ОЧЕРЕДНОЕ ПОСЛАНИЕ

На мои крики сбежался весь цирк. Толпятся возле дверей, распихивая друг друга локтями, пытаются хотя бы просунуть голову в трейлер, а я так и стою оцепеневшая и рассматриваю кровавые разводы на дрожащей ладони. Катар, он забрал мой катар…

Любопытных бесцеремонно расталкивают и внутрь влетают Дима со Стасом. Одного взгляда на вываленные из рюкзака вещи достаточно, чтобы они всё поняли. Стас забирает у меня записку, Дима же требовательно прижимает к себе, заставляя оторвать глаза от измазанной руки, и ободряюще поглаживает.

— Ничем хорошим это не светит, — Стас отвлекается от записки и осматривает лежащий ошметок. — Сердце бессмертного, это точно. Но чье? — оборачивается к толпящимся в дверях. — Проверьте, все ли на месте.  

По-прежнему прижатая к Диме, ловлю поверх его плеча задумчивый взгляд Евы. Та топчется позади, но вперед сунуться не решается. Обычно её реактивности остается только позавидовать, хотя тут грех не растеряться. Все ведь произошло буквально у нас под носом. Хорошо, что с ней все в порядке. Не знаю, что со мной было бы, случись непоправимое…

Шум и голоса на улице становятся громче. Кто-то кого-то зовет, слышен топот ног. В дверном проеме появляется побледневшее лицо Ангелины.

— Вы должны это увидеть.

Не жду ничего хорошего и не хочу даже идти, но послушно плетусь следом, придерживая Димой. Чувствую на пальцах липкость, от чего становится ещё более мерзко. Непроизвольно держу руку на расстоянии. Стас замечает это и подает мне платок, только вот он не поможет. Тут нужен душ и железная мочалка.

Проходим через лагерь, который даже среди ночи мигает переливами многочисленных огоньков, и заходим через закулисный вход в главный шатер. Коридоры, уставленные рабочим инвентарем, выводят к главной цирковой арене, на которой собрался весь лагерь, рассыпавшийся полукругом и заворожено уставившийся наверх.

Тело немеет, едва и я поднимаю голову. На крепежных лентах, установленных специально для трюков гимнастов, висит тело Марины. Не просто висит — подвешенное головой вниз, ему точно придавали определенную позу. Одна нога подвернута, за вторую обмотана крепкая лента, а руки соединены ладонями вверх и прижаты к груди.

Глаза закрытые, лицо отстраненное и умиротворенное. Всю верхнюю часть одежды залила кровь, но настил под ногами чистый. Убили не здесь, а вот подвесили специально. Новое сообщение. Для меня.

— Сколько же это будет продолжаться, — выдыхаю в ужасе, отводя глаза и сглатывая застрявший поперек глотки воздух. Смотрю на Еву. — Понимаешь, что это значит?

Та кивает. Еще бы не понимала, это ведь одна из поз для тренировок. Только вчера моя строгая инструкторша заставляла меня вот так висеть. И это означает, что… он видел. Он наблюдал. Более того, он был тут.