Глава 8. Женихи и пантеры.

– Ладно, поедете с нами, – устало согласилась княгиня. – Будете служанкой при Канлюсте, раз она вас так любит. Одну человечку мы как-нибудь прокормим. Но вы должны знать свое место и соблюдать строжайший этикет! Пока Канлюста будет заниматься с учителями, будете выполнять работу, указанную экономкой или старшей горничной.

Мы все сидели в гостиной, княгиня даже распорядилась подать чай и закуски. Юви подтвердила, что мы действительно знакомы, и я в какой-то степени причастна к ее спасению. Слегка причастна! Я не стала объяснять, что обнаружила ее тюрьму и сутки не спала, отпаивая ее эликсирами. Юви не виновата, она была без сознания.

Наверное, я должна быть польщена таким обхождением венценосной особы, но польщенной себя не чувствовала. Совсем.

– Знаете, мне это не совсем подходит, – я разгладила подол платья, здорово помятого и слегка надорванного охранниками. Люси сидела на подлокотнике моего кресла, наотрез отказываясь пересесть.

Крис, как выяснилось, не добрался до Люси, был замечен, схвачен и посажен в клетку, где и сидел, пока мы его не выпустили. Теперь он обиженно сопел в углу, обмениваясь с Люси выразительными взглядами.

– У нас уютный дом, уважаемая работа, Люси учится в школе, ее все любят. У нее талант!

– Если вы, как утверждаете, любите Люс… Канлюсту, то последуете за ней, – едко заметила княгиня. – Совершенно невозможно, чтоб оборотницу воспитывала человечка! Неприемлемо княжне делать какие-то жалкие поделки!

– А каким образом вы ее потеряли? Как она оказалась без памяти в другом мире? Юварани, кажется, пятая принцесса вашего дома? Или шестая? Зачем вам еще одна претендентка в очереди на престол? И зачем это ей?

– Мы это тщательно расследуем, – поджала губы княгиня. – Девочка должна жить в семье.

– Которая не смогла обеспечить ее безопасность? – я ехидно улыбнулась.

– Я не хочу никуда уезжать! – воскликнула Люси.

– Но мы не можем тебя тут оставить! Ты должна получить воспитание благородной пантеры, чему тебя может научить эта простолюдинка? Совершенно неприемлемо!

Двери гостиной распахнулись, в гостиную вступил новый гость. В зеленом вышитом серебром парчовом шервани, нежно-сиреневом тюрбане с подвесками и желтых шароварах, сияя белозубой улыбкой, вошел князь Эйшуруг Крадущаяся тень. Собственной персоной.

Я закатила глаза и судорожно выдохнула.

Он кивнул княгине, склонился над ручкой Юварани.

– Дорогая, я сегодня встретился с братьями, они не сог… – тут его взгляд упал на меня, и белозубая улыбка померкла.

Я улыбнулась и пошевелила пальцами в знак приветствия.

– Так, – сказал Эйшуруг.

Оглядел стол, не увидел ничего привлекательного, прошел к резному поставцу и набулькал себе в хрустальный бокал чего-то крепкого и явно алкогольного. Я бы тоже не отказалась, но просить налить не буду. Ясно же, что князь крайне удивлен, увидев меня тут.

– Эта женщина, – он указал в мою сторону бокалом. – Преследовала моих братьев, навязывая свое общество. Младший брат получил серьезные травмы, выполняя ее глупый каприз. Подозреваю ее в применении приворотного зелья. Я требую ареста, дознания и наказания.

– Вот как? Отличная идея! – С энтузиазмом поддержала предложение княгиня. – Опекуном не может быть мошенница и преступница! Нет человека, нет проблемы.

– Мама, ты сошла с ума? – тихо спросила Юварани. – Она знатная иномирянка, призванная ритуалом! У нее был отдельный двор в Обители! За нее сражались принцы и князья! Она пользовалась уважением всех патеров! Она спасла меня, спасла Магду и Адель, спасла Люси. Девочка ее обожает, о каких наказаниях вы говорите? Тут впору награждать! И уж точно Люси будет счастливее тут, чем у нас!

– Но она до сих пор не замужем? – Иронически подняла брови княгиня. – Где же все те князья? Как она обеспечит Люси достойную жизнь?

Я пожала плечами. Страшно не хотелось применять тяжелую артиллерию, но если до этого дойдет, я признаюсь, что замужем, раз уж они упорно не замечают брачного браслета. Оборотни и без браслета видят метку. Значит, не хотят видеть очевидного.

Руш сверлил меня суровым взглядом.

– Я тоже не замужем, – капризно возразила Юви. – И что?

– Это временно! – в один голос сказали Руш и княгиня.

Юви едва заметно поморщилась. Я не сдержала улыбку, вспомнив, как она кривилась при упоминании котов. Не особенно ей хочется замуж за Эйшуруга.

– Как только я смогу найти аргументы, чтоб убедить братьев в необходимости этого союза, мы сразу же поженимся, – уверенно сказал Руш, отхлебнув из бокала. – Это почетный и выгодный политический брак. Они просто не понимают всей важности…

– Нет, не поженитесь, – звонко вставила Люси и показала Рушу язык.

– В общем, мы пошли домой, обсуждение брака принцессы точно не для лишних ушей, – я подхватила Люси на руки. – Люси останется со мной, потому что таково ее желание. Она сирота, а я ее опекун, лишать меня права опеки нет никаких оснований, неважно, есть у меня муж или нет.

– Почему не поженимся? – Растерянно спросила Юварани.

– Кот слепой, совсем слепой, – Люси скорчила рожицу и показала язык уже Юви. – Зачем тебе слепой муж?

– Люси, – укоризненно сказала я. – Скажи тете «до свидания» и не показывай свой длинный язык всем подряд.

Мы беспрепятственно покинули гостиницу, взяли извозчика и поехали домой. После ванны и успокоительного чая я уложила ее с книжкой на веранде, оставив под охраной Криса, и пошла искать своих благоверных.

Коты нашлись в своем павильоне, расставляли мебель. Красная краска адски воняла, я поморщилась. Но вышло красиво. Светлый пол и стены, красные переплеты перегородок, очень стильно.

Коты радостно пригласили меня внутрь и стали приставать с вопросами, как лучше расставить три кресла и столик в пустой комнате.

– Как угодно! – злобно рявкнула, видя, что они не собираются рассказывать, что встречались с братом. Строят мне тут невинность на мордах!

– Любимая, почему ты сердишься? – Умильно улыбнулся Вирр.

– Потому что таких лгунов свет не видывал! Я сегодня видела Руша. А вы?

– Мы тоже… видели, – неохотно признался Куш после тяжкого раздумья.

– Княгиня похитила Люси, еле ее отбила, – неожиданно пожаловалась я. – Почему вы не сказали, что приехал ваш брат с Юви? Скажете, что не хотели волновать? Не вышло! Я дралась с охранниками, ругалась с княгиней, сожгла кучу нервов! И не уверена, что все закончилось! Княгиня только от неожиданности отступилась от Люси! Из-за ваших дурацких секретов!

Вирр сделал шаг вперед и прижал меня к себе. А я неожиданно расплакалась. Нервы сдали.

– Бедная, бедная наша девочка, – Вирр подхватил меня, сел в кресло и усадил на колени, обнимая и баюкая. Куш прижался к моей спине и гладил ноги. Это оказалось неожиданно приятно.

«Девочка, сказал тоже!», – мысленно фыркнула я, нежась в объятиях.

– Простите, разнюнилась, – сделала попытку встать.

Вирр не пустил. Его голубые глаза оказались совсем рядом, в зрачках я увидела свое отражение встрепанная, бледная, с опухшими веками и красным носом. Красавица! Я задергалась энергичнее. Мне надо срочно высморкаться, умыться, положить лед на веки и переодеться. Пропахшее потом платье наверняка невыносимо воняет для тонкого обоняния котов. Как ему не противно меня обнимать!

Вирр встал, легко удерживая меня на руках. Надо же, тощий, а какой сильный! Впрочем, оборотни физически сильнее людей, это общеизвестный факт. Вирр понес меня на руках в спальню, мимо застеленного места для сна, Куш проскользнул вперед и открыл перегородку, ведущую за террасу позади павильона. Там стояла широкая деревянная бочка, на низкой скамеечке выстроились кувшины, ковш и горшочки с мылом, маслами и притираниями.

– Умывайся, любимая. Или хочешь помыться вся? – ласково сказал Вирр.

– Какие вопросы, конечно, хочет, после такого тяжелого дня! – вмешался Куш. Сделал замысловатый пасс, и вода в бочке покрылась парком. В воду полетели лепестки и травы, пригоршня крупной соли.

– Но я… «не собираюсь при вас мыться», – сказать не успела. В четыре наглые лапы корсаж был расшнурован во мгновение ока, платье повисло на ширме, а я оказалась по горло в горячей ароматной воде, с выпученными от такой бесцеремонности глазами. Оба кота встали на колени по боками бочки и смотрели на меня с видом полного восторга. Будто ничего лучше в жизни не видели. Не нюхивали.

С одной стороны, этот нудизм необходимо прекратить, а с другой – чего они там не видели? Я хмыкнула. Особой стыдливостью никогда не отличалась и смущаться не собираюсь. Кажется, я уже привыкла к мысли, что замужем? И она меня не угнетает. Вообще, такие восхищенные взгляды, полные неприкрытого любования, женщину не огорчают. Я смотрела на плавающие в воде цветы и не заметила, как коты остались в одном брачном браслете. А они взяли по мягкой губке и стали нежными ласкающими движениями меня мыть. О, нет! Какое же это мытье? Это соблазнение чистой воды!

Загорелые поджарые тела, белозубые улыбки, ловкие руки Вирра, разминающие мне шею и плечи так, что я не могла сдержать стона наслаждения. Куш намыливал мне пальчики на ногах, нежно перебирая их, а я вся извивалась от острых ощущений. Кто бы мог подумать, что мыть ноги – это так возбуждающе? Грудь налилась и потяжелела, тяжелый горячий шар ворочался внизу живота. Я часто дышала и ловила ртом воздух.

Вирр ласкал губами мою шею, слизывая языком воду, и я закрыла глаза. Сколько можно бегать от своих желаний? Нисколько не возразила, когда меня потянули из воды, наоборот, с удовольствием оперлась на горячее тело, пока второй промокал влагу рыхлой мягкой тканью. И даже, когда меня подняли и понесли, не дернулась. В спальне удовлетворенно вздохнула, очутившись посредине кровати между двух тел. Не пробовала, но мне хвалили. Вот еще одну женщину я бы не восприняла точно, а двое мужчин… почему бы и нет? Хорошо, когда есть чему удивляться и чем наслаждаться!

Коты взяли такой темп, что я еле дышать успевала. Их руки и губы были везде, меня еще никогда не вылизывали с такой тщательностью и таким упоением. Я чувствовала себя тающим пирожным с кремом, попавшим на солнечную витрину. Их языки хозяйничали у меня во рту, внутри меня, дразня и распаляя еще больше. В нетерпении ерзала, не в силах уже выносить изощренные ласки.

С восторгом и нетерпением приняла в себя давно готовое орудие Куша, а Вирр держал меня спиной к себе в объятиях, легко покусывая мне шею и плечи. Пропустила между пальцами жесткие упругие пряди. Ни у кого нет таких волос, одновременно черных, белых и золотистых.

Я так давно этого жаждала, что сгорела в сияющей вспышке практически моментально, услышав хриплый мужской стон. В себя пришла, лежа животом на Вирре, который нежно поглаживал мою спину.

Горло саднило, и я его с недоумением потерла. Я что, орала в голос? Никогда такого не было, я всегда сохраняла трезвую голову и контроль. Не теряю же я сознание от массажа? А секс воспринимала всегда, как массаж, только особенный. Пикантный.

– Любовь с истинной ни с чем не может сравниться, – Куш подвалился к нам под бочок и поцеловал задние округлости. – Ни одна кошечка…

– Убью, – прохрипела я.

Куш издал оч-чень довольный мужской смешок победившего завоевателя. Скатился с кровати, шлепая босыми ногами, и принес чашку воды, которую я с жадностью выпила.

Вирр подо мной чуть-чуть поерзал, намекая, что у нас есть еще одно незавершенное дело. И снова у меня никаких возражений не возникло. И даже стыдно не было, что Куш не только это видит, но и активно помогает. Даже остро кольнувшая мысль, что братья-акробаты такое наверняка не один раз вместе проделывают, уж очень слаженно действуют, не могла испортить удовольствия. И ощущала я себя не использованной заезженной лошадью, а заново возродившимся фениксом.

– Жалко, что Руш… – начал Вирр, когда мы все лежали, восстанавливая дыхание.

– Т-ш-ш, – Куш испуганно моргнул на меня.

Это что за тайны мадридского двора? Придется провести небольшую разъяснительную работу среди самопровозглашенных мужей. О том, что начинать семейную жизнь со лжи не самое умное с их стороны. У меня-то нет секретов. Я их вообще не люблю, все эти тайны и недомолвки.

Был у меня такой любовник, почти два года продержался, и я считала, что у нас все прекрасно и замечательно. Нам нравились одни книги, одна музыка, и в постели с ним было неплохо. Без фантазий и огня, но неплохо. Даже иногда думала, что за него можно и замуж выйти, настолько он был спокойный и принимал меня, как есть. Казалось, надежный, как скала. А он, оказывается, терпел и молчал. И в один прекрасный день громко хлопнул дверью, вывалив на меня все нелестное, что думал о моих привычках и характере. Знаю, что не подарок, но я давно и думать забыла о тех ссорах и обидах, которые бывают абсолютно у всех. А он помнил каждый мой проступок и каждое слово, медленно кипя все это время, вместо того, чтоб сразу сказать, что ему не нравится. Крышечку и сорвало.

Вот даже не догадывалась, что он тихо бесился от злости, находя в ванной замоченные трусики в тазу. Или что он обожает рыбу, а я ненавижу ее чистить. И готовлю в целом скверно. Вообще-то я тоже работала, и в кухарки не нанималась. И в прачки тоже. Тогда я и выяснила, что телом мужчину не удержать. Во всяком случае, надолго. Жареная рыба, борщ и безукоризненно свежие носки пересилят.