Глава 42

Клэйтон долго смотрел на меня своими янтарно-ледяными глазами, в которых бушевала настоящая буря эмоций.

Я видела, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, как напряжены мышцы челюсти.

Было очевидно, что он не хотел соглашаться, но и отказывать почему-то сразу не стал.

А я, конечно же, продолжала «ныть» и «упрашивать».

— Это безумие, — наконец прошипел он. — Но если ты хочешь сыграть в эту игру… Так и быть. Но какой смысл?

— Тебе неинтересно узнать, почему она это всё затеяла? Все же говорили, что император души в своих дочерях не чает, а тут такое хитроумное убийство. Да и честно говоря, Цици не показалась мне криминальным гением, чтобы придумать такой сложный план. Ей явно кто-то помогает, или точнее, ею управляет. Я бы хотела узнать, кто это делает. А ты?

Клэйтон шумно вздохнул и резко развернулся, а после начал методично «собирать» тела в одну кучу. Конечно же, не руками, а с помощью дара.

Я наблюдала, как его магия заставляет исчезнуть за иллюзорной каменной стеной тела ненавистных мною братьев Куарц и сожалела только о том, что не отрубила коренастому его поганую руку, а ведь обещала!

— А она не может почувствовать твою магию? — насторожилась я.

— Ну конечно, нет, — усмехнулся Клэйтон.

Когда последний след из братьев исчез за магическим барьером, Клэйтон неожиданно подошёл ко мне и, приподняв мой подбородок, заглянул в глаза.

— Ты уверена? — его голос звучал хрипло. — Последний шанс отказаться. Я могу иначе всё у неё узнать. По крайней мере, попробовать. А если она какой-нибудь неожиданный номер выкинет? Я не могу повесить на тебя щиты — уж их-то она точно почувствует — сейчас на тебе ничего, кроме её ядовитой магии, нет.

— Кстати, она говорила, что лишила меня дара, это правда? — осторожно спросила я.

— Ты чем лекции слушала? — рыкнул Клэйтон. — Дара лишить невозможно, только связи с ним. Она его заблокировала у тебя и перенаправила на себя.

— Вот же стерва! — я стиснула зубы и кивнула. — Так и знала, что она соврала.

Он вздохнул, снова привязал мои руки к поручням стула (хоть и сделал узлы немного слабее) и скрылся в тени, растворившись в воздухе за своей фальшивой стеной.

Я осталась одна. В тишине. С капающей с потолка водой и собственным учащённым сердцебиением.

Дверь с грохотом распахнулась. С пинка, видимо.

— ГДЕ ВЫ, ТВАРИ⁈ — Цецилия ворвалась в комнату с абсолютно перекошенным от злости лицом.

Я заметила, что её нижняя губа действительно распухла и кровоточит — точь-в-точь как моя. А ещё — что мне очень не идёт злиться. Я прям как фурия какая-то выгляжу!

— Они… поссорились, — нарочно запинаясь и мямля, залепетала я и специально «сделала» испуганное лицо. — Твой стражник начал орать, что они трогают меня без спроса… а братья…

— Где эти братья, мать их? — подлетев ко мне, Цецилия, схватив меня за волосы, резко дёрнула вверх.

Мне показалось, она глаза мне на виски натянула.

— Уи-и-и, больно-о-о-о… Отпусти-и-и-и… Они… они сказали, что они братья Куарц, и такой бесталанной дуре не подчиняются, — я зажмурилась, притворяясь, что боюсь удара. — Твой стражник засмеялся и назвал их жалкими бандитами…

Цецилия отпустила меня так резко, что я чуть не перевернулась вместе со стулом.

— Идиоты! Кретины! — она начала метаться по комнате, а я начала опасаться, что она может наткнуться на «стену» Клэтойна. — Я им заплатила золотом! ЗОЛОТОМ!

— Они убили твоего… а потом переругались между собой и сбежали, — тихо проговорила я, побуждаю девицу вернуться ко мне и не маячить у той стены. — Говорили что-то про то, что ты их обманула…

— Ах так⁈ — Цецилия резко развернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло что-то поистине пугающее. Хотя что может быть пугающе того факта, что она даже к своему убитому стражу не подошла⁈ — Ну ничего… ничего… главное, что ты здесь.

Вернувшись ко мне, она наклонилась и с болезненной тщательностью проверила все узлы. Её пальцы впивались в мои запястья, проверяя, не ослаблены ли верёвки.

Затягивала их посильнее, так что все ухищрения Клэйтона пропали даром.

— Да не волнуйся ты так, Цецилия, — я сделала слабую попытку улыбнуться. — Куда я денусь? А вот если у меня руки почернеют и отвалятся из-за того, что ты кровоток мне пережала, я сбежать смогу. Так что ты бы так не усердствовала.

Цецилия фыркнула и выпрямилась, скрестив руки.

Наступила неловкая пауза.

— Цици… — осторожно начала я. — Раз уж мне всё равно суждено умереть, мне бы хотелось знать причину. Почему ты так ненавидишь отца, если всё это затеяла?

Она вздрогнула, будто я ударила её.

— Молчи! — прошипела она.

— Просто… я не понимаю, — я нарочно сделала голос тихим и жалким. — Он же император. У него столько забот…

— ЗАТКНИСЬ! — Цецилия с размаху дала мне пощёчину… И сама же от неё — вот же идиотка! — дёрнулась и зашипела, потирая щёку. У меня такой привилегии не было. — Ты ничего не понимаешь! Он… он…