Глава 29

Я сидела, сжав кулаки, и чувствовала, как внутри меня закипает ярость. Снова. СНОВА!

Его слова, его тон, его самодовольная ухмылка — всё это подливало масло в огонь моего презрения к этому мужчине.

Он снова пытается манипулировать. Снова ведёт себя как скотина.

Он говорит так, будто я какая-то глупая кукла, которую он милостиво согласился взять в жёны.

Нет, это было слишком. Слишком даже для него.

— Одолжение? — прошипела я. — Ты считаешь, что делаешь мне одолжение? Я должна быть тебе благодарна? Я⁈ Тебе⁈ За что⁈ Ты, Клэйтон, просто очередной самовлюблённый эгоист, который думает, что весь мир крутится вокруг него!

Ты даже не пытаешься понять, что я чувствую, что я хочу. Какой тебе брак, какие, упаси господь, тебе дети⁈ Ты им психику сломаешь!

Если её сломал тебе твой поганый папаша, это не значит, что нужно продолжать эту традицию.

Ты думаешь, ты сможешь диктовать ребёнку условия так же, как сейчас пытаешься мне? Нет.

Твой ребёнок не будет твоей собственностью. Как и я. Я тебе не принадлежу. Никогда не принадлежала и не буду.

Зуб даю, ты никогда не был покорным ребёнком, и никогда не дождёшься от меня этого!

Клэйтон снова надменно поднял бровь, словно мои слова были забавной шуткой.

Но я видела, как его пальцы слегка дёрнулись, как будто он хотел сжать кулак, но сдержался.

Ага! Задела что-то, да, господин ректор⁈ Этого мало, это меня только раззадорило.

— Ты говоришь о договоре, о сделке, — сделав шаг вперёд, угрожающим голосом продолжала я рычать. — Но ты забываешь одну маленькую деталь: я не обязана играть по твоим правилам. Ты думаешь, что можешь манипулировать мной, потому что знаешь мою тайну?

Потому что я, якобы, должна быть тебе благодарна за то, что ты не выдал меня? Нет, Клэйтон. Ты ошибаешься. Я не боюсь тебя.

И я не собираюсь быть твоей покорной невестой, которая будет сидеть сложа руки и ждать, пока ты соизволишь обратить на неё внимание.

Хочешь сдать меня? Сдавай. Плевать. Я лучше умру, чем буду жить с тобой или рожать от тебя, хамло подзаборное!!!

Мужчина медленно поднялся со стула. Его глаза сузились от гнева.

Расковыряла я тебя, да, Клэйтон⁈

— Ты забываешь, кто здесь главный, Сабрина. Или Ксения. Или как тебя там, — стальным тоном процедил ректор. — Ты здесь только потому, что я позволил. И если ты не будешь вести себя соответственно, я могу легко изменить своё решение.

— О, как страшно! Ты можешь «изменить своё решение»? — я рассмеялась. Зло, саркастично, ядовито. — Ну давай, попробуй. Только помни, что я не та, кем ты меня считаешь. Я неглупая девочка, которую можно запугать. Я взрослая женщина, а не наивная адептка.

Ты даже не знаешь, через что я прошла в своей прошлой жизни. Я говорила тебе, что я могу быть тебе полезна как друг. А ещё могу быть страшна, как враг.

Я не боюсь последствий. Сдавай меня куда хочешь. Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, потому что я нужна тебе.

Я нужна тебе, а не наоборот, и лучше бы ты уже понял это и признал.

— Ты переходишь черту, Сабрина, — веско проговорил мужчина.

— Нет, Клэйтон, это ты перешёл черту, — глядя ему прямо в глаза, я гордо выпрямила спину и отступила на пару шагов ближе к двери. — Ты думаешь, что можешь управлять мной, как марионеткой? Ты ошибаешься.

Я не буду терпеть твоё высокомерие и твоё хамство. Ты хочешь, чтобы я играла роль невесты? Хорошо. Но играть её буду на своих условиях.

А если тебе это не нравится, то можешь искать себе другую дурочку, которая будет терпеть твоё хамское отношение. Я — НЕ БУДУ!

— Ты закончила? — процедил ректор сквозь зубы.

— Да, — я резко повернулась к двери и бросила через плечо. — Запомни, Клэйтон: научись уважать меня, а пока… можешь наслаждаться своим одиночеством. Ты мне на хрен не нужен, козёл высокомерный! Свадьба отменяется!

Дверь захлопнулась с громким звуком, триумфальным эхом разнёсся по коридору.

Я шла прочь от кабинета, чувствуя, как адреналин буквально выплёскивается из меня. Сердце билось как сумасшедшее, а разум в панике кричал: «Что ты натворила⁈».

Но я не сожалела. Ни капли.

Клэйтон получил то, что заслуживал. И если он думал, что сможет подчинить меня или сломать, то сильно ошибался.

Он сломать меня не мог.

А вот резкий удар под колени из темноты смог.

Я завалилась вперёд, лбом прошибая стену.

Искры из глаз были последним, что я увидела прежде, чем потерять сознание.

А нет, ещё голос. Голос Цецилии:

— Попалась, стерва. Попрощайся с этим миром, Сабрина.