Глава 55

За пару дней до свадьбы барон Элдридж устроил нам с Кайром сюрприз. Он вызвал нас в свой городской особняк. И, честно говоря, я рассчитывала получить от родителя благословение, но…

Как оказалось, барон желал очистить свое имя перед моим женихом. И потому подготовился.

В его кабинете, где по стенам висели портреты величайших артефакторов истории, царил привычный полумрак. А на столе перед ним, на маленьком золотом подносике, я увидела артефакт — аналогичный тому, которым когда-то проверяли Мэгги на невинность.

Я встала как вкопанная прямо на пороге. Внутри всё похолодело.

Папочка, вероятно, свято верил, что я до сих пор живу в общежитии при Академии, а не в доме жениха. И сейчас он собирался взять реванш и доказать лорду-маршалу, что уж младшая Элдридж фамилию не посрамит.

Кажется, мне предстояло стать очередным разочарованием для родителя...

— Я решил закрыть этот щепетильный вопрос заранее, — произнес отец ровным, сухим голосом, будто речь шла не о моей чести, а о сверке артефактов. — Чтобы в дальнейшем исключить любые недомолвки касательно условий нашего брачного договора.

Я смотрела на него, и всё внутри сжималось. Ну вот зачем он так? Кайр же вообще не понимал, к чему этот спектакль.

— Папа, — тихо попросила я, — не надо.

Он перевел на меня раздраженный взгляд:

— После того, что устроила твоя сестра, Лея, — надо.

Кайр рядом со мной даже не пошевелился. Только его ладонь на моей талии легла тверже, собственнически.

— Мне тоже не нужна никакая проверка, — произнес он спокойно. — Я абсолютно уверен в своей невесте.

Отец едва заметно скривил губы.

— Я бы предпочел опираться на факты. Мне будет крайне неприятно узнать после вашей свадьбы о том, что наша семья не выполнила свою часть договора. Тем более, вы сами когда-то настаивали на подобной процедуре.

Щеки обожгло стыдом.

Отец молча подвинул кольцо ближе к краю стола.

Кайр взял его двумя пальцами, усмехнулся — открыто и немного … предвкушающе — и в одно мгновение надел его мне на палец.

Как и полагается, несколько секунд ничего не происходило. А потом камень ярко вспыхнул!

Сердце с такой силой ударилось о ребра, что мне стало трудно дышать.

— А почему он зеленый? — спросила я в искреннем недоумении, глядя на Кайра.

Ну, правильно, кто как не он должен знать ответ на этот вопрос?

Но он лишь широко улыбался.

Зато отец первым обрел голос.

— Беременна?.. — выдохнул он. — Лея... ты беременна?

Губы его побелели, лицо вытянулось, в глазах мелькнул уже не гнев, а ужас.

— Как ты могла? — его голос дрогнул впервые за весь разговор. — Ты хотя бы понимаешь, что натворила? И от кого этот ребенок?!

Кайр одним плавным движением задвинул меня за спину, заслоняя от отцовского гнева.

Я услышала, как он коротко, почти неверяще выдохнул. А потом — счастливо рассмеялся. Да так, что у меня невольно защипало в глазах.Такого Кайра я еще не видела никогда.

С него в одну секунду слетело всё: жесткость, сдержанность, ледяная собранность и привычка держать чувства под замком. В его глазах горело чистое, ослепительное счастье.

— Даже я, — сказал он негромко, не сводя с меня глаз, — прекрасно знаю, от кого беременна моя невеста.

— Но Кайр!.. — я хотела возмутиться и спросить его, как же так вообще получилось-то?

Но это был откровенно глупый вопрос — я же сама в этом активно участвовала. Чувства смешались, мысли запутались, и я просто крепко его обняла.

Он подхватил меня на руки и прижал к себе с такой осторожностью, будто я внезапно стала самым хрупким сокровищем на свете.

— Лея... — выдохнул он, зажмурившись на мгновение и уткнувшись лбом мне в висок. — У нас будет ребенок.

У меня по щекам потекли слезы. Я даже не поняла, когда именно начала плакать.

— Кайр...

Он закружил меня прямо посреди кабинета, совершенно забыв, где мы и что происходит вокруг. А потом он остановился, чтобы жадно осыпать мое лицо поцелуями: лоб, щеки, нос, губы. Нежно, трепетно и благодарно.

За его спиной отец что-то говорил. Кажется, даже возмущался. Но я больше его не слушала.

Потому что в тот момент стало окончательно ясно: моя жизнь больше не принадлежит прошлому. Она принадлежит только мне и мужчине, который смотрит на меня как на самое главное чудо в своей жизни.

***

В утро нашей свадьбы всё вокруг тонуло в цветах, а особняк гудел, как большой роскошный улей.

Слуги сновали по коридорам с букетами, подносами и лентами. Где-то внизу спорили о винах, на лестнице кто-то чуть не уронил башню из цветочных корзин. Из сада тянуло утренней прохладой. Совсем скоро начнется праздник.

А в моих покоях безраздельно властвовала мадам Тиссо. Она порхала вокруг меня, поправляя жемчужный подол платья, пока ее помощницы доводили до совершенства и без того безупречный наряд.

Свое свадебное платье до этого дня я целиком не видела. Даже во время примерок мадам Тиссо просто завязывала мне глаза, аргументируя это тем, что ни у кого в столице нет такого вкуса, как у нее, и нечего портить шедевры моими любительскими идеями.

Так что сегодня я посмотрела на него впервые.

И замерла от восхищения.

Оно было невозможно прекрасным.

Плотный, текучий шелк цвета теплого жемчуга облегал фигуру с почти колдовской точностью, подчеркивая каждую линию и сохраняя ощущение абсолютной невесомости. Корсаж сидел идеально, открытые плечи казались особенно хрупкими на фоне сложной вышивки.

Длинные полупрозрачные рукава из тончайшей сетки были расшиты серебром и прозрачными кристаллами, складывающимися в едва заметные рунные узоры. Юбка спадала вниз мягкими слоями. Легкость, сияние и роскошь! Когда я делала шаг, длинный шлейф стелился по полу, как лунный туман.

Фата была тончайшей, длиннее самого шлейфа, и на ней искрился рассеянный блеск настолько мелких кристаллов, что они казались просто росой.

Моей прической занималась приглашенная королевская мастерица. И, к моему огромному облегчению, она не стала сооружать на моей голове ничего громоздкого. Лишь слегка завила пряди, позволив тяжелым глянцевым волнам свободно струиться по спине и плечам. Только естественная красота, в которой мягко мерцали тонкие серебряные нити.

Среди этого хаоса не терялась только Артида. Она стала моим якорем: подавала шпильки, отгоняла слишком суетливых служанок и то и дело смахивала набегающие слезы, глядя на меня с такой искренней гордостью, что у меня самой щемило сердце.

Внесли ювелирный гарнитур — подарок жениха. На самом деле Кайр мне его уже показывал. Накануне мы вместе спускались в родовую сокровищницу, где он дал мне возможность выбрать всё, что я захочу.

А затем сам достал диадему. Она была великолепна. Тонкое белое золото сплеталось в изящный венок из морозных листьев, усыпанный россыпью прозрачных бриллиантов и редких старинных изумрудов. Они вспыхивали при каждом движении, словно живой огонь.

— Эту диадему в день единения в храме надевали все женщины рода Вальгард, — гордо произнес он тогда и бережно опустил ее мне на голову.

Я вынырнула из этих счастливых воспоминаний, когда вокруг меня снова закружились мадам Тиссо, парикмахерша и Артида, которая всё же предложила немного выпить игристого и сменить мечтательное выражение лица на более торжественное.

В комплект к диадеме шли серьги-капли и браслет в виде свернувшейся змеи с изумрудной чешуей. А на шею легко потрясающее колье, где холодный свет бриллиантов идеально подчеркивал глубину центрального камня. Все элементы сочетались так безукоризненно, что я чувствовала себя настоящей принцессой.

Когда всё это великолепие на меня надели, мне наконец-то позволили подойти к зеркалу.

На мгновение я себя не узнала.

Я тихо вдохнула — и в груди так сладко сжалось сердце, что пришлось опустить взгляд, чтобы не расплакаться прямо сейчас.

Артида всё же всхлипнула.

Кажется, нашей реакцией мадам Тиссо осталась довольна. Она многообещающе хмыкнула:

— Это еще лорд Вальгард вас не видел! Как жаль, что свадьба закрытая, и весь город не сможет вами полюбоваться. Они бы еще лет двадцать сравнивали вас с другими невестами и не находили бы никого лучше.

***

Центральный столичный храм закрыли специально для проведения нашей церемонии.

Когда передо мной распахнулись огромные дубовые двери, я просто замерла на пороге. Внутри было так красиво, что казалось, сюда привезли все белые цветы мира!

Высокие своды терялись в золотистом полумраке, живые цветочные водопады ниспадали с колонн, а под потолком плавали сотни маленьких магических огней. В воздухе пахло не свечным воском и душными благовониями, а моими любимыми ландышами.

Музыка словно подхватила меня, и я сделала первый шаг, потом второй. Приглашенных гостей оказалось совсем немного. Кроме отца и Артиды я заметила трех статных мужчин, чьи лица были скрыты тонким мороком. Рядом с ними стоял лорд Тальсар — куда же без него!

А еще двоих гостей я уж точно не ожидала увидеть. Не каждый день встретишь короля и наследного принца, одетых настолько просто. Получается, они прибыли инкогнито? Но это точно были они! Короля я безошибочно узнала по профилю. А у его высочества он был точно таким же.

Как удобно, мелькнула у меня совершенно неуместная мысль, когда принц сменит отца на престоле, монетному двору даже не придется чеканить новые монеты.

Но стоило мне поднять взгляд, как всё остальное перестало иметь значение. Кайр ждал меня у алтаря. Наши взгляды встретились.

Расстояние между нами словно исчезло: в его глазах светилось столько счастья и такой жадной, отчаянной нежности, что я снова расчувствовалась и едва не заплакала.

Я подошла ближе, и он крепко взял мои ледяные пальцы в свои горячие и сильные ладони.

Жрец заговорил на древнем певучем языке. Я почти не слышала слов — только завораживающую мелодию его голоса, бешеный стук собственного сердца и тепло рук Кайра, которые едва заметно сжали мои пальцы, будто он сам едва справлялся с эмоциями.

Когда настал черед клятв, в храме воцарилась такая звенящая тишина, что огоньки под сводами, казалось, перестали мерцать.

Сначала мы повторяли за жрецом ритуальные фразы на древнем, забытом всеми, кроме церковников, наречии. А затем Кайр переплел свои пальцы с моими и заговорил уже от себя.

— До встречи с тобой моя жизнь состояла только из долга, и я не знал, что значит быть по-настоящему счастливым, — его голос звучал хрипло, пробирая до мурашек. — Ты стала моим светом. Я клянусь быть твоим щитом и опорой, что бы ни случилось. Клянусь беречь твою свободу, твое счастье и ту крошечную новую жизнь, что теперь бьется под твоим сердцем. Мой зверь, моя кровь и моя душа отныне принадлежат только тебе, Лея.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и Кайр наклонился, бережно поймав ее губами. Я сжала его руки в ответ.

— А я привыкла со всем справляться сама, — дрожащим голосом произнесла я. — Но ты научил меня не бояться. Я клянусь быть твоей тихой гаванью, когда весь мир будет требовать от тебя силы. Клянусь быть твоим светом, если тьма попытается взять верх. Потому что теперь мой настоящий дом и мое главное счастье — это ты.

Жрец благословил нас, и мы обменялись кольцами.

А когда настал черед поцелуя, Кайр притянул меня к себе, и его губы коснулись моих — медленно, глубоко, словно он хотел не просто украсть этот момент, а навечно отпечатать его в памяти.

И у меня внутри разлилось такое светлое, невесомое тепло, словно я действительно только что родилась заново.