Пункт 9: Не спалиться в настоящем обличье

Потряхивало меня очень сильно. Оказалось, что кружевная маска, которая скрывала лишь половину лица, делала меня практически другим человеком. Смелым, дерзким, уверенным в себе. Но стоило её лишиться – и вот я снова мелкая серая мышка, которая боится поднять глаза. Хотя как раз сегодня я и не разрешила себе лишний раз смотреть на ректора. Меньше всего мне было нужно, чтобы он меня узнал. Вернулись мои родные мышиного цвета волосы, которые я заплела в аккуратную косу, но она тут же разлохматилась. Никаких подведённых глаз и тронутых помадой губ. Строгое ученическое платье с воротником-стойкой – казённое, лишь приблизительно подходящее мне по размеру. Мой вид вряд ли вызвал бы у ректора желание лезть с поцелуями, но ведь такой и был план. В аудитории было пусто – выходными после бала пользовались почти все. Лишь Джейден Эванс сидел за столом вполоборота и смотрел в изрезанное морозным узорами окно. – Доброе утро! – тихо и вежливо поздоровалась я. Волна чужого любопытства окатила меня с ног до головы, но она быстро угасла. Видимо, с незнакомкой с бала фамильного сходства во мне оказалось не особо много. – Проходи, Лирелай Милн, – мужской голос звучал довольно сухо. Возможно, мне пытались дать понять, что, несмотря на протекцию сестры, мне придётся постараться, чтобы его впечатлить. Что ж, меня это устраивало. На парте перед столом преподавателя лежал листок. Подняв его, я увидела стандартный письменный экзаменационный билет. Вероятно, именно с него мне и предстояло начать. Стрельнув глазами в ректора, я рассмотрела лишь его профиль, поэтому покорно взяла перо и стала выполнять задание. Сложного ничего не было, но, как обычно, присутствовали формулировки, к ответам на которые наверняка можно было придраться. Именно так и случалось в каждую из моих предыдущих попыток. – Господин Эванс, я закончила. – Садись сюда, – равнодушно сказал он, указывая на стул рядом со своим столом. Пока он пробегал глазами по моим каракулям, я позволила себе его немного рассмотреть, тщательно следя, чтобы он это не заметил. Вынуждена была признать, что все сплетницы были правы. Это просто незаконно – быть таким красивым мужчиной на такой должности. Теперь как никогда я понимала девчонок, которые с придыханием говорили: «Если только он намекнёт, я буду у двери в его комнаты в любое время дня и ночи». Вот только никто и никогда таких предложений не получал. Похоже, это его личная чёрная зона, которую он запретил себе переходить. И за это его можно было лишь уважать. Он вскинул на меня глаза, но я была быстрее, опустив скромный взор на собственные сцепленные на коленях руки. – Неплохо, – вынес вердикт он. – Лирелай, зачем тебе в выпускную экспедицию? – Это тот самый плюс к диплому, который обеспечит лучшее место работы, – честно ответила я, так же глядя вниз. – Разве ты не собираешься после окончания академии выйти замуж? – Нет, не собираюсь. – И почему же? – Не думала, что это непременное условие, прилагаемое к диплому. – Действительно. – Я почувствовала в его голосе улыбку, но глаз поднять не решилась. – Твой средний балл в обращении с оружием? – Четыре и семь. Я вспомнила, как сегодня утром верещала глефа, когда узнала, что мастерство воина определяется цифрами. Она настаивала, что если и считать, то литрами пролитой крови врагов. И спрашивать надо не у воина, а у оружия – только оно может точно этот результат посчитать. Мне стало почти смешно – вот был бы номер, если бы я принесла её с собой. Это наверняка накинуло бы мне дополнительных очков. Правда, и вопросов бы добавило: ну чем мне объяснить, как глефа Доджа Боумана из главной оружейной академии оказалось у меня в руках. – У Виктории Церинген ровно пять баллов, – заметил ректор. – А у Ульриха Шопша – четыре и шесть, но он уже в списках. – Справедливо, – заметил Эванс. – У тебя есть дар тенеходца? – Недостаточный, чтобы на первом курсе меня взяли в крыло, – по-прежнему тихо ответила я, а в душе съязвила: «Но достаточный, чтобы явиться в ваш сон, господин ректор, и вытребовать это собеседование». – Ну, смотри, Лирелай, – ровным голосом продолжил ректор. – Твоих баллов достаточно для участия в экспедиции. И умений, настолько я понимаю, тоже, несмотря на неразвитый дар тенеходца. Мне бы хотелось понять, насколько серьёзны твои намерения. Эта практика – ещё одна учеба. И я хочу видеть на ней тех, кто в дальнейшем свяжет свою судьбу с выбранной профессией. С вами, девочками, не поймёшь – то вы горите учёбой, а в следующий момент получили внимание перспективного парня, выскочили за него замуж и начали рожать детей. И о том, что узнали в академии, разом забыли. Это было обидно. Но в какой-то мере справедливо. – Господин Эванс, вам станут понятны мои намерения, если скажу, что в принципе замуж не собираюсь? Ни в ближайшие лет десять точно. Я хочу развить свой магический талант и разрабатывать им деньги. – Ещё б ваши слова что-то стоили, – негромко заметил ректор. Я вскинула возмущённые глаза и наткнулась на прямой испытующий тёмный взгляд. Опасаясь, что могу ненароком себя выдать, я снова спряталась за ресницами. – У вас нет повода верить мне на слово, – негромко заметила я, стараясь, чтобы гнев не вырвался наружу. – Всё, что я могу предложить – это проверить опытным путём. Я даю вам слово, что отнесусь к практике с полной отдачей и совершенно серьёзно. Вы не пожалеете, что взяли меня. Он замолчал, а я не решалась глядеть выше собственной юбки. Тишина затягивалась, и я уже было подумала, что он сейчас крикнет что-нибудь типа «я узнал тебя, притворщица», даже начала голову в плечи потихоньку затягивать. Но сказал он совсем иное: – Лирелай, а давай заключим взаимовыгодную сделку? Я обещаю тебе место в экспедиции, а ты договариваешься со своей сестрой Мэддисон, что она пойдёт со мной на свидание. И как я удержалась от возмущённого вопля, сама не знаю. Мелко задрожали в гневе руки, но я вцепилась пальцами в ткань платья и лишь подняла на него строгие глаза, призывая на помощь всю свою выдержку. Это был шантаж чистой воды, но как бы я не была рассержена, я не могла отметить странной вывернутой иронии. Я хотела шантажировать его, а в итоге мы поменялись местами. Возможно, именно это осознание помогло мне сохранить спокойствие в голосе: – Господин Эванс, я не могу заставить Мэдди делать то, что она не хочет. Такого влияния у меня на неё нет. Но я могу пообещать, что сообщу ей о вашем предложении и постараюсь убедить встретиться с вами. Такой вариант вас устроит? В крайнем случае, приду к нему во сне и сообщу, какой он придурок. – Да, этот вариант меня устроит. – Он откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой. Такой легкомысленной позы я у него в классе отродясь не видывала, поэтому едва не выпучила глаза. – Ваша сестра, Лирелей, невероятная девушка. Яркая, эффектная и очень талантливая. Я очень хотел бы познакомиться с ней поближе. Ревновать к самой себе глупо, но волна удушающего жара поднялась с глубин. Конечно, ему нравится она – та, которая позволила засунуть язык едва ли не в горло. Значит, вот что нужно господину ректору? А он не в курсе, что половина выпускного курса готовы раздвинуть перед ним ноги, чтоб ж не пользуется? – Я ей непременно передам, – улыбнулась я. Хорошо, что он не следил за выражением моего лица, потому что боюсь, улыбка была у меня кровожадная.