Глава 3

– Даша, отнеси эти документы Владимиру Викторовичу, – протягивает мне папку Анжела Артемовна в конце рабочего дня. – И, наверное, на сегодня ты свободна.

– Хорошо, – беру у нее из рук папку и послушно киваю.

Выключаю компьютер и достаю из шкафа пальто, выходу к лифту и поднимаюсь на самый верхний этаж. В конце коридора находится кабинет генерального директора, и я бойко шагаю в его сторону, цокая каблуками.

Открываю двери. Секретаря на месте нет. Я вошла, покрутилась возле ее стола, а потом подошла к двери кабинета моего мужа и робко постучалась. Ответа не последовало, наверное, надо было стучать громче, но я просто открываю двери и просовываю голову в комнату.

В самом дальнем углу кабинета стоит массивный письменный стол, за которым сидит мой муж и подписывает документы. А его секретарша стоит над ним, наклонившись неприлично большим декольте чуть ли не к самому лицу. Она подсовывает ему все новые бумаги на подпись, делая вид, что ничего особенно нет в том, что ее сиськи разве что не легли еще ему на лицо. От такой наглости я немного обалдела. А потом, разозлившись, вошла в кабинет, громко хлопнув за собой двери.

Раздавшийся грохот произвел как раз нужное воздействие. Вова поднял взгляд, фокусируясь на моей фигуре, а эта грудастая нахалка выпрямилась, не без кислой гримасы на лице.

– Даша? – Первым среагировал мой муж. – Что-то случилось?

– Анжела Артемовна просила передать вам эти документы, – сказала, подходя к столу, и положила папку на стол.

– Спасибо, – сказал Вова, даже не взглянув в сторону папки. – Татьяна, оставьте нас наедине, пожалуйста. – Обратился он к секретарше, которая вышла из комнаты, виляя бедрами.

Мужчина встал из-за стола и подошел ко мне. Обхватил мою талию руками, притягивая к себе. Заботливо поправил прядь волос, выбившуюся из прически, заправив ее за ухо. Так ласково и по-собственнически. Приятное ощущение комфорта и безопасности разлилось по телу.

– Ты скоро освободишься? – Спросила, заглядывая ему в глаза, в которых привычно горело желание.

– Уже освободился, – ответил, наклонившись к лицу и целуя в щеку. Его дыхание обожгло кожу, а губы коснулись мочки уха, а потом прошлись по шее. Приятные мурашки поползли по коже.

Гудок телефонного аппарата на столе отвлек мужа от столь приятного занятия. Он нехотя оторвался от меня, отстраняясь, чтобы дотянуться до кнопки на телефоне.

– Да? – Спросил громко.

– Владимир Викторович, – отозвалась заботливая Татьяна. Вот же сучка, просили ведь оставить наедине. – Вылет завтра в восемь тридцать, билет отправила вам по почте.

– Спасибо, – отозвался Вова, отключая связь.

– Вылет? – Спросила я удивленно.

– Да, любимая. Прости, что не сказал раньше, сам только сегодня узнал, что придется уехать. – Вова провел рукой по волосам, запуская пальцы между прядей, приятно поглаживая мою голову. – Это не на долго, думаю, за четыре дня справлюсь.

– Понятно, – киваю, соглашаясь. А что мне остается? – Поедем домой?

– Нет, домой мы не поедем. Сегодня открытие выставки, и ты едешь со мной.

Он все еще перебирает пряди моих волос пальцами, а я и не думаю отстраняться.

– Но мне надо переодеться, наверное, – возражаю мягко.

– Ага, надо. – Отзывается муж. Он отрывается от моих волос, подходит к шкафу. Открывает его и достает чехол для одежды, в котором явно что-то упаковано. – Можешь переодеться в ванной, прямо тут. – Мужчина протягивает мне платье и кивает в сторону небольшой двери.

За дверью оказалась маленькая ванная комната. Я достала из чехла черное платье, расшитое стразами, быстро переоделась и подправила макияж. А потом вышла к мужу, который прошелся по мне жадным взглядом, рассматривая меня всю.

Вместе мы спустились на лифте и он, так же бережно, как и всегда, помог мне сесть в машину. Наверное, еще никогда и не с кем я не чувствовала к себе такого трепетного отношения. Непривычные ощущения, но приятные. Вот и сейчас, сидя рядом с ним на заднем сидении автомобиля, он, будто невзначай, сжимает мою руку, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону, отчего по коже бегут приятные мурашки. И снова ощущение защищенности разливается по телу.

Машина останавливается возле высотного здания. Муж помогает мне выйти. Впереди – стеклянные двери, за которым видна собирающаяся публика. Одно из мероприятий, на которых моему мужу надо присутствовать. И, конечно, мы уже не раз бывали вместе на подобных сборищах.

В холле здания царит расслабленная атмосфера, играет непринужденная музыка, красиво одетые женщины и мужчины прогуливаются мимо расставленных на специальных постаментах картин. Не знаю, кто художник, я не сильна в современном искусстве. И даже, наверное, не смогу понять, что пытался сказать нам автор этих работ, на которых пятна краски разного цвета сплетаются между собой, изображая причудливый узор.

– Милочка, могу я похитить вашего мужа на пару минут? – Обратился ко мне высокий брюнет в темно-синем деловом костюме. Его лицо кажется мне знакомым, наверное, мы уже виделись на каком-то из приемов.

– Я не на долго, – повернул Вова голову в мою сторону. – Посмотри пока вон те картины. – И он указал в сторону дальней стены, на которой были вывешены «шедевры», подобные тем, что мы уже видели.

– Хорошо, – кивнула в ответ и пошла в указанном направлении.

Рассматривая картины, я не сразу обратила внимание, что уже не одна. А, когда поняла, кто рядом со мной, вздрогнула от неожиданности.

– Ты самая красивая женщина в этом зале. – Прошептал Дима, наклонившись к моему уху. Вибрации его голоса привычно прокатились по телу, вызывая целый спектр чувств. Испуг сменился удивлением, а потом в голове промелькнули воспоминания о нашей последней встрече.

Медленно я повернулась к нему лицом, обжигаясь о горящий взгляд черных омутов. Он смотрит на меня так, словно хочет сожрать. Так хищник смотрит на добычу. Но я привычно не могу отвести взгляд от его лица, чувствуя, как тело реагирует на его близость.

– Пойдем, – говорит он, аккуратно берет меня под локоть. А я отчего-то послушно иду с ним.

Он ведет меня в одно из подсобных помещения, заводит в комнату и закрывает за нами двери. А потом, не давая мне и слова сказать, впивается в губы, придавливая к стене спиной и сжимая талию. Его губы настойчиво раздвигают мои, а язык проникает в рот. Незабываемое ощущение его поцелуя, от которого я растворяюсь и теряюсь, забывая обо всем. Терпкий вкус вина на его губах и такой родной аромат его туалетной воды, который сейчас заполнил легкие. Руки сами потянулись к волосам на его макушке и крепко их сжали.

А потом все резко прекратилось. Какая-то сила рывком отняла от меня мужчину. И, когда я открыла глаза, увидела разъяренное лицо Вовы. Сердце на миг остановилось, предчувствуя самое ужасное. Я даже не понимаю, как я могла, пусть на мгновение, совсем забыть о муже. Так всегда бывает. Рядом с Димой я забываю обо всем, и он прекрасно это понимает. Но сейчас меня мало волнует Дима.

В глазах своего мужа я прочитала такое отчаяние и боль, от которых мне стало нехорошо. Я снова сделала ему больно, несмотря на то, что он простил меня в прошлый раз. И я не знаю, сможет ли он простить меня теперь.

– Какого черта? – Воскликнул Дима, не сразу сообразив кто посмел ему помешать.

Вова повернулся к нему и со всей силы стукнул кулаком ему в лицо, отчего тот рухнул на пол. Я вскрикнула, ожидая, что сейчас увижу, как мой муж начнет избивать Ахмедова. Но Вова не шелохнулся. Он выпрямил спину и, взяв меня за руку, вывел из комнаты в зал.

Как ни в чем не бывало, он подошел вместе со мной к группе мужчин, которые что-то активно обсуждали, и в тот же миг они переключились на него и на разговор о его новом проекте. Мне же оставалось только молчать и пытаться успокоить, вырывающееся из груди сердце. А еще, я старалась не думать о том, что последует за этим вечером. Ведь, зная Вову уже довольно неплохо, я понимаю, что он этого так просто не оставит.

Стараясь унять дрожь в коленях, я перехожу от одной группы людей к другой, под руку с мужем, делая вид, что слушаю, о чем они говорят. А сама только и думаю о том, как глупо было идти с Димой в ту чертову комнату. Не понимаю, почему он так влияет на меня. Да и Дима хорош! Никогда не думает о последствиях, как всегда – только о себе. И, если раньше я не испытывала мук совести от своих чувств к Диме, то в этот раз все по-другому. Мерзкое чувство вины разлилось в груди. От того, что я знаю, что виновата. И от того, что я совсем не хотела обидеть мужа, он не заслужил такого к себе отношения.

Когда вечер подошел к концу, и люди стали расходиться, Вова помог мне одеть пальто и, так же учтиво, как обычно, помог сесть в машину. Вот только теперь все было не так, как обычно. Я чувствовала кожей его боль, а атмосфера на заднем сидении автомобиля так напряжена, что хочется кричать о помощи. Я хотела взять его за руку. Но не решилась, справедливо полагая, что это может только усугубить ситуацию.

Мучительно долгая поездка домой, когда каждый нерв напряжен. Машина остановилась во дворе, а Вова вышел из автомобиля и пошел в дом, даже не обернувшись в мою сторону. Что ж, заслужила.

Я выбралась из машины и пошла в дом. Руки трясутся от страха, и сердце выпрыгивает из груди. Но я смело иду в кабинет, отчего-то зная, что он там.

Так и есть. Мужчина стоит возле стола и наливает себе в стакан виски.

– Вова, я…, – попыталась начать разговор.

– Ничего не хочу слышать. Уходи. – Обрубил он меня резко, одним движением опрокидывая содержимое стакана в рот.

Я отшатываюсь от его тона, в котором столько боли и обиды, что мне просто невыносимо слышать это и видеть его таким. Поворачиваюсь в сторону лестницы и поднимаюсь в спальню. Стягиваю с себя платье, иду в ванную. Но даже прохладный душе не дает забыть этот взгляд серых глаз раненного в самое сердце человека. Невыносимо даже думать об этом, не то, что чувствовать ту бурю, которая творится сейчас у него в душе.

Забираюсь под одеяло, но долго не могу уснуть, постоянно ворочаясь из стороны в сторону. Внутри расплылось неприятное чувство надвигающейся катастрофы. И я ничего не могу с собой поделать, чтобы как-то успокоить. Просто мысленно повторяю, что все будет хорошо. Это помогает на какое-то время отвлечься, и я забываюсь тревожным сном.

Я стою посередине улицы, оглядываюсь по сторонам. Я знаю, что впереди есть то, что безмерно для меня важно. Иду туда, опираясь только на свои ощущения, на интуицию, которая вопит, чтобы я не мешкала. Я иду все быстрее, пока не замечаю на дороге мужскую фигуру. Вот он все ближе, уже совсем близко. А потом я понимаю глаза, сталкиваясь с холодными серыми омутами, в которых застыл лед. Мне страшно и зябко. Холод пробирается под одежду. Хочется встряхнуть его, разбудить, только бы не видеть этот взгляд. Словно неживой. Будто он не видит меня даже.

Но я не могу сказать и слова, просто молчу, всматриваясь в обжигающий холод его глаз. А потом он просто поворачивается ко мне спиной и уходит. Не говоря ни слова. Так, будто меня тут нет.

Я иду за ним, но кажется, что стою на месте. Его фигура удаляется, а вокруг меня сгущается туман. Липкий и холодный. От которого не видно ничего вокруг. И фигура мужчины становится все менее различимой. Грудь сжимает от ужаса, и я бегу за ним. Но тут же замечаю, что не могу сдвинуться с места. Вокруг холод и пустота. И этот мерзкий туман. А я беспомощно двигаю ногами, продолжая стоять на одном месте.

Просыпаюсь, как от толчка, резко вскочив в постели. Пытаюсь отдышаться, кажется, что я и правда куда-то бежала со всех ног. И только отдышавшись замечаю мужской силуэт в кресле у окна.

Мне не видно выражение его лица, но я чувствую вибрации боли и напряжения, которые сейчас исходят от мужчины.

Он встает и подходит к кровати. Каждый его шаг отзывается громким ударом сердца у меня в висках. Атмосфера сгущается, и кажется, что он просто уничтожит меня, раздавит, как надоевшую мошку.

Вова останавливается возле кровати, смотрит на меня сверху вниз.

– Все, любимая, с меня хватит. – Звучит в темноте его, наполненный болью, голос. – Я больше тебя не держу. Когда я вернусь из поездки, ты получишь развод.

Я вздрагиваю от этих слов, как от удара хлыста. А он резко разворачивается в сторону двери и быстро выходит из комнаты.