Глава 14. Дора в беде

Дурман-трава расцветала еще в середине лета. Дивные белые колокола стояли вплоть до самых заморозков и источали тонкий обволакивающий аромат. По крайней мере, так ей рассказала тварь, вспоминая о своем доме, в саду которого она выращивала эти цветы.

Роза никогда не слышала о них и даже не представляла, где она сможет найти хоть одно соцветие, так необходимое твари.

Кроме того, оставалось неясным, зачем ей могло понадобиться что-то с таким говорящим названием. Дора ни за что не стала бы туманить разум Князя мороком, удерживать господина с помощью зелий или заклинаний. Но если это не для Князя, тогда для кого?

Чтобы выяснить правду, она перетрясла библиотеку в доме мужа, пытаясь найти хоть какое-то упоминание растения, но тщетно. Оставалась надежда на собрание книг в Белом замке, но сейчас, когда Князь вновь начал благоволить ей, прийти в замок самовольно, без приглашения — означало всё испортить.

— Ты найдешь Дурман-траву у моего дома. Уверена, сколько времени ни прошло, моим прелестным цветочкам все нипочем. Вот оно — бессмертие природы.

Где искать тот самый дом, тварь при этом умалчивала.

Впрочем, даже если бы Розе это было известно, то каким образом она смогла бы оправдать свое путешествие, Дора не представляла.

Под диктовку она составила письмо для Анастасии. Василь уехал по заданию господина, и единственным способом передать послание оставалось либо отправить гонца в проклятый замок, либо попросить об этом лично Князя. Тварь настаивала на последнем.

— И как ты себе это представляешь? — ехидно допытывалась Роза у черного силуэта в зеркале. — Я заявлюсь к нему без приглашения, суну письмо в руки, мол, я тут решила переписываться с подругой, почтовые голуби к ней не летают, так что вся надежда на вас, мой Князь?

Прошло уже три дня с того памятного вечера, и с тех пор она не получала от своего мужчины никаких вестей.

— Проклятый эфир! Ты всегда такая нетерпеливая, дитя мое? — тварь таинственно усмехалась в очередной раз, не спеша раскрывать подробности своего плана. — Да и потом, в Белый замок голуби очень даже летают. Вкладываешь одно послание в другое, и всё.

Роза разочарованно фыркнула, откидывая перо в сторону. Какой смысл с этим всем возиться, если она не увидит господина?

— Есть еще один вариант, дитя мое… — тварь подползла к самому краю рамы и низким голосом промурлыкала. — Можно сделать так, что ты окажешься в беде, и твое ненаглядное сокровище кинется тебя спасать.

— Что ты имеешь в виду? — по голосу твари было ясно, что ничего хорошего от ее предложения ждать не приходится, но, тем не менее, желание повидаться с Князем пересиливало здравый смысл. В прошлый раз удалось, так почему в этот все будет по-иному?

— Ну допустим, ты пошла в купальню и выложила свои камушки, — тварь пальцем указала на лежащий на столе холщевый мешочек с оберегами, — затем снова увидела эфир… как в тот раз, что я украла Зоркого. Ты ведь уже писала Князю, что я пыталась с тобой говорить.

— Всё-то ты знаешь… — поморщилась женщина, вспоминая неприятный разговор с господином, который произошел после памятного письма. Впрочем, те же самые воспоминания и затаившаяся обида и подбивали действовать. — Что дальше?

— Дальше я открою переход в эфир прямо в купальне, и ты в него попадешь. Как тебе?

— А ты так можешь?

Тварь захохотала в голос:

— Хороший вопрос, дитя мое. На самом деле, нет, не могу.

— Тогда как это осуществить?

— Ты сама откроешь его.

План Розе не нравился. Хотя бы тем, что в нём было слишком много нестыковок. Порожденье Эфира уверяло, что Князь ни о чем не догадается и быстро найдет ее, а открыть портал для самой Розы не составит большого труда, но в итоге Дора все же начала склоняться к тому, чтобы передать Князю письмо для Анастасии с гонцом. В итоге она так и сделала, к большому неудовольствию твари.

Два дня женщина сидела как на иголках, но никакого ответа не получила, ни от Князя, ни от принцессы.

— Надо было слушать меня. — укоризненно шипела тварь каждый раз, стоило Розе закрыться в своей комнате. — Женщина в беде ни одного мужчину не оставит равнодушной, Князь не исключение. Тем более, он считает тебя своей, а свое он привык оберегать.

— Откуда ты так много о нем знаешь? — не удержавшись, спросила Дора в ответ на очередную подначку.

— Мы старые друзья… были.

От этого ответа стало неожиданно горько. Как много она не знала о своем господине? Большая часть его жизни — загадка. Даже муж знал о повелителе больше, чем она. Наверное, именно желание приблизиться к скрытой от нее части жизни Князя и сыграло свою роль, потому что Роза наконец решилась.

— Хорошо. Я сделаю это. Что от меня нужно?

Оказалось, не так и много. Всего лишь отправиться в купальню.

Тем же вечером она приказала набрать большую ванну. Отослала служанок, сообщив, что в этот раз помощь не требуется, и, раздевшись, погрузилась в воду.

Минут пять ничего не происходило. Она лежала в воде, стараясь не тревожить поверхность жидкости лишними всплесками. Затем она уловила легкое зеленоватое свечение, от ванны начал подниматься дым, совсем как тогда, когда зеркало в тронном зале всосало в себя Зоркого.

Когда дым начал обволакивать ее, женщина занервничала. Какой нужно быть дурой, чтобы доверять порождениям эфира? Роза ругала себя, пытаясь сдержать эмоции, но с

места при этом не двигалась. Твердое намерение рискнуть и исполнить задуманное не могли изменить даже самые самоуничижительные мысли.

Дым рассеялся, а вместе с ним улеглась и буря, царившая в душе. Дора неожиданно поняла, что сумела-таки взять себя в руки и полностью успокоиться.

Водная гладь дрогнула, в ней отразился уже знакомый черный силуэт.

— Готова?

— Почему бы и нет, — пожала плечами Роза, поражаясь тому, что делает.

— Приложи руку к поверхности воды. Почувствуй уверенность в том, что ты делаешь. Пожелай оказаться в ином месте. Подумай о том, на что ты готова ради того, чтобы исполнить задуманное. Не торопись и не бойся, я буду помогать тебе с той стороны.

— Я и не боюсь, — это было чистой правдой. В тот момент она не боялась ничего на свете.

Роза закрыла глаза, проводя рукой по воде. Уверена ли она в том, что делает? Конечно, да. Она еще никогда в жизни не была ни в чем так уверена. Переносясь в эфир, она узнает наконец ту часть жизни возлюбленного, которую он так тщательно скрывал от нее. В каком месте ей бы хотелось оказаться? В голову пришла внезапная картинка. Князь у кроватки с маленькой Ледой, качающий ее, поющий ей колыбельную.

«В мире дивном и великом

Сон твой буду охранять…»

Воспоминание было таким ярким, что она даже почувствовала, как господин после последних слов старой песни притягивает ее и целует. Губы сами собой раскрылись, готовые принять его, хоть рядом никого не было.

Как же ей сейчас хотелось оказаться в том воспоминании! Ради этого она была готова действительно на все — не только на сделку с тварью, но и с самим Эфиром.

Все произошло мгновенно, Роза не успела даже глаз открыть. Твердая поверхность ванны неожиданно пропала, и она ухнула вниз, проваливаясь в пустоту. Сердце остановилось, отсчитывая секунды падения. Дора замахала руками, пытаясь сориентироваться в пространстве, но неожиданно всё прекратилось.

Распахнув глаза, женщина с удивлением поняла, что находится дома, в детской. Тот же потолок, стены, украшенные картинами с изображением животных. Вот только в большом окне не отражалось ничего, кроме мерного света и черно-белых лучей, пронизывающих насквозь пространство. Дора осторожно подошла к детской кроватке — та была пуста.

Что же это? У нее получилось? Она в эфире? Значит, и тварь где-то рядом… Только теперь до нее дошел очевидный изъян их плана. Как дать знать Князю, что она здесь, и ее надо спасать? Как ни странно, мысли о столь сильном промахе страха не вызвали, она лишь приняла это как должное и тут же отбросила в сторону. Комната была такой правдоподобной, что куда интереснее было попытаться изучить ее, чем сожалеть об уже сделанном.

А Князь… она подождет. В конце концов, теперь ей есть, чем заняться, а рано или поздно он обязательно появится, и тогда уж Роза никуда его больше от себя не отпустит.

Время текло тягуче. Она прошлась по комнате, заглянув в каждый шкафчик, и поражаясь, насколько все схоже с реальностью. Одежды на ней не было, но и поиски чего-нибудь, во что можно было одеться, не дали никаких результатов. И только открыв дверь, Дора поняла, как сильно ошиблась. За дверьми ничего не было. То есть, совсем ничего. Черная непроглядная пустота, рассеченная лучами света. За пределами комнаты, парящей в черноте, не было ничего. Роза шагнула обратно и захлопнула за собой дверь. И как же ей отсюда выбраться?

Посидев в детской еще немного, женщина снова выглянула наружу. Провела рукой, попробовала спустить ноги вниз. Страшно по-прежнему не было, скорее любопытно. Что

будет, если она упадет вниз? Сколько будет длиться падение, и есть ли предел этой бесконечной тьме?

Наверное, это все были происки эфира, который, как гласили священные тексты, туманил разум и извращал мечты, ведь, недолго думая, Роза оттолкнулась и прыгнула в неизвестность. Тьма приняла ее, словно обхватив за плечи. Ощущение свободного падения длилось лишь секунду, а потом она вновь приземлилась посреди детской, принадлежавшей маленькой Леде.

Роза повертела головой по сторонам и, не выдержав, рассмеялась.

— Бред какой-то… — прошептала она сама себе и снова подошла к выходу из комнаты.

На этот раз она разбежалась, чтобы отпрыгнуть подальше, но неожиданно зависла прямо в воздухе. Чьи то сильные руки подхватили ее, крепко удерживая за талию.

Роза замерла, наблюдая, как чернота вокруг едва уловимо меняется, окружающие ее лучи приходят в движение. Под ногами засветилась серебряная поверхность, уходящая в даль.

Огромный диск, зависший посреди бесконечной пустоты, наполненной лишь уже знакомыми двойными лучами.

Удерживающие руки чуть ослабили хватку и бережно развернули. Роза встретилась глазами с Князем, находящимся сейчас в своем истинном обличье. Первой мыслью неожиданно стало: «Интересно, а как выгляжу я?».

Не говоря ни слова, Князь поднял руку, призывая один из лучей. Моментальный рывок и ощущение холода, и вот они посреди его покоев в Белом замке.

— Расскажешь мне, что случилось? — осторожно спросил Князь.

В его голосе Роза уловила нотки волнения, но, как ни странно, ее это не тронуло. На душе по прежнему царило спокойствие и легкое равнодушие к происходящему. Даже осознание того, что она сейчас абсолютно обнажена, никак не побеспокоило.

— Я пошла в купальню. Оставила камушки вместе с одеждой, залезла в ванную, а потом просто упала куда-то вниз. Оказалась в детской, зависшей в каком-то "нигде".

— Нигде. Очень правильное слово, — грустно усмехнулся Князь. — Это был Эфир. А перед тем… перед тем, как ты упала, ничего подозрительного не было?

— Зеленый дым, — вспомнила Роза. — Совсем как тогда, когда тварь убила…

Она запнулась, поняв, что сказать, что тварь убила Зоркого, было бы не совсем верно. В конце концов, она сама видела слугу несколько раз в зеркале, и тот выглядел вполне живым, хоть и не вполне адекватным.

Князь растолковал ее запинку по-своему. Прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

— Ты, наверное, так испугалась…

— Мне совсем не было страшно, — честно призналась женщина. — Я знала, что ты спасешь меня.

Господин заглянул в ее лицо и усмехнулся.

— Ты под воздействием эфира. Нужно это исправить.

— Зачем?

Это было действительно непонятно. Впервые за долгое время она чувствовала себя спокойной и почти счастливой. Любимый был рядом, беспокоился за нее, все проблемы и переживания отступили на второй план, и ничего на свете не могло вывести из равновесия. Почти идеально. Почти.

Задумавшись на секунду, чего ей не хватает для полного счастья, Роза невольно прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Ты сейчас не совсем осознаешь происходящее.

— О нет, я все прекрасно осознаю, — женщина потянулась к одежде Князя, начав неторопливо, пуговицу за пуговицей, расстегивать застежки на мундире, затем приступила к ремню на брюках. — А вот вы, мой господин, похоже, не совсем осознаете, что я сейчас нахожусь перед вами без одежды.

Она никогда не делала того, что собиралась сделать сейчас. Никогда не разговаривала с правителем Осеннего леса в таком тоне и такими словами. И никогда бы не сделала, если бы не Эфир, заставляющий забыть о последствиях. Помогающий не думать и не сомневаться, когда она опускалась на колени.

Это было чудесно: и то, как господин впивался ей руками в волосы, и его глухие выдохи и раскрасневшееся лицо, и то, как он шептал ее имя, находясь на пике блаженства.