43

В Москве Денис забирает нас к себе. Временно. Но почему-то необходимо. Впервые в жизни стараюсь не вдаваться в подробности. Довериться кому-то сложно, но Клим никогда меня не обманывал и не сделает это сейчас. Я знаю. По крайней мере, очень хочу, чтобы было именно так.

У Соколова огромная двухуровневая квартира. Переступаю порог, расшнуровываю ботинки, вешаю куртку на поданные плечики. Кстати, здесь, в Москве, гораздо теплее. Нет такого ледяного ветра, как дома, да и вообще половина города еще ходит в кожаных куртках.

– Бросайте вещи, спальня наверху. Пожить придется либо вместе, либо Ромео кинет кости на диване в гостиной.

– Я за гостиную, – кивает Ромка.

– Супер, – Ден вытаскивает мобильный, – кухня зде…

Заглядываю в указанном направлении и даже не знаю, как реагировать. Там полнейший разгром. Будто кто-то специально разнес половину кухонного гарнитура. Причем работали явно топором.

– Коза мелкая, – шипит Соколов и кому-то звонит. – Ты там вкрай охренела? Откуда ключи?

Улыбаюсь. Потому что вот именно сейчас, в этот самый момент, вижу перед собой другого человека. Да, Соколов орет, матерится. Но нет в нем больше безразличия и высокомерия. Там страсть и вулкан эмоций, они зашкаливают, тянут его за собой. Эта девочка тянет его за собой. То, что это ее рук дело, и то, что разговаривает он именно с ней, теперь ясно как белый день.

Клим.

– Анатолий Сергеевич, – прикуриваю и выпускаю дым в сторону, – вы мне помощь предлагали. Ребят там прислать…

Он сам предлагал, а я больше не хочу действовать размеренно и аккуратно. Я хочу закончить это дерьмо прямо сейчас.

– Помню такое. Проблемы, Клим?

– Не больше чем обычно. Но дополнительные люди не помешают.

– Я тебя услышал. Жди гостей через сутки.

– Спасибо.

– Может, еще как-то помочь? Ты говори. У меня везде свои люди найдутся.

– Я думаю, что справлюсь сам.

Седой пару секунд молчит, но больше не настаивает. Сбрасываю вызов и убираю телефон во внутренний карман пиджака.

Следующие сутки ожидания даются крайне сложно. Рассчитываю время и звоню Лу уже по московскому времени. Она как раз только проснулась. Бегло рассказывает, как долетели, отвлекается на смех и историю с Деном. Слушаю ее, но мыслями нахожусь далеко. Если все сегодня пройдет по плану, я наконец-то завершу начатую мной так давно операцию. Я всегда хотел отомстить за отца. Когда узнал, что его смерть – дело рук отчима, впал в ярость. Моя работа достаточно развязала мне руки для того, чтобы расквитаться.

Мы еще на берегу обговорили с генералом это дело. Он дал добро, только отчим сдох своей смертью. Правда, оставил после себя Витюшу. Эта мелкая тварь наследила знатно. То, что он делал с Лу, не заслуживает прощения. И живым он тоже никому не нужен.

Убить его сразу не представлялось возможности. Его бизнес не мог попасть не в те руки. Я должен был сделать все красиво.

Контрольный пакет акций компании теперь мой. В этом деле все постарались по максимуму. Сейчас Витюша – просто балласт. Он это понимает, в глубине души точно. Просто не верит, что кто-то готов идти на крайние меры. Времена другие, только вот методы достижения цели в корне не изменились.

– Все в порядке? – вопрос Лу возвращает в реальность.

– Нормально. Просто устал.

– Ты мне не врешь?

– Я – и вру? – губы расплываются в улыбке.

– Ладно. Береги себя.

– Все будет хорошо. Не волнуйся.

Отключаюсь первым. Сейчас нет времени для сентиментальностей.

Вывести ее из игры нужно было раньше. Но, к своему стыду, несмотря на опыт, я слишком долго не мог понять, где она настоящая. Не хотел доламывать и так искалеченную психику, поэтому действовал осторожно. Ну почти.

Слишком долго ее ночной визит с просьбой о помощи казался мне подставным, а сама она лживой. Витька прекрасно ее выдрессировал. Она в любой момент могла дать заднюю. Не столько из разумных побуждений, сколько из-за вечного страха, в котором жила.

Сложно сохранять холодную голову, когда рядом та, от кого у тебя сносит крышу. Разумность тает на глазах.

Под утро заглядывает Матвей. Сообщает, что ребята Седого на месте.

– Отлично. Выдвигаемся.

Особняк Мельникова под завязку напичкан охраной. Снимаем всех четко. Аккуратно, без шума.

Ребята отрабатывают все на отлично. Матвей вырубает систему видеонаблюдения и уничтожает все носители и накопители.

Витька в доме. Кожей его чувствую. Заперся в кабинете, думает, что это ему поможет. Отстреливается. Ровно шесть выстрелов – и тишина. Патроны закончились. Какое-то время выжидаем.

Захожу внутрь один. Мне нужен тет-а-тет. Мельников стоит у окна, в руках ствол. На лице каменная маска, но я-то знаю, что он уже дал слабину. Силы неравны. Он это понимает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прохожу вдоль кабинета и опускаюсь на стул.

– Убери пукалку. Не страшно, – вытягиваю из пачки сигарету, втягивая носом запах табака. Кручу никотиновую дозу в руках. – У тебя все равно нет патронов.

– Пошел на *уй отсюда. И шестерок своих забери. Я позвоню губернатору и…

– Рябинину? Серьезно? Он уже списал тебя со счетов. Мы говорили с ним в тот день, когда твои быки поймали мальчишку. Ты, наверное, забыл, но я очень хорошо знаком с его сыном. Мы когда-то вместе учились. Вот в этом самом городе, – обвожу помещение взглядом. – Он-то и устроил нам встречу.

Поднимаюсь с кресла и подхожу к Мельникову вплотную. Выбиваю ТТ из его рук.

– Сядь, – давлю на плечо. – Я же твоими методами, Витенька, действую, твоими и нашего «любимого папочки», – передергиваю затвор, и патрон моментально летит в патронник. – Не дергайся. Иначе башку прострелю. И никто тебе не поможет.

– Ты мент, Вяземский, – скалится.