НОЧНОЕ РАНДЕВУ

Вредный и жирный фастфуд, с наслаждением съеденный за уличными столиками, вот что мне так необходимо! И вырваться в люди. Правда, с последним тут как раз проблемы. Митино ведь резервация несметного количества нечисти, прячущейся от вездесущих рук пантеона, так что с “людьми” тут проблемы.

Хотя они есть! И что забавно, преспокойно живут среди таких вот соседей. То время, что мы проводим в кафешке, превращается в некую квест-игру с банальнейшим названием: угадай, кто смертный. Чутье чутьем, но я с треском её проваливаю. Попробуй пойми: настоящая ли бабулька с внучком у кассы стоят или это престарелая вампирша на кефирной диете.

Сначала было дико неуютно, но Дима вел себя настолько расслаблено, что его настроение невольно передалось и мне. К тому же, рядом с ним мне в принципе спокойно (и что любопытно, никто не обращал на божественного отпрыска никакого внимания), так что отбрасываю ненужные мысли и наслаждаюсь отдыхом.

После сытного перекуса приходит идея наведаться в кино. Ну как приходит… мельтешащая на другом конце улицы табличка с надписью кинотеатра делает всё сама. Так что следующие пару часов проводим в романтичном полумраке зала за просмотром приключений юркого человечка в красном трико. Ага, как будто своих не хватает, но всё равно круто. Сто лет в кино не была.    

Обратно на улицу выходим, когда окончательно темнеет. Оставленный в машине телефон Димы раздраженно мигает и требует внимания. Стас, с десяток пропущенных вызовов. Нервно покусывая губу, слушаю разговор братьев.

Не услышать сложно. После того как обнаруживается, что я с Димой, громкие крики Стаса слышны даже если заткнуть динамики. Хорошо, свой телефон я оставила в цирке. Представляю, какая тирада вылилась бы на меня. А я же еще и не сдержалась бы и послала его к черту.

А вот Дима молодец, держится нормально. Отвечает спокойно и без повышенных тонов, любо-дорого наблюдать. Мне бы научиться его выдержке.

— По приезду ожидается буря? – спрашиваю я, когда разговор заканчивается.

— Она была бы в любом случае. Больше паники за твое внезапное исчезновение.

— И что… едем обратно? — всем видом показываю, как мне не по душе эта идея. Не хочу. Не хочу возвращаться.

Дима это видит.

— Придется, но можно ведь еще слегка отсрочить неминуемое, да?

Облегченно выдыхаю. И вот мы уже выезжаем с парковки торгового центра, съезжаем на главную дорогу и окольными путями тормозим у ворот парка, попутно заехав в продуктовый.

Митинский парк, как и много других мест, имеет за плечами свою историю. Поговаривают, что в многочисленных могильниках, оставшихся после заселения в древние времена, можно отыскать сокровища. Несколько раз даже предпринимались попытки, но кроме останков воинов найдено ничего не было.

А после местные жители и вовсе запретили любые раскопки, не желая осквернять свой город. Так что теперь там, где когда-то жило целое поселение, был возведен мемориальный зеленый памятник.

Но если по существу, то… парк как парк. Даже близко не стоит с раскрученными местечками в центре столицы, напичканными аттракционами, импровизированными сценами с представлениями и многочисленными забегаловками. Однако приятный и ухоженный. И немноголюдный в это время.

Находим укромное место возле реки и устраиваемся на огромном валуне. Из магазинного пакета достается упаковка пива, чипсы и мороженное. Мне же на плечи ложится мужской пиджак. Лето — это прекрасно, но в этом году оно холодное, а мы ещё и расположились возле воды.

Хотела купить сигарет (я ведь всё оставила в лагере), но Дима принципиально отказался их покупать. Сказал: “когда меня нет рядом, тогда и травись”. Его категоричность умиляла, но настаивать я не стала. И вот теперь мы сидим и разглядываем безмятежную водную поверхность. Пьем холодное пиво. Разговариваем. Ни о чем, если честно. Темы банальные, не затрагивающие неловких тем, и хоть я внутренне напряжена, сейчас мне очень комфортно.

А напряжена потому, что… жду. Хоть чего-то. Кафе, кино, в машине… уже было столько возможностей поднять разговор о как бы “нас” и ничего. Особенно в кино. Я всё ждала, что его рука ляжет на мою во время фильма или там какое едва уловимое движение будет… ничего. Даже сама (дура, да!) пыталась и присесть поближе, и коснуться ненароком, а толку ноль. Дима держится особняком. Абсолютным.

И вот я вроде бы болтаю ногами на краю валуна, слушаю его рассказы, а мысленно бешусь от такого поверхностного безразличия и размышляю о том, что мы сидим так близко, буквально плечом к плечу, нужно лишь…

Еще и этот завораживающий запах одеколона от пиджака. Мда… мне что-то знатно рвет крышу. Может Дима прав? Мы, женщины тянемся только к тому, что недосягаемо. А он сейчас для меня максимально недосягаем… и это бесит, честное слово!

Одна тема плавно перетекает в другую, третью, четвертую… Вот уже подобрались к интересующему меня вопросу: Бальдр. Его истинное имя. Что ж, я так и думала. Сыновья Одина — братья Бальдр и Видар. Блестяще.

И вот почему меня угораздило связаться именно с сыночками верховного аса? Нельзя было найти рыбок помельче? Представляю, как теперь негодует папаша.

— Так что случилось на самом деле?     

Разговор уж очень незатейливо подплыл к моей собственной персоне. Обычно я просто отшиваю любопытных и пресекаю все попытки залезть себе в голову, но не в этот раз. В этот раз не хочется.

— Если бы я знала, — разглядываю мысы ботинок, чтобы не поворачивать головы. Так проще ворошить прошлое. — Сигуль, Лера в смысле, всегда считалась вполне адекватной. У нас с ней и стычек особых не было, как с той же Тамарой. А однажды мы столкнулись с ней и, как мне кажется, больная голова уверовала в собственные догадки. Мол, я подслушивала её и теперь знала то, что знать мне не положено. С неделю ходила тенью, зыркала глазищами, пытаясь просверлить меня насквозь, а потом сорвалась с цепи окончательно. Набросилась на меня, вопила, что от меня одни проблемы… ну и…

Не вижу, но слышу Диму.

— Ты защищалась.

— Типа того. А что оставалось? Одним разбитым лицом Лера не хотела заканчивать дело. Извините, когда в меня тыкают копьем, инстинкт срабатывает непроизвольно.

— Ты рассказывала об этом?

— Само собой. Только вот меня уже тогда считали вспыльчивой и неуравновешенной, а Лерику не хватало совсем чуть-чуть до эталонного поведения. Так что сомневаюсь, что кто-то поверил.

— Ты бы не была тут, если бы не поверили.

— Не была бы тут, если бы были веские доказательства.

— И ты так быстро сдалась?

Смеряю его сердитым прищуром.

— А что, стоило лезть на рожон, чтобы еще больше усугубить положение? Жизнь оставили и на том спасибо.

— Не злись. Я просто спросил, — миролюбиво пихнул меня плечом Дима.

— А я просто ответила, — цежу едва ли не через зубы. — Это тебе ничего не будет, если накосячишь. Папочка всегда прикроет. А вот мы расходный материал, который не жалко. Давай закроем тему.

— Вот тут ты не права. Нам достается ничуть не меньше. “Папочка” не терпит пятен на имени.

— Да плевать, — допиваю пиво и тянусь за другой бутылкой. Мой собеседник же еле мусолит первую. И то верно, ему ещё за руль садиться.

— Знаешь, почему мы обосновались в Петербурге? Мало кому в совете понравилась затея с нейтралитетом, — крутит пальцем, как бы обводя место, в котором мы находимся. — Более того, разрешить им жить среди людей… ну, показалось, по меньшей мере, дикостью. Меня тогда поддержал только брат. Кое-как удалось сгладить углы и добиться сделки, но отцу очень не понравилось самоуправство. Цитирую его слова: “сделайте так, чтобы смотря на вас, мне не пришлось сгорать от стыда”. Мы подумали-подумали и решили, что уехать лучшая из идей. Разъехались и путешествовали, Питер был единственной точкой соприкосновения. Встречались изредка в городе. Я, вообще-то, был в Швейцарии, когда похитили копье. Но вернулся. Из любопытства.

— Любопытства, — хмыкаю невольно я.

— Его самого.

Вызывающе оборачиваюсь к нему.

— Ну и что? Ещё любопытно? 

— Даже не представляешь как, — подмигивание в ответ.

Зря я это. Неудачное решение и оба это быстро понимаем. Сидим теперь буквально впритык. Очень близко. Очень-очень близко. И смотрим друг на друга. Возникающее напряжение даже ножом не разрежешь, тут бензопилу надо брать. Я же вижу как он на меня смотрит весь вечер… И чувствую, как у самой внутри всё напрягается…

Бутылка выскальзывает из пальцев и с бульком ныряет в воду. Действует как ушат водички со льдом за шиворот. Дима первым отводит глаза.

— Не стыдно? Переводишь казенное имущество.

Протягивает мне третью на очереди из упаковки, но я уже не то, что пить не хочу — сидеть тут не хочу. Хотел же поцеловать! Ну вот и чего? Я что, первая должна идти навстречу? С каких пор девушки сами подкатывают к кавалерам? Да не подумаю!

— Поехали обратно, — вскакиваю с камня так резко, что едва не отправляюсь следом за многострадальным пивцом. Меня благородно удерживают, но не обращаю на это внимания. Спрыгиваю вниз и лечу к воротам, где остался “Ягуар”. Диме только и остается спешить следом, торопливо побросав всё обратно в пакет.

Вот мы уже у машины. Открываю переднюю дверцу, зависаю на какое-то время и с раздражением захлопываю её обратно. Нет, ну не в моих это силах — сдерживаться. Либо дайте немедленно покурить, либо я закачу сцену!

— Ты чего? — водитель как раз забросил пакет на заднее сидение и обошел машину.

   Мало понимаю зачем, но влепляю ему пощечину. Порыв души.

— Специально выбешиваешь? Я уже и так, и эдак… сколько намеков ещё надо? Решил поиграть в непристу…

Договорить не успеваю, потому что оказываюсь на капоте, вжатая Димой так, что выбивает дух. “Бедная машина” — успевает еще проскользнуть в голове, пока все мысли не улетают далеко и надолго, помахав на прощанье крылышком. Сознание начисто пустеет, когда я чувствую обезоруживающий вкус поцелуя.

Настойчивого, обжигающего… совсем не такого, что был в Петропавловской крепости. Тогда это было лишь “легкое неуловимое знакомство”, но если бы он и в тот раз отпустил контроль, я могла и не удержаться... Потому что сейчас контроля нет. Вообще. Напрочь. Вот от слова совсем. Не с той силой, с которой Дима прижимает меня и уж точно не с той требовательностью, с которой привлекает к себе… ещё и ещё ближе…

Перестаю дышать, забывая, как это вообще делается. Опережая события, обхватываю его ногами и руками, впиваясь ногтями в спину с такой силой, чтобы ничто не могло меня от него оторвать. Захочет прерваться, не позволю. Хотя он и сам не сможет. Мое тело чувствует это.

От мужского запаха и горячих рук, скользящих по коже, сносит крышу. Счастье, что никого нет поблизости. А может и есть, кто знает. Всё равно плевать. Уже не до этого. Мну его рубашку и не могу заставить себя ослабить хватку. Кажется, выпущу, и все закончится…

Целуемся до тех пор, пока тело окончательно не сходит ума и перестает повиноваться. В какой-то момент Дима чуть отстраняется, перехватывая меня за запястья. Мгновенно накрывает волна паники.

— Нет, нет, нет. Не вздумай… — вырывается у меня с хрипом. Только пускай попробует остановиться!

Нет, никто не собирается останавливаться. Меня всего лишь настойчиво тянут к заднему сидению. Даже в темноте приближающейся ночи вижу озорной блеск, беснующийся в голубых глазах и вот уже ватные ноги не проблема. Ни за что им больше не воспротивлюсь.

Едва помещаемся в тесном салоне, но и это не проблема. Такие места точно не предназначены для подобных мероприятий, но ничего... Захлопывается дверца, и я почти сразу оказываюсь сверху, с шумом снося макушкой крышу. Смеемся, не прерывая очередной волны поцелуев. Стаскиваю с плеча болтающийся пиджак, а за ним следом поспешно отправляется всё остальное. Но Дима не торопится.

Он дразнит меня. Долго дразнит, покрывая тело табуном улюлюкающих мурашек и бесконечных дорожек из поцелуев. Играет. Играет со мной и, по всей видимости, решает ещё заодно и отомстить за ту мою отчужденность. Терпеливо сношу всё, хотя по ощущениям вот-вот взорвусь. В какой-то момент не выдерживаю, практически умоляя. Только тогда надо мной, наконец, сжаливаются…