Глава 8

Настя

Приём, на посещении которого так настаивал Женя, проходил в самой мэрии. В детали я не вникала. Для чего потребовалась эта сходка сильных мира сего, интересно мне не было.

– Выглядишь так себе, – недовольно сказал Женя, когда я, наскоро приняв душ, надела платье и вышла к нему.

– Могу остаться дома, – ответила я совершенно серьёзно.

Терпеть его хамство я была не намерена. Мало того, что по его милости мне пришлось решать множество связанных с выступлением Арины организационных моментов и протрястись несколько часов в машине, так теперь ещё было нужно доверить сына приглашённой няне.

Спустя полчаса мы вошли в ярко освещённый зал. Мимо нас, неся поднос с бокалами, проплыл вышколенный официант в белоснежной рубашке и галстуке-бабочке. Мужчина с нависающим над поясом брюк животом поприветствовал мужа и перевёл на меня оценивающий взгляд.

– И почему вы раньше не выходили в свет? – осведомился он с полуулыбкой.

– Настя не любит бывать на виду, – вместо меня ответил Женя.

Ловко выкрутился, нечего сказать. Ещё бы упомянул, что на пять лет забыл о моём существовании, а потом решил стряхнуть пыль и примерить в качестве безделушки.

– Считаю все эти приёмы пустой тратой времени, – слащаво улыбнулась я в ответ толстяку. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на такую ерунду. Сегодня, например, я была вынуждена бросить свою ученицу на первых соревнованиях. Но Женя был так настойчив, что пришлось подчиниться. А теперь вот я разговариваю с вами и не могу понять, что тут забыла. Вам ведь нет до меня дела, мне до вас тоже.

Женя стиснул мой локоть. Интерес во взгляде мужчины стал живым. Моя фальшивая улыбка – ещё более сладкой.

– Настя немного не в себе, прошу нас извинить. – Он оттащил меня в сторону, повернул к себе. – Что ты творишь? – процедил он сквозь зубы.

– Немного правды этому сборищу не помешает, а тебе тем более. Не нравится? Мне тоже не нравится.

Заметив неподалёку официанта, я подошла и взяла бокал с шампанским. Сделала большой глоток.

– Только попробуй выкинуть ещё что-то подобное, – прорычал Женя, развернув меня к себе.

– И что будет, если попробую?

– Завтра твой центр пойдёт под снос. И это не пустые слова. Проверим? – Я сделала ещё глоток. Отвернулась. – Вижу, поняла, – Женя снова повернул меня к себе. – А теперь будь умницей. Молчи и улыбайся. Это всё, что от тебя требуется.

Продолжению разговора на ножах я предпочла шампанское. Развлекать господина мэра пикировкой в число выставленных им требований не входило. А для него именно развлечением наши разговоры и были.

Приём превратился в смотрины. Пять лет назад никому до меня и дела не было, а сейчас каждый норовил сказать какую-нибудь банальщину, считая себя при этом невероятно оригинальным.

Один бокал сменял другой, а я продолжала, чтоб его, улыбаться. Улыбаться и делать вид, что мне приятны все эти люди.

– Молодец, – шепнул Женя, когда от нас отошла дама в чёрном платье с нитью жемчуга на дряблой шее. – Умеешь, когда хочешь.

– Единственное, чего я хочу, – ответила я ему, – это уйти отсюда.

– С этим придётся повременить, – его ладонь соскользнула с моей поясницы на ягодицы. – А теперь подожди меня. Мне нужно обсудить наедине кое с кем пару важных моментов.

– Хоть десяток обсуждай, – бросила я и отошла от него.

Воспользовавшись тем, что вокруг никого не было, Женя хлопнул меня по заду. Я сжала ножку бокала. Несколько женщин стояли отдельно, о чём-то непринуждённо разговаривая. Дорогие платья, украшения: сказать, что выглядели они напыщенно и безвкусно, значило бы соврать. Они-то как раз были на своём месте.

– Подождите, – остановила я официанта.

Кажется, предыдущий бокал я взяла у него же.

Ничего не значащий для присутствующих, даже он смотрел на меня с любопытством. Ещё бы! Среди обслуживающего персонала уже прокатился слушок, что у мэра объявилась жена. Интересно, а наличие сына он как объяснит?

– Как Арина? – спросила я, набрав Веронике.

В Сызрань она выехала немногим позже, чем Воронцов повёз меня в противоположном направлении. Согласно расписанию, как раз должна была закончиться разминка перед стартом.

– Тебе честно? – до меня донёсся вздох помощницы. – Переживает, Насть. Запорола тулуп. И на тренировке у неё не заладилось. Этот тулуп…

Этот тулуп она могла сделать ночью с закрытыми глазами. Мне ли было этого не знать?! Самый простой из всех прыжков. А я вместо того, чтобы помочь ей справиться, молчала и улыбалась на чёртовом приёме. Молчала, чёрт подери, и улыбалась!

Попытка найти Женю ни к чему не привела. Да и нашла бы, что дальше? Я улыбнулась рассматривающей меня пожилой женщине, ещё одной, помоложе. Пузырьки шампанского щекотали язык. С каждым новым глотком музыка переставала быть такой занудной, как казалось изначально, а украшавшие зал вазы с цветами – такими вычурными.

– Попробуйте, – конфета была уже третьей или четвёртой. – М-м-м. – Я показала похожему на дворецкого мужчине на поднос. – У вас невыносимо кислая мина. Вам срочно нужны эндорфины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Он выкатил тощую грудь колесом. Я улыбнулась ему и запила шоколад сладким шампанским. Что там говорил Женя? Жить хорошо тогда, когда это приносит удовольствие? Отлично!

– Считаете меня хорошенькой куклой?

– Простите?

– Да ладно вам, – я махнула рукой. – Думаете, я не знаю? Голубоглазая блондинка в розовом платье… – я тихонько засмеялась. – Вы любите фигурное катание?

– Это красивый вид спорта, – тактично отозвался тощегрудый.

Боже! Безлико и предсказуемо.

– Красивый, – согласилась я со вздохом. – То, что показывают по телевизору, красиво. У меня было четыре сотрясения. Перелом лучевой кости левой руки… Но карьеру я закончила из-за травмы бедра. Красивый вид спорта, да… Произвольная программа фигуриста не длится и пяти минут. Но она длится больше, чем жизнь.

– Не уверен, что понимаю вас.

– А вы и не поймёте, – я усмехнулась. Посмотрела на поднос с конфетами и взяла ещё одну. Да гори оно всё синим пламенем! Сладкий шоколад, шампанское…

– Извините нас, – со скрытым гневом сказал подошедший Женя.

Явился не запылился! С ходу он взял меня пониже локтя и увёл от «дворецкого».

– Я тебя предупреждал?! – процедил он, когда мы оказались в уединённом уголке. – Какого чёрта ты меня позоришь?!

– Позорю? – я глянула на него из-под ресниц. Только хотела допить шампанское, Женя выхватил из моих рук бокал. Я переступила с ноги на ногу. Засмеялась, схватившись за пиджак мужа.

– Я получаю удовольствие. У-до-воль-ствие, – мурлыкнула я, прижавшись к нему, и сразу отступила. – Раз уж ничего больше не остаётся. Видишь, какая я хорошая девочка? Учусь у тебя.

Выругавшись сквозь зубы, он схватил телефон. Бросил, чтобы подогнали машину к главному входу.

Я рассматривала его лицо. Сколько раз я разглаживала подушечками пальцев завитки волос на его висках? На его груди? Сколько раз касалась губами живота и дорожки, устремляющейся от пупка к паху? Прошедшая мимо девушка в алом заискивающе улыбнулась. Сука! Все они суки. Неожиданно я увидела Женину секретаршу. Сдвинула брови.

– А эта что тут делает?

Муж проследил за моим взглядом. Я дёрнула его за лацкан пиджака.

– Трахаешь её?

– Ты что несёшь? – он перехватил мою кисть. – Напилась, так веди себя нормально.

– Пошёл к чёрту! – объятая резко вспыхнувшей яростью, я оттолкнула его от себя.

Он поймал мою вторую руку. Посмотрел в глаза и, ничего не сказав, потащил к выходу. Позади раздалось звяканье стекла. Я обернулась и увидела, как по столу на пол стекает шампанское из опрокинувшегося бокала. Женя приостановился. Посмотрел на меня снова, мотнул головой, ругнулся. Зал плыл, лица людей сливались в пятна, а руку жгло от жара его ладони. Почти забытое ощущение поползло от живота к груди.

Женя опять остановился. Нет, не он – я. Боже, похоже, шампанского впрямь было больше, чем нужно.

– Так что? Трахаешь?

– Хватит, Настя, – процедил он сквозь зубы. – Мы уезжаем.

Я криво улыбнулась. Когда-то я чувствовала себя Золушкой. А сейчас? Полночь наступила раньше положенного, карета превратилась в тыкву. Остались только коньки и обида.

Охранник уже ждал нас с верхней одеждой. На плечи мне легло новое, преподнесённое вместе с платьем пальто. От меня дорого пахло, на мне были дорогие вещи и дорогое бельё. Только дорогой я себя не чувствовала. Преданной – да, но не дорогой. Холодный воздух лизнул пылающие щёки, когда мы оказались на улице. Я вырвала руку из хватки Жени.

– Когда ты обратил на меня внимание, – сказала я, справившись с неожиданно накатившими злыми слезами, – я чувствовала себя окрылённой. А сейчас…

– Сейчас ты пьяная. Ненавижу пьяных баб.

– А я тебя ненавижу, – губы всё-таки дрогнули.

Отвернувшись, я побежала вниз по ступенькам. Голова кружилась, но было всё равно. Когда-то я покоряла ледяные арены, выполняла сложные прыжки. Так неужели не справлюсь с лестницей? Хотя бы с лестницей, раз уж с накатившими чувствами справиться не в состоянии.

***

Быстро преодолев расстояние от лестницы до распахнутого передо мной охранником внедорожника, я нырнула в салон. Глаза жгло злыми слезами. В чём я виновата?! Если бы не он, я бы, возможно, продолжила карьеру. Поставила бы на карту всё, но не отступила.

Передняя и задняя дверцы хлопнули одновременно, машина сорвалась с места.

Я чувствовала взгляд мужа, а сама упрямо смотрела в окно.

– Кого ты увидел во мне, когда мы познакомились? – повернулась я к мужу. – Ответь. – Он поджал губы. – Ответь, мать твою! Кого ты увидел во мне на тех соревнованиях?! Кого?!

В ответ на его молчание я горько усмехнулась. Что и требовалось доказать. С первой нашей встречи я была для него именно куклой. Красивой, гибкой, голубоглазой куклой.

– Ты ведь никогда в меня не верил. Никогда не воспринимал всерьёз. Ты… ты, как и все…

Губы его сжались плотнее, по скулам заходили желваки. Я качнула головой. Стало горько и смешно, захотелось осушить ещё пару бокалов, чтобы стереть из памяти этот вечер и взгляд Жени.

– Езжай быстрее, – бросил он шофёру. Я спрятала руки в рукава пальто. Самое худшее, что можно получить от того, кого любишь: равнодушие и отсутствие веры. Я всегда верила в него, а он в меня…

Прошлое

– Слушай, да откажись ты, – глядя, как я перебинтовываю ногу, с недовольством выговорил Женя. – На хрен тебе оно надо.

– В смысле на хрен? – подняла на него взгляд. – Это этап Гран-при.

– Да какая, к чёрту, разница! – уже с раздражением бросил он. – На тебе живого места нет. Займись чем-нибудь нормальным. Или тебе нравится убиваться об лёд?

– Тебе надо, ты и займись чем-нибудь нормальным, – я закрыла тюбик с мазью и, злясь, бросила в аптечку. – Давай закончим этот разговор.

Утренняя тренировка прошла не очень удачно. Полученный в конце прошлого сезона ушиб напоминал о себе всё чаще, и меня это начинало беспокоить. Но хуже всего были такие вот разговоры. Вместо того, чтобы поддержать, Женя жалел меня, предлагал уйти из спорта или хотя бы сделать перерыв. Перерыв, когда до чемпионата России оставалось всего-ничего! И сколько бы я ему не объясняла, что фигурное катание – не спорт, а моя жизнь, понять он этого не мог. Или не хотел.

– Ладно, – примирительно сказал он, подойдя ко мне, когда я встала. Обнял и поцеловал в висок. – Давай закончим.

Я вздохнула. Его тепло успокаивало, и я, уже не так сильно злясь, прижалась к нему.

– Это моя жизнь, пойми, Жень, – сказала я тихонько.

– Есть же другая жизнь. Без синяков и всего этого.

Мотнув головой, я подняла на него взгляд.

– Моя жизнь – это фигурное катание.

– А я?

– И ты, – я улыбнулась. – Ты и фигурное катание.

Настоящее

Машина пронеслась мимо дорогого ресторана в центре Москвы. Я только и заметила вывалившуюся из него компанию, а мы уже мчались дальше.

– Если бы не Никита… – начала было я и осеклась. Хотела сказать, что, если бы не сын, я бы прокляла день, когда мы познакомились. Я бы его самого прокляла.

– Что, если бы не Никита? Карьеру бы возобновила?

У этого мерзавца хватило наглости усмехнуться. А во взгляде читалось, что он думает. Всё равно бы у меня ничего не вышло.

– Я хочу шампанского.

– Хватит с тебя.

– Я хочу шампанского, – повторила я зло, с яростью. – У меня повод есть.

– И что же это за повод?

– Похороны, – язвительно процедила я. – Хороню свою наивность. Так что имею право. Ты кем меня считаешь, Воронцов? Своей собственностью? Своей тенью? Кем?! Только не говори, что я твоя жена. Это смешно.

– Пожалуй, – неожиданно согласился он. – Дёрнул же меня чёрт тогда. – Он скривил губы, прошёлся по мне пренебрежительным взглядом. – Ты никто. Если бы не я, так бы никем и осталась. Приехала из своей глуши…

– Сукин ты сын! – Я кинулась на него быстрее, чем успела понять, что делаю. Что было силы ударила по лицу, в плечо. Глаза обожгло слезами. Крупные, они градом потекли по щекам. – Мерзавец! – ударила снова. – Ты только рушишь всё! Рушишь и сам этого не замечаешь!

– Это ты всё рушишь! – крикнул он, схватив меня за запястья, и как следует тряхнул.

Я рванулась от него, принялась выкручиваться. Попробовала укусить его, но он тряхнул снова. Чем сильнее я вырывалась, тем крепче он держал меня.

– Евгений… – начал было охранник.

– Не лезь! – рявкнул он на него. Потом на водителя: – Сверни в переулок и останови машину!

Я принялась вырываться пуще прежнего. Шипела на него, царапалась, а он стискивал меня.

– Евгений Александрович…

– Я сказал, не лезь! Со своей женой я как-нибудь сам разберусь.

Сквозь стекло замелькали огни, а потом стало темно. Машина затормозила.

– Все вон! – голос мужа прогремел на весь салон. – Вышли все! И чтобы не совались, пока не разрешу!

Повторять не потребовалось. Не прошло и пяти секунд, как мы остались одни. Тенью в стекле мелькнул силуэт одного из охранников – и всё, время остановилось. На миг пальцы Жени сжались, и тут же я полетела спиной на сиденье. Он навис сверху. Раздражённый, злой и…

– Пять лет прошло, а ты всё так же хочешь меня, – процедила я ему в лицо. – Неужели не смог найти мне замену? Зацепила тебя девочка из глуши, да?

– Зачем что-то искать, если под рукой есть оригинал? – ладонь его опустилась мне на бок, злым было даже дыхание. Горячее, с нотками шоколада и коньяка, оно щекотнуло мои губы. Твёрдость его паха была настолько красноречивой, что руки покрылись мурашками.

Женя оскалился. Пальцы стремительно взлетели вверх, к моему лицу.

– Дрянь, – процедил он, склоняясь ниже. – Лживая, но красивая дрянь.

– Значит, всё-таки красивая? – я схватила его за галстук и дёрнула. Он зашипел, ругнулся и пригвоздил мою ладонь к сиденью.

– Что дрянь, не отрицаешь?

– А зачем?

Женя криво усмехнулся. Втянул носом воздух у моего виска, прикусил мочку уха. Ещё сильнее. Вобрал в рот серёжку и снова прикусил. Я едва не задохнулась от пронзившего меня возбуждения. Стремительное, оно охватило меня так внезапно, что я не успела удержать стон. Закрыла глаза, почувствовала ухмылку в висок.

– Скотина.

– Лживая дрянь, – от его шёпота у меня по коже пробежали мурашки.

Плевать стало на слова, на задравшееся платье и на его наглую уверенность, что ему можно всё. Стон стал ещё громче. И всё-таки я попыталась вывернуться. Толкнула его, но всё, чего добилась – жёсткой хватки на запястье. Коленом он раздвинул мои ноги. Распятая под ним, я тяжело дышала и не могла заставить себя сказать решительное «нет». Он чувствовал это.

– Кто ещё кого хочет, – он стиснул моё бедро, согнул ногу в колене.

Я дёрнулась. Разум взял верх. Но по взгляду Жени было ясно – пути назад нет. С рычанием он задрал моё платье до живота. Рванул трусики. Кружево врезалось в кожу. Он выругался и просто сдвинул их в сторону. С нажимом провёл пальцами между ног. Я с жадностью втянула ртом воздух одновременно с тем, как его пальцы оказались внутри.

– Ты всегда текла, когда я тебя трогал, – просипел он, проникая глубже.

Радужка глаз стала тонкой каймой вокруг черноты зрачков.

Ещё глубже.

– Я-то, дурак, думал, что только когда я…

– Пусти! – прошептала я, опомнившись.

Он не то, что не отпустил, – сделал несколько резких движений. Только на миг выпустил мою руку. Звук расстегнувшейся ширинки, свет лампы, чернота глаз…

– Сволочь! – всхлипнула я.

Он вошёл в меня резко, грубо. Шумно втянул носом воздух, с рыком выдохнул и принялся быстро, ритмично двигаться. Лампа мелькала перед глазами, всё вокруг плыло. Я чувствовала его внутри, слышала его шумное дыхание и проваливалась в бездну. Реальность или сон? Он сипел мне в ухо, трахал меня так, что мне было больно и перед глазами плясали чёрные точки.

Я до крови прикусила губу, пытаясь сдержать стон. Соприкосновение тел было быстрым и обезличенным, словно он не хотел касаться меня, но не мог иначе. И я не могла – тело само выгнулось навстречу. Из-под ресниц я посмотрела на него и провалилась в темноту.

– Ты во всём виновата, – просипел Женя, подавшись вперёд. – Ты, Насть.

Я мотнула головой и подалась к нему. Тепло внизу живота стало невыносимым, по бёдрам растёкся жар. Устремился к груди, в колени. Его движение, мой вскрик…

– Сука, – прошипел он.

Я всхлипнула. Дошедшее до предела напряжение лопнуло. Забывшее, что такое живое наслаждение, тело сдалось мгновенно. Предательская дрожь накатывала волна за волной. Я кончала, глядя ему в глаза.

– Я ведь тебя любил, дрянь, – прорычал он сквозь зубы. Сдавил мою руку. – Любил, – толчок в меня.

Его стон, рычание, пульсация внутри. Я снова всхлипнула. Шевельнула губами, но сказать ничего не смогла – только застонала. Я его тоже любила. Когда-то. Когда-то или…

– Ты не способен любить, – я ухватила его за лацкан пиджака и, пьяная, притянула ближе. Его губы оказались на моих. – Ты не способен любить, – повторила я на выдохе.

Он прикусил мою губу. Быстрый поцелуй и пустота. Я закрыла и открыла глаза. Уставилась в потолок машины. По голым ногам прошёлся холодок. Хлопнула дверь. Я осталась одна в салоне огромной машины. Между ног было влажно, живот ныл, сердце колотилось.

– Это я тебя любила, – прошептала я одними губами. – А ты… ты меня убил.

***

Женя

В машину я не вернулся. Оказался бы снова рядом с ней… Чёрт знает, что сделал бы! Кровь кипела, нутро жгло, удовлетворения не было, хотя образовавшаяся в башке пустота после накрывшего оргазма не проходила долго. Взял бы её и тряс, пока не ответила бы внятно, какого хрена?! Какого, чёрт подери, хрена она полезла на другой член?! Чего ей не хватало?!

– Отвези мою жену домой, – приказал я водителю. Тот курил, стоя в отдалении с одним из охранников. – И проследи, чтобы она оказалась в квартире. Будет просить остановиться – игнорируй. Никаких остановок.

– Хорошо, – он затушил сигарету. – Что делать, если она не захочет идти домой?

– Заставь. Можешь отнести, если потребуется. Думаю, справиться с ней ты в состоянии.

Кивнув, он пошёл к машине. Я проводил его взглядом. Перед глазами у меня видением маячило лицо белокурой стервы. Ангельское, чёрт подери, лицо. Глядя в её чистые, небесного цвета глаза, сложно было представить, что она способна на предательство. Только напоминание о том, что у неё внутри, ждало дома. Её четырёхлетний мальчишка. Никита. Хорошо постарался мой дружок, ничего не скажешь.

– Вызови другую машину, – бросил я, не глядя на оставшегося со мной охранника.

К нам подошёл второй. Внедорожник мигнул фарами, сдал назад.

Я думал, что забыл. Ни черта не забыл. Ни сладковато-персиковый запах её кожи, ни чувствительную точку у мочки уха.

Чтобы справиться с подступившими к горлу яростью, ревностью и досадой, я поглубже вдохнул. Ни хрена не помогло. Её голые колени и задранный до впалого живота подол розового платья не шли из головы. Тонкая лодыжка, валявшаяся на полу туфля…

– Придётся немного подождать, – закончив разговор, сообщил охранник. – Водителю потребуется минут десять, чтобы доехать.

Я кивнул. Возникшую мысль о том, чтобы пропустить пару стаканов виски в ближайшем баре, пришлось отогнать. Слишком видная у меня была рожа, чтобы запросто завалиться в забегаловку и не получить на утро с полсотни желтушных статеек. Но выпить хотелось чертовски. Казалось, не избавлюсь от её запаха, вкуса её кожи – рехнусь.

– Найди мне бутылку виски, Иван. Хорошего выдержанного виски.

Охранник озадачился. Можно подумать я, блядь, непонятно выразился. Только что я трахнул на заднем сиденье женщину, встреча с которой за несколько месяцев сделала из меня пустоголового идиота и, если судить по произошедшему, время мало что изменило. Изначальная цель возымела побочный эффект.

– Сходи в магазин и купи бутылку виски, мать твою! – рявкнул я зло. – Что непонятного?!

На сей раз до него дошло. Только он скрылся из виду, я пошёл к видневшейся в темноте детской площадке.

– Вот скажи, с тобой бывало: понимаешь, что не должен, а всё равно делаешь? Знаешь заранее, что будешь жалеть, а толку никакого. ­– спросил я у Ивана, когда он вернулся.

Тот хмыкнул.

– С кем не бывало? Особенно в отношении женщин, если вы об этом.

Теперь хмыкнул я. Переступил через ограду и, подойдя к лавке, стряхнул опавшую листву. Сиденье было мокрым, пришлось забраться с ногами и сесть на спинку. Хорош мэр, чёрт подери. Но было плевать. Иван закурил. В голове мелькнула грешная мысль присоединиться, но с этим делом я завязал сразу же после армии. Не стоит баба того, чтобы начинать. Тем более Настя.

– Ты знаешь, когда я Настьку впервые увидел… – я задумчиво посмотрел в темноту. – На ней было белое платье. И музыка играла такая нежная… Мне даже подумалось, что это ангел. Ангел, чтоб её…

– Простите меня, конечно, но ангелы – существа бестелесные. А у вашей жены с этим всё в порядке. Так что на вашем месте я бы радовался, что никакой она не ангел.

Этот парень умел разбавить ноткой рационального юмора даже самый серьёзный разговор. Это было одно из многих его достоинств.

Сырой воздух холодил руки. Потирая пальцы, я наткнулся на надетое несколько дней назад кольцо. Обручальное. То самое, избавиться от которого я так и не смог.

Бестелесная… Пах стал твердеть, едва я мыслями вернулся в машину к постанывающей на кожаном сиденье Настьке. Порочный ангел. Паршивый у меня оказался друг. Но говорят же – сука не захочет, кобель не вскочит.

В тишине мы просидели несколько минут, потом послышалось шуршание пакета.

– Вы виски то будете? – Иван протянул мне бутылку.

Никак это не прокомментировав, я забрал её у него. Перекатил из руки в руку и откупорил. Нюхнул. Честно говоря, пить уже не хотелось, но я всё равно сделал пару глотков. Как ни странно, виски был приличный. Глянул на этикетку. Ещё бы. Бренд и выдержка говорили сами за себя. Пятнадцать лет назад я и представить себе не мог, что смогу такое себе позволить. М-да…

На щёку упала капля, за ней вторая. Я сделал новый глоток.

– Простите, что лезу не в своё дело, Евгений Александрович, – снова заговорил Иван, – но вы же понимаете, время идёт. Тянуть нельзя.

– Если кто и имеет право лезть, так это ты. Я всё понимаю, Иван. Но, чёрт подери… – я угрюмо хмыкнул, тряхнул головой. Дождь усиливался, виски обжигал горло. – Если бы не Миша, я бы скорее яйца себе отрезал, чем пустил её обратно в свою жизнь. Стерва. Красивая, лживая стерва, вот она кто. Никакой не ангел.

– И всё-таки за пять лет вы так и не оформили развод.

Что тут было сказать. Нечего.

– Просто не забывайте, что времени всё меньше. Каждый день на счету.

Темноту рассеял свет фар. Я встал с лавки. Машина как раз въехала во двор и остановилась.

– Сегодня я переночую в квартире Мишки, – предупредил я перед тем, как пойти к автомобилю. Да, это было самым лучшим решением из всех, что я принял за сегодняшний день, а может, и за всё время с тех пор, как в мою жизнь вернулся падший ангел с обманчиво наивным взглядом голубых глаз.