ПОКА ВСЕ ДОМА

Серебристый Астон Мартин тормозит на дороге меньше, чем через полчаса после звонка. Станислав выходит из машины настолько злой, что уже успеваю пожалеть, что рискнула набрать именно ему. 

— Когда я говорил: держи меня в курсе дела — это не означало, что ты теперь можешь вызванивать меня, когда пожелаешь, — а вот и заметили мой плачевный вид. Просохнуть я, конечно же, еще не успела. Да еще и так замерзла, что зуб на зуб не попадает. Миллиардер удивленно вскидывает брови. — И что это значит?

— Р-решила по-п-плавать п-перед сном, — дрожа, бурчу я, стискивая к груди спрятанный катар. Согревает несильно, но хоть что-то.

К величайшему удивлению, Станислав стаскивает с себя пиджак и протягивает мне.

— Садись в машину, — какой требовательный тон. Вот будь обстоятельства другие, да ни в жизнь! Сейчас же с облегчением ныряю в салон.

Мой спаситель уже там и включает печку.

— Не заляпай сиденье, — не поворачиваясь, бросает он, защелкивая ремень безопасности.

— П-п-поздно, — утрамбовав завернутый катар на коленях, согреваю руки дыханием. Лето, блин! Тут никакое лето не поможет с холодными северными ночами.

Автомобиль трогается с места, а печка приятно ласкает околевшие ноги. Как же хорошо… кто бы только знал.

— Спрашивать, что ты тут делаешь в таком виде вероятно бесполезно?

— Абсолютно.

— Так и думал. Хорошо, задам тогда другой вопрос: чем обязан такой чести?

Немного отогреваюсь и, по крайней мере, перестаю стучать зубами.

— Потому что я помню только твой номер.

Водитель пока еще ни разу не повернулся в мою сторону, так что его ответы прилетают лобовому стеклу.

— Вот как. Интересно.

— Не обольщайся. Несложно запомнить. Если бы мой телефон оставался у меня — поверь, я бы не позвонила.

Собственно, да. Почему-то такие люди думают, что выделяться надо во всем — даже номера выбирают под стать: короткие, звучные и запоминающие. Пафосные, короче. Но уж что точно хорошо в них, такие легко откладываются в памяти.

— А что с телефоном?

— Покоится на дне Финского залива вместе с паспортом, кошельком и зонтиком.

Это что, смешок? Да ладно, этот человек умеет смеяться?

— А это что?

Если бы не быстрый кивок в сторону катара, вообще не поняла бы, что он имеет в виду.

— Бесценное сокровище.

— Это из-за него ты занимаешься ночным плаванием?

Я даже замялась.

— Нет, да… не совсем, — что за чушь? Варвара, что за чушь? А ну перестань нести околесицу. — Прости, что вырвала на ночь глядя. Чтобы не тратить время, одолжи налички на такси и высади. Я верну. Обещаю.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь возьмет тебя в таком виде.

— С этим я разберусь, — обидно, знаете ли! Какой такой вид? Я просто чуть мокрая… И да, прозрачная блузка прилипла к телу настолько, что выставляет на обозрение кружевной лифчик. Поспешно закутываюсь в пиджак.

— Согрелась?

Ух ты, почти человеческое обращение.

— Немного.

Вместо ответа Станислав прибавляет мощности на обогревателе и продолжает рулить. Вот уже кольцевая автомобильная дорога осталась позади, а мы все молчим. Через еще четверть часа подъезжаем к Петергофу, сворачиваем куда-то. Явно не туда. Мой дом в другой стороне.

— Куда мы едем?

— Ко мне домой.

От удивления чуть не роняю с коленей катар.

— Зачем?

— Предлагаешь высадить тебя в таком виде? А если кто-то увидит? Мне своя репутация дорога.

Ну, разумеется. Мы же так трепетно относимся к чужому мнению. Ничего не отвечаю, но начинаю злиться. Из крайности в крайность, как так-то? Дима плюет на общественные слухи и делает: что хочет и когда хочет. А его старший братец настолько трясется над именем, что в итоге тоже делает только то, что заблагорассудится лично ему. Оба командуют парадом как хотят. Отпадная семейка.

Съезжаем с общей дороги и пробираемся через кирпичные заборы, за которыми прячутся частные коттеджи. Уезжаем еще глубже и тормозим около бежево-кремовой высоченной изгороди. Ворота автоматически открываются, и я буквально ахаю.

Это даже не коттедж, это маленькая копия дворца. Большой (да какой там большой, огромный!!) жилой трехэтажный дом с гостевой пристройкой в тон забору. Темно-коричневые крыши контрастируют с панорамными окнами. Выложенная плиткой дорога огибает небольшое озерцо и останавливается возле парадных дверей. Дивная красота.

— Вот, значит, как живут современные миллиардеры, — присвистываю я, разглядывая при свете натыканных по периметру фонарей идеально выстриженные газоны.

— Это мелочи. Видела бы ты виллу на Сардинии, — с явной насмешкой отвечает Станислав.

Хвастается? Не похоже, скорее решил поиздеваться над простым смертным. Последнее берем в кавычки, разумеется.

— Отлично. Пока я подбираю слюни, заправляй самолет — полетели, — с тонной иронии отвечаю я.

— Как-нибудь в следующий раз, — Астон Мартин тормозит у входа. — Приехали.

Выходить из теплого салона ужас как не хочется, но меня буквально распирает от любопытства. Что же там внутри, если даже внешне это место напоминает музей? Выползаю из машины и мгновенно замерзаю по новой. Практически трусцой забираюсь по ступеням и залетаю в дом. Вау…

Ну да, музей. Только музей, в котором можно все трогать. Безумно красиво, все в таких светлых оттенках, что я мысленно сочувствую тому, кто тут убирается. Попутно представляю Станислава с тряпкой в руках и едва сдерживаю смешок. Нет, такая картинка ну никак не вяжется.

— Идем.

Белоснежная лестница с кованными позолоченными перилами, застланная темно-синей ковровой дорожкой. Даже как-то неудобно топтаться на ней в грязных балетках. И как я не потеряла их в воде? Снимаю обувь на ходу, за что в мою сторону прилетает очередной смешок.

Поднимаемся на второй этаж. Все в том же стиле: строгая классика в выдержанных светлых цветах. Хозяин дома распахивает одну из дверей.

— Заходи.

Присвистываю.

— Ну все, теперь я буду тут жить, — вырывается у меня.

— Сомневаюсь.

— Это шутка, если непонятно.

Гостевая… это что, гостевая комната? Одна единственная, которая по размерам больше, чем вся моя квартира (и это так на минуточку, квартира в центре!). Твою ж…

Помещение поделено на две зоны: спальню и гостиную. Дорогущая мебель, огроменный телевизор на стене, широкий диван, столики, тумбочки — это не описать словами. Вторую же часть комнаты занимает нереально большая кровать с кованым изголовьем. И это я себе домой выбирала большую, ага… эта раза в два больше. Человек восемь уместятся на ней и даже локтями друг друга задевать не будут.

Станислав направился еще к одной двери, которую я и не заметила сразу.

— Ванная там, приведи себя в порядок. Я поищу что-нибудь из одежды.

Нет, что он делает? Обалдел? Нельзя меня оставлять наедине с такой мебелью. Я же сейчас начну выносить все в окно. Не шелохнувшись, стою посреди комнаты ровно до его возвращения. Это не остается незамеченным, но отдельная благодарность — ответных колкостей не следует.

— Женского тряпья в доме нет, — Станислав бросает на диван мужскую рубашку. — Халат и полотенца на месте. Мокрые вещи оставь внизу. Спокойной ночи.

Хлопаю глазами и тугодумно пялюсь на закрывшуюся дверь. Обходительность точно не его фишка. Ну и пошел он. Достаю катар из мокрого пиджака и прячу под необъемный матрас, а сама наскоро стянув мокрые тряпки, залетаю в ванну.

— Да блин! — снова вырывается у меня.

Опустим то, что размеры ванной примерно как моя кухня. Но мрамор и лепка на потолках? Честно? Это издевательство… а если я что-нибудь сломаю?

Переминаюсь с ноги на ногу на холодной плитке. Какая глупость. Стою тут голая, и не решаюсь залезть в ванную. Ну что за бред? Черт с ним. Забираюсь внутрь и включаю краны. Ка-а-а-а-айф. Вот это кайф. А тут еще бутылочки разные: масла, пена для ванны, соль…

Отогреваюсь в горячей воде не меньше часа, наверное, перепробовав все. Отлично, теперь я пахну миндалем, мятой и… что это, пряности? Если добавлю шоколад, точно себя съем. Без особой охоты покидаю ванную, завернувшись в велюровый халат. Чувствую себя невесомым облачком. Может зря я все же отказалась от публичной жизни, а?

Переодеваюсь в принесенную Станиславом рубашку. Прекрасно, теперь мою пятую точку еле-еле прикрывает тонкая ткань. Вот сейчас как завалюсь в постель и усну беспробудным сном… А нет, стоп. Вещи. Велено отнести их вниз.

А внизу это, извиняюсь, где? Прямо на лестнице? Или вот на этом шикарном П-образном диване? Или на… о, боги милостивые — это что, кухня? Нет, это мечта. Я умерла и попала в рай…

Так, Варвара, соберись. Стоп, почему пахнет хлоркой? Елочки зеленые, бассейн. У него есть личный крытый бассейн. Все, хватит с меня достопримечательностей или точно слюной подавлюсь.

Бросаю вещи прямо в холле и собираюсь подняться обратно, когда замечаю приоткрытую темную дубовую дверь под лестницей. Приглушенный свет. Ах, это любопытство… Не стучась, проскальзываю внутрь.

Кабинет, я почему-то так и думала. Большой просторный кабинет, уставленный от потолка до пола книжными стеллажами. Повсюду красное дерево и… камин. Эх, моя маленькая страсть.

— Заблудилась?

От неожиданности подпрыгиваю, а Станислав буравит меня сердитым взглядом, сидя в кожаном кресле за огромным рабочим столом перед раскрытым ноутбуком.

— Я… это… там… — тьфу, ну что это такое? Пощечину себе что ли дать, чтобы не блеять. — Не знала, куда девать вещи, так что бросила их там, — тычу за спину. — Бросила — это я буквально говорю. 

Легкий кивок в ответ.

— Домработница займется ими с утра. Что-то еще?

Не а, вообще-то нет, но уходить не тороплюсь. Нагло осматриваюсь по сторонам, чем наверняка еще больше злю хозяина.

— Это отсюда украли твою реликвию? — наугад спрашиваю я.

— Именно.

— И где именно она находилась?

— В сейфе.

— Который…

— Это так важно?

— Вообще-то, да, — обиженно упираю руки в бока, но с опозданием вспоминаю, что именно на мне надето и одергиваю рубашку. — Ты меня нанял, если помнишь. И мне нужна вся информация.

— А конкретно?

Какой немногословный. 

— Все. Где она находилась, кому о ней было известно, кто имел доступ сюда, кто знал комбинацию сейфа.

— Это шутка? Кроме меня никто.

— Уже что-то, — киваю я и прохожу вглубь кабинета, утопая в высоком ковре. — А кто знал о сейфе?

— Никто.

Саркастически фыркаю.

— Сомневаюсь. Иначе мои услуги не потребовались бы.

Станислав чересчур громко закрывает ноутбук и выходит из-за стола. Переоделся, смотрите-ка. Никакого костюма, теперь на нем красуются легкие строгие брюки и футболка поло.

— Давай так: найдешь сейф, и я расскажу все, что потребуется.

— Найти? Сейф? Зачем?

— Хочу испытать тебя лично.

— Экзамен, значит? — недовольно прицокиваю языком. — Как трогательно.

— Всего лишь проверка, — засунув руки в карманы, Данилов лениво облокотился на краешек стола.

Отказаться или нет? Вообще-то, руки уже зачесались. Как же теперь не показать себя?

— Ладно, — киваю я, медленно меряя шагами комнату. — Вряд ли он большой. Зачем? Чтобы хранить сбережения? Для этого есть банки. Значит, ищем что-то небольшое. Сейф за картиной? Банально и скучно, — пристально вглядываюсь в каждую мелочь. Рамы на стенах, скульптуры и статуэтки на стеллажах. Книги… — Как много книг, — пальцем прохожусь по корешкам. — Ниже не смотрим, выше тоже. На уровне роста… — первую стену миновала без проблем, а вот на второй задержалась. — Ага, а вот эти повторяются…

Попытка — не пытка. Стучу по корешкам. Отдает гулом, значит внутри пустота. Победоносно отодвигаю на петлях “липовый” ряд книг и любуюсь на поблескивающую хромированную дверцу сейфа.

  Довольная собой, оборачиваюсь к Станиславу. Который смотрит далеко не туда, куда надо. Сдерживаю желание оттянуть рубашку и настойчивым щелчком привлекаю к себе внимание.

— Мои глаза находятся выше.

Непоколебимое спокойствие, даже в лице не меняется. Лишь одобрительно кивает, отрываясь от увлекательного зрелища.

— Неплохо, — отвечает он, обходя стороной стол, снова присаживаясь за кресло и раскрывая ноутбук. — Значит, придется сдержать обещание. Завтра подготовлю все и перешлю тебе.

Вот не нравится мне эта самодовольная ухмылка!

— Что не так?

— Все так, — отвечают, не поднимая глаз от монитора. — Больше не задерживаю. Спокойной ночи.

Да как бы ни так! Я же не дура. Уже подходя к двери, снова оборачиваюсь.

— А если серьезно? Сейф же найден. Где подвох?

В мою сторону прилетает взгляд, полный насмешки.

— Найден. Один из, и не самый важный. А их в этом кабинете два. Разговор окончен, у меня полно работы.

Чувствуя себя использованной и поруганной (хотя по факту, я же всё равно победила, разве нет?), возвращаюсь в комнату и падаю на постель. О, еще одно облачко… какое же оно мягкое. Не успеваю закрыть глаза, как тут же проваливаюсь в сон.

А просыпаюсь от яркого солнца, светящего в лицо. Эх, надо было шторы закрыть на ночь. Зарываюсь в подушку, но бесполезно. А почему такая мягкая постель? Открываю один глаз и осматриваюсь. Вот черт, я не дома. Почему я не дома? Ах, да… е мае…

Валяюсь на атласных простынях следующие полчаса и бездумно пялюсь в потолок, пока не раздается стук в дверь. В комнату заходит сухонькая женщина в годах с пучком на голове и в кружевном переднике. В руках стопка сложенных вещей. Моих вещей.

— Доброе утро, — здоровается она, кладя все на прикроватную скамейку. — Завтрак готов. Принести в комнату?

Завтрак? В комнату?

— Эээ… — мощно. Чувствую себя диснеевской принцессой.

Не дождавшись ответа, все решают за меня.

— Сейчас принесу. Станислав Николаевич просил передать: машина готова и может в любое время отвезти вас домой.

Что еще за улыбочки? Она что приняла меня за одну из его девочек-моделей?

— А он сам… где?

— Уехал.

— Уехал, — присаживаюсь на постели, почесывая голову. — Прекрасно. Не нужно завтрака, скажите водителю, что я буду готова через пять минут.

 — Как скажите, — согласно кивает домработница и уходит.

Торопливо натягиваю на себя вчерашнюю одежду: выстиранную и еще теплую после глажки, закутываю катар обратно в пиджак и спускаюсь. Мне снова предлагают позавтракать, но я совершенно не хочу злоупотреблять радушием хозяина. Все, валим из этого музея в родные пенаты. И как можно быстрее.

Только подъехав к дому, понимаю, что вчера лишилась и ключей от квартиры. Замечательно. Будем надеяться, что Ева дома. И она дома. Разъяренная как цербер и бледная как смерть. Да еще и укутавшаяся в мой любимый махровый халат.

— Я тебе задушу, — хрипит она болезненным голосом. — Полночи дозваниваюсь. Где ты шлялась?

— Лучше не спрашивай, — вздыхаю, с облегчением наслаждаясь скромным убранством родной квартирки. Не надо нам мраморных ванных, нам и тут хорошо.

Стаскиваю с ног балетки и бреду в комнату. Бережно кладу катар на комод и без сил падаю на кровать. Сейчас бы покурить, но лень даже вставать… А Ева между тем не отступает. Настырная болезненная девица.

— Да что случилось-то?

— Если коротко: я утопила вещи, пока гонялась за инкубом.

— И?

— И ничего. Теперь они где-то на дне Финского залива.

— И на охоту ушла вся ночь?

— Нет. Ночью я спала. Не спрашивай, умоляю.

Ева громко прокашлялась, утирая нос бумажными платочками. Что-то ей не становится лучше.

— Я-то не буду, а вот твой благодетель чуть дверь ночью не вышиб. Еле его спровадила.

— Дима?

— У тебя есть еще один поклонник?

— К счастью, нет, — отмахиваюсь я.

Одновременно с этим в дверь призывно звонят. Лишь бы не мой поклонничек, я сейчас не осилю допрос с пристрастием. Умоляюще смотрю на Еву. Та намек поняла.

— Попробую его выпроводить, — вздыхает она, скрываясь из виду.

Не успеваю попытаться подслушать, как слышу закрывающуюся дверь.

— Неужели так быстро отстал? — недоверчиво переспрашиваю я в пустоту.

— Расслабься, — Ева возвращается в комнату и бросает мне небольшую запечатанную коробочку. — Тебе презент.

Удивлено верчу ее в руках.

— От кого?

— От парня в куртке с эмблемой доставки, — ответ сопровождается громким чихом.

— Болезненная, свали отсюда. Не хочу заразиться, — морщусь я.

— Размечталась, — Ева беспардонно падает рядом на постель, сшибая меня локтями, и тыкает пальцем в коробку. — Открывай давай.

Вздохнув, распаковываю ее, стараясь не думать обо всех микробах, перекочевавших только что на постельное белье. С лежачего положения потрошить картон не особо удобно, так что мне на грудь падает новехонький серебристый смартфон, ключи и записка размером с визитную карточку. Последнюю перехватывает Ева.

— “Новый паспорт заберешь завтра в паспортном столе на Невском 174”. Без подписи, — чувствую, как меня прожигает любопытные сверла-буравчики.

— Скажешь хоть слово — получишь пендаль, — угрожаю я, присаживаясь поудобнее и рассматривая ключи. Эй, это же мои! От моей крошки! А вот телефон точно нет. Последняя модель, полная зарядка, вставленная сим-карта. Перепроверяю. Точно, мой номер. И как это понимать?

Не успеваю обработать полученную информацию, как в дверь снова звонят. В этот раз Ева добровольно подскакивает с кровати.

— Я открою.

А возвращается через минуту с еще одной коробкой, гораздо большей по размеру. Продолговатой и разноцветной.

Мои брови практически перекочевали на затылок.

— Да сегодня прямо день подарков.

Ева кладет посылку передо мной и присаживается рядом.

— Открывай, открывай!

Лучше бы не открывала. Мы вроде как бессмертные валькирии и достаточно в жизни чего повидали, но тут не удержались и почти одновременно с визгом подскочили с кровати. Тошнота подступила непроизвольно, а и без того болезненная Ева зажала рот рукой.

— Спокойствие, — я первой попыталась взять ситуацию под контроль. — Подумаешь, чего такого. Верно?

— Ага, — моя квартирантка, кажется, позеленела.

Чего такого, чего такого… Да ничего. У меня на постели сейчас лежит коробка с шикарными алыми розами, кишащими червями. С запиской. Чтобы прочесть послание, пришлось брезгливо выудить её из глубин двумя пальцами: 

“Как самочувствие после вчерашнего заплыва? Надеюсь, не простудилась? Такой-то прыжок. Повторить не хочешь?”