Глава 25

Она не знала, как пережила ночь. И пережила ли ее вообще. Тело двигалось само по себе, переставляли ноги, качало кровь по венам, но в голове звенела пустота. Жуткая, черная…

— Нам рассказала Габи. Прокралась ночью прямо в дом… Сама не видела, что произошло, но когда обнаружили тело, на виске ещё не застыла кровь. А перед этим видели пьяного Хьюго у комнаты твоей сестры. Может быть, он толкнул ее или ударил — свидетелей нет. Ее ведь правда не продавали, но Голден не собиралась держать слово. Габриэла была уверена, что клятву так или иначе нарушат, едва только ты появился в городе с добычей. В дурмане Голден обмолвилась, что придумала кое-что…

Нет, Глория не плакала. Не билась в истерике, заламывая руки и вырывая клочья волос. Просто внутри поселился лютый холод. И отрицание. Жгучая, невыносимо мучительная потребность кричать на весь лес, что это неправда. Что ее сестра жива и ждёт ее, но язык замёрз и не шевелился.

— Тело забрали жрицы Ютаи. Весь бордель стоял на ушах, когда они явились на порог, требуя выдать им Ариэллу. Голден не рискнула идти наперекор. Кажется, эта мразь впервые струсила… В общем, жрицы ее в храм унесли, а потом одна из них пришла к нам и дала амулет поиска. Сказала, что ты скоро явишься, и велела перехватить на подходе к городу и предупредить. Тебя ведь тоже никто не собирался отпускать. Рабство не в борделе, так на Арене до той поры, пока не выгоришь. Ты многим поперек горла.

Сапог запнулся о брусчатку мостовой, но локоть тут же почувствовал поддержку.

Все это время Ньял бесшумной тенью следовал за ней. Он не рассыпался в сочувствующих фразах, отлично понимая их бесполезность. Не опекал и не сдерживал ее, а просто был, молча соглашаясь с любым решением. А у нее еще были дела в этом сраном городишке…

Но прежде она должна была увидеть Ариэллу. Своими глазами убедиться, что…

К горлу подкатил спазм. Даже мысленно Глория не могла произнести этого слова.

***

Здание храма находилось на отшибе города. Закоулками туда нетрудно пробраться. Как однажды пробрались они с сестрой. Перед глазами затуманилось от боли. С трудом Глория могла разглядеть и старый, потемневший от соленых ветров купол, и небольшую площадь перед главными воротами. Все, как она помнила.

— В храм не пустят мужчин, там… — хотела сказать «магия», но осеклась. Оборотням плевать, а уж Ньялу тем более.

— Я пойду с тобой, — подтвердил альфа, для надежности чуть прижимая к себе. Как же хотелось повиснуть в крепких руках безвольной куклой и кричать в голос, но нет, не сейчас. Она должна быть сильной. Как всегда.

У ворот их уже ждали.

— Второй раз ты посещаешь мой храм, дитя, и дважды горе ведет тебя сюда.

Этот скрипучий голос и острый подбородок, выглядывающий из-под капюшона, Глория узнала бы из тысячи тысяч. Но в сердце не возникло и толики удивления, почему именно эта жрица опять попалась на ее пути.

— Где моя сестра?

Губы двигались еле-еле, а нервная дрожь колотила ознобом. Если бы не Ньял рядом… точно упала бы.

— Ее тело у нас.

Тело… Внутри что-то бесшумно лопнуло, лишая последних надежд.

— Глория имеет право его забрать! — рявкнул Ньял.

Но прямая, как палка жрица даже не пошевелилась. Застыла под аркой ворот темным росчерком, будто бы ее тщедушная фигурка на самом деле помеха для оборотней, которым даже божественное проклятие амулетов нипочем.

— И заберет, если захочет. Мои слуги лишь сохранили вместилище души, и больше ничего…

Слуги? Сохранили? Глория попыталась вглядеться в густую тень, скрывавшую лицо женщины, но не увидела ничего, кроме мрака.

— … Однако сейчас ты теряешь время, дитя. Заходи и смотри, если хочешь, но на Арене собрались те, кого тоже бы неплохо навестить…

— Да, Глория, — подал голос Стэн. — Помнишь, я говорил вчера…

О да, она помнила. О каком-то проклятом зрелище, что решил устроить Распорядитель. Приглашается вся знать, как по заказу.

И, наверное, ей действительно лучше сначала покончить с ублюдками одним махом. Потому что Глория не знала, останутся ли у нее силы после того, как увидит сестру.

— Значит, она в храме?…

Жрица кивнула и отступила на шаг, предлагая войти внутрь. Там тоже клубилась темнота.

— …Я вернусь через пару часов.

— Буду ждать, дитя.

Круто развернувшись и не давая себе опомниться, Глория устремилась к Арене. Да, нельзя терять времени.

— Марик уже внутри. Сегодня сам подобрал охрану, с которой можно договориться, — Стэн поправил капюшон, глубже пряча лицо. — Вся северная лоджия отведена под места знати, но лучше осмотреть самим.

Только бы там был Хьюго… И Голден. Она лично перережет жилистую шею от уха до уха. Медленно и наслаждаясь агонией в рыбьих глазах ублюдка.

Дорога смазалась в безликое ничто. Сознание включилось, лишь когда строение Арены мелькнуло впереди черной громадиной. Огромный жертвенный алтарь, на который она снова и снова возлагала свою жизнь и здоровье, надеясь, что однажды жертва будет принята. Чушь. Этот город, как вечно голодная прорва, мог только брать. Но сегодня Глория тоже кое-что возьмет. Без жалости, потому что для тварей, что копошатся в этой грязи, у нее есть только ненависть и желание давить без жалости, как давили ее.

Стэн подвел их к черному входу, которым пользовались бойцы и слуги. А еще через него затаскивали рабов и животных в клетках. А потом стравливали их.

Охранник у входа сделал вид, что не заметил пять необычно рослых мужчин в плащах и капюшонах. Золото творит чудеса, например — намертво запечатывает болтливые рты.

Ухо ловило едва слышное ворчание, но больше оборотни ничем не показывали напряжения. Но сознание на какой-то отстранённой неподвластной ей волне улавливало искреннее беспокойство, исходившее от Ньяла. Ей мерещился жалобный скулеж волка и фантомное касание языка к сухим ладоням.

Боковой коридор оказался пуст. Лестница вела вверх к слуховым оконцам, через которые можно рассмотреть зрителей. Слышался звон мечей, в нос бил запах крови и жженого масла. После чистых лесов Айсвинда все вокруг смердело нечистотами, смешанными со сладкими маслами. Отвратительная вонь.

Кровь билась в венах густой и горькой жижей. Еще немного — и разъест изнутри…

Крохотное оконце давало достаточно обзора на северную лоджию, и часть арены. Знакомой до невыносимой тошноты. Зрители уже были на месте, шел бой. Как всегда… Сколько крови напитало желтый песок арены? И все мало…

— Лорды, — кивнул Стэн на две сидевшие в окружении охраны фигуры.

Ублюдки пеклись о своих шкурах. По два мага стояло за каждым — достаточно, чтобы превратить в пепел пущенную в упор стрелу. Оба параноика носили богатые маски. Кто-то говорил, что хозяева города не снимают их даже ночью, но теперь не все ли равно? Они пришли развлечься и получат этого сполна.

Взгляд скользил по пестрой и блестящей от золота и дорогой ткани знати.

— Чертова сука, — зашипела сквозь зубы Глория, невыносимо желая очутиться сейчас рядом с разряженной в откровенное платье Голден. С этой довольной и пресыщенной сволочью, что вольготно развалилась на укрытых мехом креслах.

И Хьюго тоже был тут… Да это просто праздник какой-то! Кончики пальцев занемели от холода и желания голыми руками выдрать гнилые сердца и запихнуть их в глотки владельцев. Голова слегка кружилась, но взгляд резал происходящее на тонкие ломти, надежно фиксируя каждую деталь.

— Пять магов, дюжина охранников и Псов, несколько мощных амулетов у Лордов…

Голос щелкал ударами крепкого хлыста. Мечей больше справа, магов — слева… Колонны и арки можно использовать в качестве укрытия… Грубый голос Стэна дополнял ее лишь изредка. Глория чувствовала мужчину где-то рядом, но внимание заострилось на будущих покойниках.

— Я хочу, чтобы они умирали долго…

И никто не решился возражать.

***

Ньял не мог поверить, что его Дикарка еще держится. Чувствовал ее боль, как свою собственную, и едва держал зверя, готового перекусить хребет каждому, на кого посмотрит его пара.

Он не знал Ариэллы. Не представлял, кто и какого характера эта самка, но было достаточно того, что Глория ее любила. Это была ее семья, и сейчас в храбром сердце девушки растекалась такая река боли, что его бросало в холодный пот, а волк выл и рычал от желания убивать.

Никто не посмеет его сдерживать. И да, варвары знают, как заставить жертву долго, очень долго ждать смерти.

— Самок не трогать, — на всякий случай предупредил молчавших все это время оборотней.

Отвращение и напряжение сородичей дрожало в воздухе почти осязаемой пеленой. Ньял чуял, в каком шоке от увиденного находится каждый из мужчин. Особенно из-за вида несчастных женщин, сидевших рядом с кусками человечины, что называли себя мужчинами. На шее каждой — отвратительный ошейник, а одежда настолько тонкая, что даже оборотни, привычные к наготе, старались не смотреть на самок, раздетых явно не по своей воле.

— Это дикость, — прорычал Халле. — Поверить не могу что и наш народ раньше жил так…

Постыдные времена. О них не говорили, но шаманки хранили записи, которые читал каждый. Забытые ошибки — новые ошибки.

Мужчина Стэн покосился на них с удивлением, но благоразумно молчал. К счастью, этот человек оказался неболтлив. А еще старался держаться от Глории подальше, чем сберег себе жизнь. Знание о том, что самка жила и выживала в этом пропитанным пороками болоте приводила в тихую ярость, готовую выплеснуться на окружающих.

Между тем бой внизу закончился смертью одного из противников. Прозвучал громкий и глухой звон.

— Дальше будет еще несколько боев, потом выпустят зверей, — сообщил Стэн.

— Думаю, Распорядитель не обидится, если мы поменяем программу, — бросила Глория.

И короткого обмена взглядами было достаточно, чтобы понять мысли его бедной пары. Ньял кивнул, и в следующее мгновение рядом встали четыре волка.

Стэн опять выругался, с силой потирая горбатую переносицу.

— Боги смеются надо мной… Оборотни. Невозможно.

Волки дружно оскалились. Да и ему не терпелось начать. Но вот вести туда пару…

— Глория, магия не причинит нам вреда, но метка не дает от нее защиты. Останься.

Бесполезно просить. Девушка ответила ему совершенно пустым взглядом, и больше Ньял не решился настаивать. Значит, придется убрать магов… Ему понадобится больше сил, чем он рассчитывал, но и альфой Ньял стал не просто так.