Глава 9

Глории казалось, что она попала в какой-то зыбкий, как болото кошмар, и все никак не могла проснуться.

Все началось с алчности Голден, и, как лавина, понеслось вниз с ужасающей скоростью. Путешествие в земли Айсвинда, оборотни, плен, эта долбанная парность, чтоб ее… и вот теперь — родители! Нет, она понимала, что у варвара, скорее всего, есть кровные родственники. Пусть собрание длилось от силы десять минут, но она успела заметить, как крепко и в прямом смысле хорошо выглядят даже старики. Ни одного дряхлого оборотня: все, чьи лица изрезали морщины, держали плечи такими же расправленными, как и молодежь. Никто не сутулился, не щурил подслеповатые глаза и тем более не пытался сесть на землю. Может, она видела не всех, но второй Ньял, то есть Вегард, прямо перед ней развеял последние сомнения.

Глория оторвала взгляд от тарелки, и вновь посмотрела на застывших напротив нее варваров. Мать ещё ничего, вот и улыбку изображает, и еды ей навалила — на весь день хватит, а отец — такой же хмурый, как его сыночек. И похожи прямо один в один. Только у старшего голубые глаза и лицо ещё более грубое, хоть это и невозможно.

— … а через год я обязательно пройду испытание. Точно! Ньял обещал меня потренировать.

Анника тоже была тут. Оказалось, что третья кровь — это троюродный родственник. Девушка жила на попечении бывшего вожака Стаи и его пары дожилаясь своего совершеннолетия. И только непринуждённый щебет юной волчицы кое-как разгонял густевшее в комнате напряжение.

Ее присутствию были не рады — Глория чувствовала это всем нутром. И не могла затолкать в себя ни кусочка нежнейшего рагу, хотя в иное время плевать бы хотела на мнение окружающих.

Рядом с оборотнями почему-то очень сильно хотелось съёжиться и стать незаметной серенькой мышкой. Или это нервы, которые не смогла успокоить даже относительно нормальная ночь.

С видом, как будто он отгрыз у себя руку, альфа выделил ей самую дальнюю каморку. Хорошо хоть с лежанкой, а не брошенной на пол дерюгой. И ночью не ломился в двери, хотя слух ловил, как тихо скрепит огромная кровать под тяжёлым телом. А утром ей досталась превеликая милость — помыться в ванной-источнике. Глория носом вертеть не стала.

За ночь получилось немного прийти в себя и составить хоть кривенький, но план действий. Если ширшол тут сам идёт в руки, то за живой добычей дело не станет. Осталось только подгадать момент, а ещё отвести от себя подозрения. И разведать территорию, конечно. Время ещё было, и неделю внимательных наблюдений она смогла бы себе позволить. А что касается внезапной угрозы замужества… А не пошел бы дорогой жених к Хассу в задницу вместе со своим обожаемым Кланом!

— Тебе стоило бы подождать несколько лет, Анника, — прогудел Вегард. — Твои кости недостаточно крепки и рост мал.

Голубые глаза при этом сверлили дырку в ее переносице. Глория прищурилась. Намек был предельно ясен.

— Гибкость не хуже силы, а порой и превосходит ее в несколько раз.

Где-то что-то хрустнуло. Анника притихла.

— Гибкость — это оправдание собственного бессилия, — обнажил клыки Вегард.

Глаза Рагны тревожно сверкнули:

— Вегард, я думаю…

Что там думает Рагна, Глории стало плевать ровно в тот момент, когда на нее опять оскалили пасть:

— Ваш самец, то есть мужчина, если говорить человеческим языком, думает, что те, кто пониже ростом, ни на что не годны. Но чем больше дерево, тем громче оно падает. Не хотите ли проверить?

Огрызнулась прежде, чем успела прикусить язык. Ярость вскипела алой пеной и ударила по мозгам, выжигая страх и попытки мыслить здраво.

С грохотом отодвинув стул, Ньял вскочил на ноги и рывком дёрнул ее вверх.

— Мать, отец, мы уходим. Я приду завтра. Один.

Ох, какое облегчение! Ее уже знатно утомило это таскание туда-сюда.

Перехватив ее под руку, варвар вылетел из логова, как пробка из бутылки забродившего вина. И ей не нужно было смотреть в застывшую каменную морду, чтобы понять, как он зол.

— Я просил тебя не открывать рот без дела, — рявкнул, едва землянка-дом скрылась за деревьями.

— Если твоему отцу не обо что вытирать ноги, пусть притащит себе в дом ещё одну шкуру!

— Лисья сгодится.

— Или зайца-беляка! — парировала намек на ее волосы.

Оборотень резко затормозил, и она чуть не впечаталась носом в широкую спину. Отскочить не получилось — на плечах сжались стальные клещи.

Глория с вызовом посмотрела вверх. Этот переросток бесил ее! Выводил из себя, как ни один мужик! Звериные повадки, приказной тон, постоянная демонстрация силы — пусть засунет эти альфячьи замашки в свой пушистый зад!

— Ты, грязное людское…

— Ньял!

Звонкий голосок Анники заставил проглотить колкий ответ. Девушка опять бежала к ним, а затевать свару при юной волчице Глория не собиралась. В отличие от варваров, у нее есть уважение к тем, кто слабее. Она и сама такой была!

— Ньял, ты опять рычишь, — с горечью произнесла Анника. — Это все из-за меня…

— Нет, — прозвучало одновременно.

Удивление синхронным ответом заставило опять покоситься на оборотня. Тот тоже примолк, и даже рык пропал. Теперь варвар сопел, как дырявый кузнечный мех.

Но юная волчица лишь ниже опустила голову. Тонкие плечи совсем поникли, и пальчики мяли подол серенькой рубахи. Под сердцем кольнуло что-то холодное. Сейчас Анника как никогда напоминала Ариэллу, которая точно так же склоняла голову, выслушивая визгливые претензии покупательниц за несвежий товар. А ведь сестра не была виновата в скупости торговца, которому только в радость спихнуть залежалые овощи!

— Дядя Вегард прав, мне стоит подождать несколько лет, а потом пройти испытание…

— Какое испытание? — насторожилась Глория, а зараза память услужливо подкинула воспоминания о первом посещении Арены.

Тогда Распорядитель просто ее надул. Под видом вступительных испытаний выпустил в первый бой, который принес ей только два толстых шрама от хлыста, и знание, что нужно читать весь договор об оплате от корки до корки и требовать пояснить все подпункты.

— Испытание проходят все, кто желает вступить в Клан Снежных и делить с нами право на охоту в этих местах, — неохотно проворчал Ньял. — Оборотень показывает свою силу и ловкость на Ледяной тропе.

— Я бы очень хотела! — с жаром поддержала Анника. — Только нужна сила… и ловкость…

— Это опасно?

Название тропы не внушало доверия от слова совсем.

— По-твоему мы оставляем соплеменников без наблюдения и помощи?!

— Ньял! Это просто вопрос, а ты рычишь!

Ох, до чего милая девушка. И как она вообще прибилась к этой глыбе льда? Захотелось потрепать черноволосую макушку. И неважно, что юная волчица уже перегнала в росте саму Глорию.

— Неопасно, — тут же пояснила Анника, — самые крепкие самцы следят за прохождением испытания. Ну, бывает, мордой в сугроб угодишь или лапа в трещине застрянет… И все. Честно!

Черные глаза сверкали кристальной искренностью.

Ладно… Может, это действительно не опасно для оборотней… Но выпускать на испытание почти ребенка? Ну, не ребенка…подростка. Все равно. Дикость!

— Хочешь, я все тебе покажу? — «дожала» ее волчица.

А вот это уже хорошее предложение! Осмотреться не помешает.

— Боюсь, за лишний шаг мне отгрызут ноги, — протянула, как можно безразличнее пожимая плечами.

— В них слишком мало мяса, — тут же заглотил наживку оборотень.

— Ньял! — вступилась Анника. — Ты опять!

— Покажи, если желаешь, — сдался он.

Спихнуть Дикарку с глаз долой хотелось не меньше, чем перекинуть через плечо и унести в логово. День прошел кошмарно, но в тысячу раз хуже была ночь. Мало того, что волк изводил недовольством — растущая луна наполняла кровь тягучим, как мед, желанием.

И Ньял просто не мог представить, как пройдет полнолуние. Едва только знак Матери Волчицы обретет полную силу — человеческий разум померкнет, уступая место непреодолимой тяге к обретенной паре. В это время оборотни — почти звери. И ведут их лишь инстинкты, желание устроить охоту на избранную самочку, чтобы потом повалить свою добычу на землю и брать до тех пор, пока хватает сил. А у него хватало… Волчицы, с которыми он проводил лунные ночи, порой уставали от близости, а тут — человечка! Хлипкая и малорослая! Она не выдержит и часа любовной игры.

В пах толкнулась сокрушительная волна желания, и даже поспешная мысль о том, что такая, как она, наверняка уже побывала под множеством мужчин, не остудила вспыхнувшего жара. Круто развернувшись, Ньял быстрым шагом направился в сторону логова. Сбежал! Как молодой самец, услышав первый в своей жизни отказ.

А может, и услышит! Девчонка почти не реагировала на него. Он едва ли ощутил отклик, когда не выдержал борьбы и поцеловал влекущие губы. Позорная слабость и первый шажок еще глубже в западню…

Но и дома ему не было покоя.

— Гвен, — чуть не обнажил клыки, увидев старую шаманку, сидевшую в корнях ели.

Старуха взглянула на него выцветшими от времени глазами. Никто не знал, сколько волчице лет. Ньял помнил себя еще щенком, а она уже была стара.

— Приветствую, тебя, вожак, — склонила белую от седины голову. — Я прибежала к тебе за разрешением посетить Святилище.

— Святилище или новую поселенку?!

— Не рычи, глупый волк, — женщина поднялась на ноги, подхватывая небольшую холщовую сумку, которую всюду таскала с собой. В ней лежали острый нож и резные фигурки. — Мои слова правдивы. А поселенка… Что ж, я не подойду к ней, пока не пригласишь сам.

— Кто я такой, чтобы запрещать шаманке Сумеречных говорить с Матерью Волчицей? Иди. Но помни о своем обещании.

Еще раз склонив голову, волчица исчезла белесой тенью. И Ньял тоже позвал зверя. Хватит на сегодня знакомств. Не хватало, чтобы Дикарка выкинула очередную глупость, позоря его и перед шаманкой.