Глава 29

— Ну вот мы и пришли.

Голос Гвен напоминал шуршание дождя по опавшим листьям. Шаманка совсем не удивилась ее просьбе, так же, как и Глория не удивилась увидеть сидевшую на траве волчицу у логова Ньяла.

Тело еще ныло после долгого забега. Халле двигался без передышки, стремясь как можно скорее доставить ее в Клан. Их, конечно, встретили. Марна — бета альфы, и Рагна — его мать. Но объяснять почти ничего не пришлось. По своей недальновидности Глория верила, что оборотни вот так просто искусают кого нужно и прибегут обратно, но это оказалось заблуждением. И так мало волков пошло с ними, потому что варвары отлично знали — убийство человека во время договора грозит неприятностями.

Но обвинять ее никто не собирался.

— Я подготовила логово, — сообщила Рагна. — Свежая еда и постель. Если будет слишком тихо — зови. Обещаю прийти без Вегарда.

Глории оставалось лишь мысленно вздохнуть. Отец Ньяла по-прежнему относился к ней прохладно и избегал встреч. Перед походом в Империю, правда, явился, но общался исключительно с сыном. Ну что ж, насильно мил не будешь… Хотя сейчас Глория предпочла бы, чтобы старый волк хоть немного смягчился.

Марна тепло ее поприветствовала, но общалась больше с Халле. Кратко выспросила, как все прошло, и отправилась созывать Клан, чтобы передать им новости. Следом испарился и варвар. Убежал к своей паре, чтобы хоть немного побыть вместе. Ему тоже надо было вернуться в Столицу.

Ну а Глория добралась до логова в сопровождении Рагны и там наткнулась на Гвен. И пусть была измотана физически, но сразу же попросила старую волчицу отвести ее в Святилище.

И вот они у камня, напоминавшего очертаниями лежащего волка, а урна с прахом будто прилипла к рукам. И амулет Ютаи не достать из кармашка на груди… Глория чувствовала тепло, исходившее от камня. И вдруг поняла, что расстаться с ним будет труднее, чем казалось.

— В долине быстро темнеет, огненная Глория, — опять прошелестела шаманка. — Отпусти сестру. Пусть же о ней заботится Мать Волчица. У нее много работы…

Если бы это было так просто! И ужасно не хватало рядом Ньяла…

— Она поможет, да? Ариэлла будет счастлива?

— Будет. Пройдет время, и наши леса поприветствуют новую жительницу. Сумеют ее защитить и сделать счастливой. Ты сделала правильный выбор.

Глория очень хотела на это надеяться. Вытащив амулет, она крепко-крепко поцеловала теплый камушек, а потом пошла к статуе. Поставила между лап урну с прахом, а рядом положила амулет.

— Все будет хорошо, сестренка. Тебе тут понравится.

Теплый ветерок дунул в спину, и амулет рассыпался на голубые искорки. Легкой стайкой они взвились в воздух и опустились на статую, впитываясь, как роса, в каменную шкуру. А ей стало во много раз тяжелее. И легче, как ни странно. Теперь все кончено.

— Пойдем домой, — сухая ладонь Гвен тихо легла на плечо. — Сегодня я буду рассказывать тебе о нашей жизни и обычаях. А завтра придут гости…

— Какие гости?

Видеть никого не хотелось. Кроме Ньяла. Да, больше всего Глория мечтала прижаться к широкому плечу и заснуть под ласковые поцелуи, считающие ее веснушки.

— Айла. Она очень хотела с тобой познакомиться… И не надо больше печали, огненная. Детям это не на пользу.

Под коленками резко ослабло.

— Каким… детям?

— Тем, что растут сейчас в твоем чреве. Славные волчицы.

Дочки? У нее?! Глория схватилась за живот, не в силах поверить услышанному.

— …Ох, неужели я все-таки дожила до этого времени, — прошелестела Гвен, легонько подталкивая ее вперед. — Ну же, идем. И не надо так смотреть — оборотни чуют многое. А я — еще больше.

***

— Дорогой Ньял, мне искренне жаль, что вашему народу нельзя солгать. Я упускаю такую выгоду…

Щенок на троне смотрел на него взглядом мудрого оборотня. И если блеск столицы заставлял волка внутри раздражённо скалить клыки, то сейчас зверь угрожающе ворчал, требуя не связываться с этим еще, по сути, мальчишкой.

Юное лицо Седерика — нового Императора человеческих земель — всего лишь обманчиво-добродушная маска. А сладкие речи — сильнейшая отрава. Ньял не мог представить, как можно жить в паутине обмана и не сойти с ума.

— … Лорды — два жирных клеща на теле моей страны. Были. Но, к сожалению, у подонков много поддержки при дворе и полезных связей. Знать стоит на ушах, придворные шепчутся о демонах, что явились за грешниками лично…

Император подхватил кубок, прихлебывая терпко пахнущую жидкость, очень похожую на ту, что люди называли вином. Но, в отличие от него, эта не дурманила разум. Взгляд мальчишки оставался все таким же цепким. Ньялу казалось, что вокруг горла незаметно затягивается железный ошейник.

— … Вы правильно поступили, не позволив людям увидеть лишнего, — продолжил Седерик. — Однако слухи — такая зараза. Кто-то уже поминает древние легенды про оборотней. Мои шпионы устали путать следы и плодить ложные.

— Что от нас требуется?

Эти игры начинали раздражать. Ни один Снежный еще не появлялся до этого во дворце, ограничиваясь только торговлей. Хотя договоренность на охрану императорской шкуры уже действовала. И несколько оборотней рискнуло отправиться в людские земли, чтобы заполучить право забрать отсюда пару-человечку, если, конечно, встретят ее.

— Ах да, все забываю, что ваш народ привык говорить по делу, — обнажил белые зубы мальчишка, но в правильной до отвращения улыбке не было тепла. — Ничего особенного, дорогой Ньял. Поохотьтесь в моем саду немного. Только привести добычу — это предоставьте мне.

Пришлось стиснуть зубы и кивнуть, соглашаясь с ролью наемного убийцы. Пусть. Главное — его Глория под надежной защитой лесов Айсвинда. А он, так и быть, еще немного замарает лапы.

***

— Привет, Глория. Я Айла.

По логову рассыпался звон хрустальных колокольчиков. Напряжение, копившееся внутри в ожидании гостей, рассыпалось прахом.

— Очень… приятно, — выдавила кое-как, не прекращая разглядывать рослую, нет — слишком рослую молодую женщину.

Если бы ее телосложение оказалось чуть крупнее, то Айла сошла за волчицу. Женщина понимающе улыбнулась, и Глория поспешила опустить глаза в пол. Все-таки невежливо. Бедняге наверняка доставалось, и не только в детстве. Даже нежный, как шелк, голос и очень миловидное лицо не перекрывали этого недостатка. По меркам людей, конечно.

— Если сейчас хочешь побыть одна или не настроена на общение — скажи мне. За пять лет я привыкла, что оборотни сразу высказывают свои мысли.

— Я… нет. То есть рада познакомиться. Просто…

Просто до сих пор в груди будто дыра. И мысли, как привязанные, бродят по одному и тому же кругу. А еще так тоскливо… Она бы точно сошла в эту ночь с ума, если бы не Гвен. Сухой голос шаманки наполнял ночную тишину шепотом спокойных волн. Она говорила об оборотнях, об ужасном прошлом, что привело их в земли Айсвинда, о новых обычаях и законах, о легендах древних времен и многом другом. Глория слушала, и тяжесть, давившая на сердце, понемногу исчезала.

— Не беспокойся о Ньяле, — Айла прошла в комнату и присела за стол. — Император слишком ценит оборотней, чтобы тронуть хоть одного. Поверь, я видела Седерика собственными глазами. Он, конечно, тот еще прохвост, но точно не убийца.

— Надеюсь, — вздохнула Глория. — А как, кхм… Как ты оказалась тут? Если это не секрет, конечно, — добавила торопливо.

Надо же с чего-то начинать знакомство. И раз у самой язык не шевелится, так хотя бы спросить.

— Не секрет, — Айла поймала кончик темной косы, задумчиво перебирая пряди. — Я спасала брата.

Глория так и вскинулась.

— Брата?! У тебя был брат?

— И есть, — опять улыбнулась женщина. — Он лекарь, и во мне был лекарский дар… Когда пошел призыв на военный сбор, я остригла волосы, выпила изменяющее голос зелье, подправила внешность специальной настойкой, что заставляет кожу опухать и пошла вместо Вилла. Он и отец — единственные мужчины в семье, а сестер — пять. И мама болела… Если бы брат погиб — нищета раздавила бы нас…

Затаив дыхание, Глория слушала рассказ Айлы. О возлюбленном Кельвине, который оказался трусом, дрожащим за свою шкуру, о добром рыжем Стефане, что заботился об Айле весь поход, и о Кайроне — бете Сумеречных, оказавшимся парой этой удивительной женщины.

Образы — невозможно живые и ярке — вставали перед глазами, повинуясь силе хрустального голоса. Глория словно чувствовала себя на месте Айлы. Проживала гораздо более счастливую историю, которая заканчивалась хорошо. В ней не было той жестокости, что коснулась двух сестер, родившихся в столице работорговцев и борделей. И сердце понемногу смягчалось, а логово уже не казалось непривычно-пустым.

— А я ради Ариэллы сюда пришла. Моей сестры, — призналась неожиданно для себя. — Знаешь, она была такая… такая красивая. И очень добрая…

Ветхую плотину молчания прорвал поток воспоминаний. Глория говорила и говорила, а молодая женщина слушала ее, и в темных глазах плескалось мягкое сочувствие и желание облегчить тяжелую ношу потери.

И Глории вдруг показалось, что они действительно подружатся. Только бы еще Ньял вернулся, а большего и не надо…