый удар за человечкой, — одобрительно проворчал Свер. — Неплохо.
Волк под кожей перестал рваться на волю так отчаянно. Всеобщее одобрение ловкостью самки слегка успокоили зверя, вызывая желание гордо выпятить грудь. Не каждому воину удается нанести удар оборотню, а его пара смогла! Но под сердцем свербело отвратительное понимание — искусство битвы не дается людям от природы, как оборотням. А память о тех безобразных рубцах… Как бы он ни относился к людям, но ранить женщину?! Он и его зверь отказывались это принимать.
Коротко взвыв, волчица бросилась в новую атаку, но на этот раз ее зубы схватили не воздух, а шест. Упав на спину, Дикарка пихнула ногами под мягкий живот, перекидывая волчицу через себя.
— И первое нарушение, — добавила Марна.
В драку тут же вклинились судьи, тесня противниц в разные стороны. Раскрасневшаяся Глория прошипела заковыристое ругательство.
— Ей не стоит так говорить, — рискнул заметить Свер.
А то он не знал! Пусть только дуэль закончится… Дикарка ответит ему за каждую секунду беспокойства, а заодно и поганый язык!
Убедившись, что противницы готовы сражаться дальше, волки отступили. Два росчерка — огненный и белоснежный — сшиблись в новой атаке. Послышался треск ткани, и Ньялу показалось, что мир раскололся на части — его пара ранена!
— Укус прошел вскользь. Дуэль продолжается.
Но торопливое бормотание Марны не принесло успокоения. Какого хирса он должен просто стоять и смотреть?! Нет, больше никаких дуэлей! Запрет ее в логове и…
Визг волчицы хлестнул по ушам. Сигрид попятилась, встряхивая мордой, но стоило Глории замахнуться снова, вдруг встала на две лапы, меняя тело, и полузверем кинулась на девушку.
Ньял сорвался с места, и вместе с ним судьи. Пальцы ухватили шерсть на загривке буквально за мгновенье, прежде чем удлинившиеся лапы-руки смяли жертву.
В предплечье вонзились острые клыки ополоумевшей Сигрид, но тут с двух сторон на ней повисли судьи, обездвиживая оборотницу.
Зрители повскакивали с мест:
— Позор!
— Нарушение!
— Прекратить дуэль!
Звучало со всех сторон, а он смотрел в обезумевшие глаза волчицы до тех пор, пока багровый пожар не начал стихать. Вминал пальцы в обросшее шерстью плечо, впервые наслаждаясь правом болью пресечь волчье безумие. Не выдержав, Сигрид заскулила, и звериная морда превратилась в человечью.
— Прими свое поражение, — прорычал, едва сдерживая плескавшую через край ярость. — И мой запрет проводить полнолуние со стаей на год!
Оборотни разом смолкли, а уже осмысленные глаза Сигрид наполнились слезами.
— Это жестоко, — прошептала волчица. Но Ньял отвернулся, давая понять, что разговор закончен.
Глория с трудом подавила желание сбежать. Когда психованная баба снова превратилась в чудище, схватка моментально завершилась. В мгновение ока между ними очутился злой, как демон, варвар. От раскатистого рычания подкосились ноги, а волна ярости и звериной мощи прибила к земле. Альфа даже не смотрел в ее сторону, но поджилки дрогнули, и на мгновение Глория ощутила жалость к раздавленной и смятой Сигрид.
Виски сдавило стальным обручем до черных мушек перед глазами. Рухнуть бы на колени, прижимаясь всем телом к земле, и жалобно заскулить, подставляя открытую шею, как знак покорности чужой воле…
Глория тряхнула отяжелевшей головой, пытаясь скинуть с себя наваждение. Что за гнусная магия?! Но в тот же миг ощущение лопнуло, словно мыльный пузырь, вновь позволяя мыслить ясно. Но едва открыв рот, тут же закрыла его снова. Синие омуты полные искренней тревоги — это совсем не то, чего она ожидала.
— Ты не ранена? — тихо пророкотал Ньял.
Буквально через силу Глория мотнула головой. Какая рана? И дуэль — одно название. Разве десять минут догонялок можно считать боем? Да, волчица была сильнее и проворнее многих, кого она знала, и, возможно, просто взяла бы измором, но все закончилось даже слишком быстро и безобидно. Цирк какой-то…
Взгляд рассеянно блуждал между оживившимися оборотнями, пока не зацепился за родителей Ньяла. Вегард поднялся в полный рост, и от этого простого движения под ребрами противно заныло. У оборотня не было ноги до колена… Так вот почему он встретил их за столом и тут тоже сидел… А она ему сразиться предложила. Калеке! Понятно, почему он взбесился… Ответив ей вызывающим взглядом, мужчина перехватил поданный женой костыль и скрылся между деревьями.
— Ты храбро сражалась… — мурлыкнул над ухом незнакомый голос.
Глория моргнула, избавляясь от ощущения собственной ничтожности. Она ничего не знала! А значит и не виновата!
— …Женщины твоего рода — воительницы? — продолжил голосок.
Русоволосая незнакомка подкралась со спины, и теперь разглядывала ее сверху вниз прекрасными изумрудными глазами. Гладкая кожа и пухлые губы скрывали возраст волчицы, и даже несмотря на огромный рост, за такой стелился бы шлейф из поклонников.
— Не совсем… Кхм…
Желание дерзить незаметно втянуло когти. В нежном ворковании не слышалось ни угроз, ни насмешек. Красавице просто было любопытно.
Рядом возникли еще две волчицы. Уже беловолосые. И вроде бы сестры — уж больно похожи.
— Хорошая битва! — воскликнула та, что справа. — Ты мала ростом, но это не помогло Сигрид. Не желаешь показать ловкость на Ледяной тропе?
До Ледяной тропы Глория так и не добралась. И вообще не представляла, что это такое.
— Хм… — начала глубокомысленно, но на плечи упали две раскаленные плиты.
— Моя пара нуждается в отдыхе, — проворчал где-то вверху Ньял, — а вам стоило бы вернуться к своим самцам.
— Как прикажет альфа, — хихикнули девицы, — отдохните сегодня хорошо…
И, мило улыбнувшись, красавицы поспешили к деревьям. А она так и осталась стоять с разинутым ртом. Что за намеки?! Но ладных слов для ответа не нашлось. Ощущение близости оборотня прокралось в самое нутро и забило голову вязким киселём. Этот гад прижимался к ней! Когда успел?!
Глория отскочила в сторону. Попыталась это сделать. Но вместо свободы вляпалась в крепкие объятья. И надо бы устроить скандал на всю полянку, но к ним, подхватив юбку, спешила Анника. Глаза волчицы сияли до того искренней радостью, что Глория лишь заворчала, пытаясь незаметно ущипнуть каменную тушу. Естественно, на ее жалкие потуги не обратили внимания.
— Глория! О! Ого! Ты такая… такая ловкая! Гибкая! Как… как озёрный угорь!…
Варвара мелко перетрясло. Ещё и смеётся! Глория забарахталась активнее.
— … Ты научишь меня, да? Научишь быть такой ловкой? — не заметила ее страданий восторженная Анника.
Единственный метод обучения, который она знала — это растяжка до треска сухожилий и ноющих от боли костей. Надо было вникать быстро, и лишь природная гибкость помогла выдержать темп, который задал Хромой Инг. Наставник часто повторял, что Глории стоит принести дары Богам за склонность к боевым навыкам и врождённое чувство равновесия. Без них боец Роза никогда бы не распустила свои лепестки, переломавшись после первой парочки боев.
— Научу, но результат требует времени…
Волчица сверкнула аккуратными клыками. Ее совсем не смущало какое-то там время.
— Пойдем! — высказала готовность начать прямо сейчас, но глыба нахальства за спиной прорычала веское:
— Завтра.
А потом её мягко подтолкнули к тропе, ведущей к логову.
— Не надоело ещё решать за других? — прошипела Глория.
— Нет. И тебе надо обработать руку.
— Оборотни трясутся над каждой царапинкой?
— Трясутся, если в этой царапинке — яд чужой слюны.
В горле пересохло. Яд? Но они же волки, демон их забери. Обычные, пусть и очень огромные, волки, а не змеи!
За спиной послышался глубокий вздох
— Я солгал. Но слюну и грязь надо убрать как можно скорее. Люди, хм, острее реагирует на укус оборотня. Раны пухнут и гноятся.
— Опыты проводили? — не смогла сдержать ехидства.
— Айлу кусали детёныши. Случайно. Кайрон рассказывал, что…
— Хватит! — обернувшись, перебила Глория, и голос прозвучал неожиданно зло. — Меня не интересует эта Айла, ясно?
Подумаешь, человечка в землях оборотней! И все о ней треплются, как о каком-то чуде! Почему это так бесит?…
Брови варвара съехались к переносице, делая густую синь глаз почти черной.
— Эта Айла — одна из немногих людей, в ком есть благородство. И ты услышишь о ней не раз.
— Да плевать мне на благородство…
— Я заметил, — рявкнул оборотень. — Ты не стоишь и кончика ее ногтя!
Она хотела ответить, что думает по этому поводу. И куда оборотню пойти вместе со своей обожаемой Айлой, нафаршированной благородством. Но дыхание сбилось, будто ее ударили в живот. Или выставили без одежды на лютый мороз, от которого внутренности сворачиваются острыми жгутами, а кровь превращается в мелкие ледяные кристаллики.
Давно забытое чувство обиды было до того острым и ярким, что Глория опешила. Как во сне отвернулась от взбешенного варвара и поплелась к логову. Да что с ней такое?! Даже перед грязными днями она не вела себя как… как баба!
Оборотень пыхтел за спиной и вроде бы пытался говорить, но Глория мучительно ковырялась в себе, стараясь найти подобие оправдания. Она давно не обижалась. Зачем, когда можно выбить парочку зубов, тем самым обеспечив себе душевное равновесие?
И благородство она никогда не пыталась показать. Ради чего? Безотцовщина и кусок мяса на потеху жадной толпе. Это в Ариэлле угадывалась порода. Наследство отца и матери… Сестра успела пожить как человек, пока папаша, чтоб его демоны выдрали, ещё не наигрался в семью. Он так и не женился на маме. А потом и вовсе сбежал, едва заделал обманутой женщине второе дитя. Оставил дочери на память только ржавый цвет волос и эти уродливые веснушки… Глория очень надеялась, что он сдох, как собака, в какой-нибудь подворотне. Самой мучительной смертью, расплачиваясь за то, что приходилось терпеть маме. Голод, нищету, побои, а потом и насилие.
За тяжёлой пеленой мыслей она ее заметила, как перед носом возникло логово. И куча какого-то барахла …
Рядом сидела невозмутимая Гвен.
— Поздравляю с победой, — проскрипела женщина. — Мать Волчица довольна свершившейся дуэлью…
— Она сама сказала? — брякнула Глория, не открывая взгляда от ровных стопок ткани и шкур. Что это вообще такое? Гвен вздумала обнести дом Альфы?
— Сказала, — ни мало не смутилась волчица. — И услышала не только я. Видишь, сколько даров…
— Чего?!
— Даров, — прорычал вместо шаманки варвар. — Эти подарки тебе!