Глава 5
При помощи Кларис Даниэль надела тёмно-лазоревое платье и только успела наложить на него иллюзию, как в спальне появилась сестра.
— Фу, — сморщила нос Альбертина. — Тебе сшили такой красивый наряд, но ты отвратительно в нём смотришься! Словно три месяца провела в постели: кожа бледная, глаза невыразительные, румянца в помине нет. А вот я на таком фоне ни за что не потерялась бы!
— Ты тёмненькая, — миролюбиво ответила Дани, — тебе идут яркие цвета. Фигуры у нас похожие… Хочешь, я отдам его тебе?
— С ума сошла? — отшатнулась старшая тьера. — моё бальное платье в несколько раз богаче этой тряпки! И оно мне нравится намного больше!
«Всё понятно, Берти просто не упустила возможность ещё раз меня уколоть!» — подумала Даниэль, отвела взгляд в сторону и похолодела от ужаса: несколько часов назад Кларис разложила настоящее бальное платье на кровати, и так оно там до сих пор и лежит!
Они про него просто забыли!
Что же теперь делать? Ведь если Берти повернётся в ту сторону, то непременно его увидит! И как ей объяснить наличие двух одинаковых платьев?
— Смотри, какую причёску мне сделали! — сестра начала движение влево, желая продемонстрировать укладку со всех сторон, и Дани пришлось схватить её за руку, не позволяя завершить маневр. И пока сестра не опомнилась, Даниэль сама обошла её по кругу, восхищённо приговаривая:
— Берти, твои волосы великолепны! И как искусно уложены! А эти шпильки с бриллиантами — как капельки росы! Тебе очень идёт!
В это время горничная тоже заметила платье, в испуге округлила глаза, но быстро взяла себя в руки. И пока тьера Альбертина внимала дифирамбам младшей сестры, Кларис сгребла злополучный наряд и, пометавшись взглядом — куда здесь его можно быстро спрятать? — не придумала ничего лучше, чем затолкать платье под кровать.
Дани с трудом удержала лицо, одним глазом наблюдая за маневрами служанки, другим отслеживая перемещения сестры.
Ярко-розовое «великолепие» помнётся, конечно, но хоть теперь никому на глаза не попадётся. А потом… всё равно матушка её накажет, так значения не имеет — за что именно: только за ослушание или ещё и за испорченный бальный кошмар.
— Ну, если даже такая как ты прониклась, значит, я на самом деле неотразима! — самодовольно отреагировала Альбертина. — У принца не будет шанса! Где у тебя зеркало?
Девушка покрутила головой, выискивая отражающую поверхность, потом с полминуты рассматривала себя в зеркале, расправляя невидимые складки на платье. И резко сменила тему.
— Я чего зашла-то? Кларис, пошла вон!
Горничная метнула в Даниэль короткий взгляд, присела в книксене и вышла из спальни, плотно закрыв за собой дверь.
Дани вздохнула — неужели сестре опять требуется сила?
— Матушка велела, чтобы ты наполнила мой резерв доверху, — подтвердила её догадки Альбертина.
— Но он у тебя и так наполовину полон! — перейдя на внутреннее зрение, удивилась Даниэль. — Если я волью в тебя свой резерв, то ослабею! И не смогу танцевать.
Последнее она уже прошептала.
— Танцева-а-ть?! — воскликнула сестра. — Да кто тебя пригласит, бледную моль?! Ты забыла, что обязана мне жизнью? У меня резерв не наполовину полон, а наполовину пуст! Видишь разницу?
— Но…
— Вот и не спорь! Раз матушка говорит, что надо доверху, значит, не разговаривай, а делай!
И сама схватила Даниэль за руку.
Той ничего другого не оставалось, как подчиниться. Но и на этот раз младшая тьера не стала ополовинивать себя, а ограничилась едва четвертью. Альбертина всё равно не поймёт, старшая сестра так и не научилась переходить на магическое зрение и определять наполнение своего резерва. А ей, Даниэль, энергия сегодня самой понадобится!
Какой мужчина обратит внимание на девушку, которую ветром шатает? То-то и оно!
— Всё! — выждав обычное для передачи магии время, Дани отпустила руку Берти. — Мне ещё причёску надо сделать. Где куафёр? И украшения… Матушка сама принесёт или мне нужно к ней зайти?
— Пусть тебя Кларис расчешет, — Альбертина призвала силу и удовлетворённо кивнула, когда на ладони появился пульсар. — И зачем тебе украшения? Ещё потеряешь, ты же такая недотёпа! Потом, твою «красоту» никакая причёска и никакие драгоценности не улучшат. Сиди у себя, когда подадут карету, матушка пришлёт за тобой служанку,
С последними словами Берти крутанулась, мазнув юбками по Даниэль, и вышла из покоев младшей сестры.
Но спустя три четверти часа вместо служанки появилась сама графиня.
— Готова? — женщина придирчиво осмотрела младшую дочь и осталась довольна. — От меня ни на шаг, поняла?
— Но в расписании пометка — все дебютантки должны поприветствовать их величеств, а потом встать в торце зала. Чтобы холостые мужч…
— Вот поприветствуешь, и сразу вернёшься ко мне! С распорядителем я поговорю. Ты же у нас простыла, забыла? — графиня усмехнулась. — Тебя надо поберечь. Идём, карета уже подана!
Дворец сиял огнями, на главной аллее с трудом разъезжались кареты — все знатные семьи королевства постарались прибыть на открытие Сезона. И, разумеется, никто никому не хотел уступать, создавая толчею и заторы. Да такие, что то и дело требовались усилия придворных магов.
Ещё бы подданные не спешили на праздник — наследник решил выполнить свой долг и выбрать себе жену!
Какой-то род скоро возвысится, почему бы не наш? — думали главы семейств, в чьих домах имелись девушки на выданье.
А то, что у правящего рода сила весьма капризна, и не каждая тьера её способна выдержать, мало кого останавливало.
«Если окружить дочь целителями и заручиться помощью архимага, — рассуждали особенно предприимчивые и не особенно чадолюбивые теры, — то она как-нибудь доносит королевского отпрыска. А больше от неё ничего и не требуется!»
Целый айс до дворца карета семейства де Маритт двигалась медленным шагом.
Пешком дошли бы намного быстрее, но такое графиня де Маритт ни за что не допустила бы!
Они — представители знатного рода — и своими ногами?! Словно низкородные, словно бедные!
Потом, платья и туфельки испачкаются, а их хозяйки перемёрзнут, ведь не лето! Не все владеют магией в такой степени, чтобы окружить себя тёплым воздухом, надевать же шубу поверх бального наряда настоящее кощунство! Он же безнадёжно помнётся!
К тому же, выездные лошади и карета — ещё один способ продемонстрировать, подчеркнуть своё высокое положение и богатство.
Уже сегодня все будут обсуждать друг друга!
— Четвёрка серых графа Ловери великолепна! Но шестерик гнедых герцога Томаско лучше!
— А вы заметили, что в баронской короне на карете де Брунто настоящие изумруды?
— Тоже так хочу! Надо сказать мужу, пусть купит самые большие сапфиры, чтобы наш герб сверкал и переливался ярче герба барона!
Общество не простит ни малейшей оплошности, заметит любую, даже самую мелкую деталь и с пристрастием разберёт её по косточкам. А если не следить за другими, то о чём терам и тьерам говорить, что обсуждать, кому завидовать следующие полгода после Сезона?
А у них дочь — будущая невеста принца! Нет — нет, только в экипаже!
Наконец, карета графа де Маритт подъехала к ступеням, и пассажиры выбрались наружу.
Помня наказы матушки, Даниэль держалась чуть позади матери и старшей сестры. Конечно, спины родственниц закрывали ей весь обзор спереди, но зато никто не мешал рассматривать то, что по сторонам.
— Тьера дебютантка сюда, — на входе у них проверили магические метки, и ловко рассортировали.
Один слуга сопроводил графа с графиней и старшей дочерью из холла в левое ответвление, а второй предложил Даниэль следовать за ним. И привёл её в небольшой зал, полный молодых девушек.
Дебютантки держались группками, видимо, уже были знакомы друг с другом раньше. И каждую вновь прибывшую встречали придирчивыми взглядами, оценивая как возможную соперницу за сердце наследника.
Стоило Даниэль войти, как все головы синхронно повернулись в её сторону, а потом также синхронно отвернулись.
Девушки вернулись к беседам, потеряв к новенькой всякий интерес.
И Дани их прекрасно понимала — ну кто воспримет всерьёз бледное недоразумение в нелепом наряде? Впрочем, это её нимало не расстроило — пусть меньше внимания, это даже лучше. А морок она снимет перед самым входом в зал.
Оглядевшись, юная графиня заметила у одной стены зала столы с напитками и фруктами. Видимо, для того, чтобы дебютанткам не так скучно было ждать своей очереди.
— Ясного дня, тьера! — неожиданно к ней подошла прехорошенькая девушка в красивом бледно-жёлтом наряде.
— Ясного, — отозвалась Даниэль.
— Я — графиня Сесилия де Верлари, — произнесла незнакомка и улыбнулась. — Среди этой стаи куриц вы выглядите наиболее здравомыслящей. Не против, если я составлю вам компанию?
— Графиня Даниэль де Маритт, — назвала себя Дани. — Я не против, но захотите ли вы общаться, узнав, что я второродная?
— Никогда не делила людей на первых и вторых, — отмахнулась Сесилия. — Какая разница, кто за кем родился? Главное, кто какой человек!
— Но от порядка рождения зависит сила, — осторожно возразила ей Дани.
— Об этом пусть волнуются потенциальные женихи, а нам нечего делить. Даниэль, скажите, кто ставил на вас иллюзию?
— О… Вы её видите?! — спросила младшая тьера.
А она-то ещё удивилась, по какому признаку новая знакомая определила её, как самую здравомыслящую, ведь на Даниэль такое безвкусное платье?
— Да, вижу. Это особенность нашей родовой магии — замечать любые мороки. Правда, мой дар не настолько силён, чтобы я могла рассмотреть, что именно он скрывает.
— Скоро это все увидят, — вздохнула Дани, представляя ту бурю, которую ей придётся выдержать дома. — Я сниму морок, как только попаду в Бальный зал.
— Матушка не в курсе? — догадалась о причине вздоха Сесилия.
— Да. Боюсь, она не оценит, — неожиданно для себя призналась младшая графиня. — И после бала меня ждёт наказание. Но скажите, разве могу я привлечь хоть кого-то в этом? Оно мне совершенно не идёт!
— Да, цвет не ваш, это факт.
— Вот! Поэтому я надела другое платье. Оно тоже не особенно подходит, но хоть не превращает меня в привидение. Это мой первый бал! И единственный…
— Единственный? Но почему? Впереди весь Сезон — три месяца! Балов будет ещё не меньше десятка, не считая приёмов!
— Потому что матушка больше никуда меня не вывезет. Мне даже бальный наряд сшили только один, — у Даниэль никогда не было подруги, а Альбертину младшая сестра, её переживания и надежды, никогда не интересовали.
И почувствовав неподдельный интерес новой знакомой, Дани неожиданно для себя поделилась с ней наболевшим.
— Вот как? Но это же Сезон, а вы — дебютантка! Разве ваше присутствие на балах не обязательно?
— Увы, нет. Семья должна представить меня их величествам и показать на Первом балу, но и только. Вот если бы за мной начал ухаживать какой-нибудь тьер! Тогда меня никто не посмел бы лишить балов. Ведь стоит тьеру пожаловаться, как…
— Я поняла! — кивнула Сесилия. — Знаете, у меня есть одна идея… Думаю, я смогу вам помочь, но меня уже зовут, сейчас просто не успею ею поделиться.
И вправду, к ним уже спешил слуга.
— Встретимся в зале после представления, хорошо? Я расскажу, что придумала.
И графиня де Верлари, ободряюще улыбнувшись Даниэль, вслед за лакеем отправилась к выходу в Бальный зал.
Даниэль проводила Сесилию взглядом, и краем глаза отметила, что девушек в зале оставалось совсем мало — человек пять или шесть. Значит, совсем скоро наступит её очередь!
Угадала — её пригласили буквально через десять минут.
Напыщенный от осознания собственной важности лакей отвесил ей короткий поклон и проводил к распорядителю.
— Тьера, — граф тер Аристи с явным неодобрением оглядел бальное платье Даниэль, — сейчас вы. Как только откроются двери, входите в зал и идёте к противоположному концу. Не доходя десяти шагов до их величеств, приветствуйте монархов придворным реверансом. Замрите, ничего не говорите, смотрите в пол, пока король не позволит вам встать. После чего можете выпрямиться и отойти назад и в сторону. Упаси вас Молчаливый, не вздумайте повернуться к их величествам задом! Пятьтесь, но осторожно. Падение сделает из вас посмешище, хотя вы уже и так… гм… Скажите, где вы нашли это платье? Как только графиня пошла на такое?
— Платье для моего дебюта — и фасон, и ткань, моя матушка выбрала лично.
Судя по выражению глаз графа, он ей не поверил.
Стало обидно — и за пренебрежительный взгляд, и за уверенность, что Дани сама пожелала надеть этот кричащий кошмар. Впрочем, не удивительно, ведь графиня де Маритт и её старшая дочь всегда одеты со вкусом, а младшую тьеру раньше в столице никто не видел. А если вспомнить, какую характеристику матушка ей дала, то не удивительно, почему граф уверен, что тьера сама себя так изуродовала.
Даниэль собиралась снять морок перед выходом, но скептическое выражение лица распорядителя заставило её изменить планы.
Она выйдет в розовом, как пожелала её мать! Пусть смотрят и смеются. А когда король позволит ей выпрямиться, она уберёт иллюзию.
Да! На глазах у всех — так она точно привлечёт к себе внимание и продемонстрирует уровень своей силы.
— Тьера, пора. Помните, что я вам говорил — глаза в пол, присели и не шевелитесь, даже дышите потише, пока вам не разрешат выпрямиться!
Мысленно фыркнув — в каком смысле, дышите потише? Это же не голос, как можно дыхание сделать «потише»?! — Даниэль расправила плечи, подобрала спереди юбку — чуть-чуть, чтобы видны были только носы туфелек, вздёрнула подбородок повыше, и как в сугроб с головой, шагнула через порог. И сразу её ошеломили величина зала, количество направленных на неё глаз, обилие огней и красок.
Дани сильнее стиснула зубы и продолжала идти, смотря прямо перед собой. От волнения она не различала детали, только некие цветные пятна там, впереди, где сидели король и королева.
Но по мере того как она шла, гул голосов становился всё тише, тише и тише. Пока не исчез совсем, пока в зале не повисла звенящая тишина.
Мысленно прикинув расстояние до их величеств, Даниэль решила, что пора. И присела в реверансе: колено правой ноги почти касается пола, спина прямая, голова опущена, взгляд строго вниз.
«Дышать потише»…
Тишина перекатывалась волнами, окутывала, давила.
Видимо, её появление произвело настоящий фурор. Или это всё платье?
Дани мысленно считала про себя, ожидая, когда король уже отомрёт и позволит ей отойти.
— Встань, дитя, — голос у короля оказался весьма приятный, бархатный такой.
Даниэль с еле сдерживаемым облегчением выпрямилась и подняла голову.
Его величество смотрел на неё с некоторым изумлением, словно не мог поверить своим глазам. Дани про себя горько вздохнула и поймала насмешливый взгляд её величества.
Это обожгло хуже, чем пощёчина.
Королеве смешно.
Неужели она даже не предполагает, что Даниэль никто выбора не дал, что этот наряд навязала ей матушка? А раз смеётся королева, значит хихикают и остальные…
Что ж, пора!
Девушка на секунду прикрыла глаза и развеяла маскирующее заклинание.
— А-а-х!!! — лёгким дуновением пронеслось по залу, отразилось от стен, поднялось под потолок и рассыпалось осколками.
Выражение глаз их величеств в мгновение изменилось, став, по сути, отражением друг друга: округлившиеся глаза, слегка отвисшие челюсти.
Лёгкая улыбка скользнула по губам Даниэль, и она отступила на шаг, собираясь отойти.
— Подождите, тьера, — отмер король. — Кто накладывал на платье иллюзию?
— Я сама.
— Сама?! Но как…, - его величество казался обескураженным, но смог взять себя в руки, — впрочем, не время и не место. Ступайте, тьера, сегодня ваш день! Проведите его с пользой, веселитесь, танцуйте!
Даниэль ещё раз присела в реверансе, только на этот раз не таком глубоком, затем сделала несколько шагов назад и только потом смогла перейти к группе дебютанток.
Как они на неё смотрели!
С долей опасения, с оттенком удивления и совсем не по-доброму.
Неужели в ней признали возможную соперницу? Странно, ведь она всего лишь вторая дочь! Наверное, не расслышали…
И родственники юных тьер, стоящие вдоль стен зала, вместе с другими высокородными аристократами и потенциальными женихами, пытались глазами прожечь в ней дыры.
Ей сложно было понять, что именно так потрясло присутствующих — ядовито-розовое платье, тёмно-лазурное, умение снимать иллюзии или всё вместе взятое.
Дани перевела дыхание, повернула голову вправо и обожглась о полные ненависти и обещания неминуемой кары взгляды Альбертины и матушки.