Глава 9. Наперекор судьбе.

– Мы старшие сыновья у нашего отца, от первой любимой жены. От второй у него еще трое, и от наложницы двое, – как-то издалека начал Куш. – Когда мама умерла…

– Другие жены и наложницы решили, что их сыновья заслуживают большего? – нет, ну каким же надо быть наивным и легкомысленным болваном, чтоб считать, что женщины, делящие одного мужика, будут жить в одном доме мирно и дружно?

Какие бойни происходят ежедневно между невестками и свекровями! Я читала, что в Эмиратах каждой жене положено отдельное жилье, хоть дом, хоть квартира. Чтоб жены меньше дружили или последствия их «дружбы» были менее разрушительны. Это наши мужчины, часто неспособные нормально обеспечить даже единственную жену, отчего-то уверены, что несколько жен – это сплошной праздник секса без границ, а бабам достаточно общежития с двухъярусными койками. Но там, где живут соперничающие бабы, никакого житья не может быть в принципе. Душат, травят, сплетничают, лгут, подставляют, борются за плюшки для себя и своих детей, уничтожая всех остальных.

– Да. Эйшуруг – первенец, самый сильный из нас магически и физически, – криво улыбнулся Вирр. – Я последний, самый слабый и практически не одарен.

– Э? Вы не братья, вы близнецы? Один помет? То есть, вы сразу трое родились? – Смутилась, уж очень они выглядели по-разному. На разный возраст.

– У нас это обычное дело. Обычно рождается от двух до четырех котят в помете. Но у Вирра очень тонкий нюх, интуиция, и часто его советы оказывались очень кстати, – Куш бросился защищать брата.

– Руша отравили, – быстро вставил Вирр. – Неделю он боролся со смертью, утратил часть сил, но…

– Мы боялись, что он потеряет зверя. Руш выжил. Но его зверь потерял нюх полностью. И не способен почувствовать зов, – грустно добавил Куш. – Признаюсь, когда прискакал Вирр и сообщил, что нашел истинную, мы ему не поверили. На смех подняли. Руш разгневался и запретил к тебе ходить.

– Я и сам не верил! – Вирр притиснул меня сильнее. – Но не мог ничего поделать, это было сильнее меня. Постоянно оказывался рядом и самозабвенно мурлыкал.

– Для Эйшуруга я недостаточно красива, молода и богата? – хмыкнула я. Обидненько было такое слышать после умопомрачительного секса.

– Ты самая лучшая! Самая прекрасная, добрая, замечательная женщина на свете! – в два голоса стали убеждать меня коты.

Подувшись немного, сменила гнев на милость. Они так вымаливали прощение! Очень убедительно признаваясь в любви! Словами, губами, языком, умелыми пальцами, жадными жаркими взглядами. Искрами страсти матрас как бы не прожгли. А я внезапно поняла, что эти коты мои. Должны быть моими, навсегда. И только моими! Тело мгновенно вспыхнуло огнем. Внезапно захотелось вцепиться в плечи, обхватить ногами узкие бедра и укусить! Точно, укусить! Ставя свое клеймо! На холку Кушу, на горло Вирру. Ну, куда попался, туда и укусила. Он как раз лез с очередным поцелуем.

– Ай!

– Прости, – смутилась я. Что-то раньше за мной таких хищных привычек не наблюдалось. Впрочем, и поцелуев, вытесняющих все мысли из головы, тоже.

– Моя жена меня пометила! – завопил в восторге Куш, поглаживая место, где алели два полукруглых отпечатка.

Он спрыгнул с кровати, за ним последовал Вирр и они оба исполнили какую-то бешеную джигу с прыжками, поворотами и кувырками. Я, открыв рот, смотрела с кровати на эту вакханалию.

– О, любимая! Ты признала нас своими! Наконец-то! – Куш кинулся целовать мне руки, Вирр взялся за ноги, щекотно вылизывая ступни языком.

Я взвизгнула, уворачиваясь. Пора прекращать это безумие плоти, мне же еще ужин готовить! И посмотреть, что там с заказами. И уроки проверить у Люси. И… вообще!

Вырваться удалось только через час.

Коты оставались свежими и бодрыми, готовыми продолжать, но я прекратила разврат волевым решением и поплелась в дом. Кажется, мы переусердствовали. Внутри все болело и немножко саднило. Я что, слишком стара для таких упражнений? Или все дело в отсутствии регулярного секса на протяжении многих лет? Все-таки курортный роман – это не полноценная половая жизнь.

На работе говорили, что после сорока лет женщине нужен любовник младше лет на восемь-десять… Ровесники-то сдуваются, тестостерон снижается вдвое, и стоит у них на двадцатилетних студенток, а не на ровесниц. В то время, как женщина ощутила себя, самоопределилась и знает, что делать с мужчиной, не пыжится и притворяется тигрицей для того, чтоб затащить в ЗАГС, а действует для собственного удовольствия. Хм, всегда считала, что у меня не самый страстный темперамент. Мне все понравилось, но спать хотелось неимоверно.

Люси хмыкнула и переглянулась с Крисом. Я как раз поставила блюдо с макаронами с сыром на стол.

– Кошатиной пахнет, – отметила поганка, протягивая тарелку.

Я вроде тщательно вымылась на два раза, очень ароматным мылом с зеленым чаем. Не ощущаю никакого постороннего запаха. На мой вопросительный и чуточку смущенный взгляд Люси пожала плечами и невозмутимо указала на что-то выше моей головы.

– Метка брака в ауре просто светится. – Люси прищурилась. – Такое ощущение, что не хватает рисунка, он незакончен. Крис?

– Я ничего не вижу, – отметил волчонок, уминая макароны. – Но коты же не зря тут толклись. Теперь не отвяжутся.

– Может, и не надо? – Робко спросила я, ужасно стесняясь поднятой темы. Взрослые дети – это кошмарный сон родителей. Вдруг не поймут, осудят и начнут устраивать сцены?

– Они защитят тебя лучше того жадного приказчика, – поднял глаза Крис.

– И они тебя правда любят, – вздохнула Люси. – Мы не против. Пусть будут.

У меня прямо камень с души свалился. Не люблю я этих жизненных коллизий, разборок, скандалов. Даже не знаю, что сделала бы, если бы дети сказали «нет». Но они оказались мудрее меня. Я слишком долго бегала от своего пушистого счастья.

Спала ночью, как убитая и чуть не проспала все на свете. А именно – визит княгини в лавку.

Крис растолкал. Еле успела наспех причесаться и нацепить свежее ситцевое платье, пока пантера разглядывала наши изделия и брезгливо морщилась.

Разумеется, ей не нравилось абсолютно все. Район, улица, дом, магазин, амулеты. А Юви, наоборот, все пришлось по душе. Она даже несколько раз вздохнула, с завистью глядя на дом и сад.

Эйшуруг, спокойный и невозмутимый, сопровождал свою невесту и на меня не смотрел. Ну, и хорошо. Чуть не фыркнула, вспомнив слова Люси о незаконченном аурном узоре. Третьего мужа я не выдержу, ребятки вдвоем меня вчера укатали до полного нестояния.

– И что же, это… покупают? – княгиня изящным жестом обвела витрины.

– Да, – просто ответила я. Не собираюсь заискивать перед той, кому все досталось на блюдечке только по праву рождения в знатной и богатой семье. Я женщина трудящаяся и этим горжусь. Хотя в последнее время содержанки всех мастей намного больше собой гордятся. Умение себя продавать – тоже талант, понимать надо! Мне такое не под силу.

– А это от чего? – Юви указала на круглую подвеску с колокольчиком.

– На привлечение женихов, ваше высочество, – объяснила я. – Колокольчик звенит в присутствии подходящего жениха и молчит в присутствии неподходящего.

Мы здорово повеселись с Люси, когда нашли заговор на жениха в учебнике, умыкнутом из Обители. Посмеялись и сделали парочку на пробу. Один взяла купеческая дочка, жившая неподалеку на нашей улице, а второй достался Бренде, воспитательнице из школы. Люси его ей подарила, якобы от меня, чтоб посмотреть на результат. Та еще экспериментаторша! Девушка приняла с благодарностью, на жалованье воспитательницы амулетов не накупишь, а слава у нашей лавки была хорошая. Девушка славная, я ничуть не возражала.

Вообразите наше удивление, когда буквально через неделю патер Исидор объявил сразу о двух помолвках! Купеческая дочка неожиданно обратила внимание на папиного приказчика, ранее считая его бедным и невзрачным, а Бренда вдруг вспомнила о старом школьном товарище, ставшим садовником. Купец и сам сильно приглядывался к способному приказчику и был весьма рад, что дочка перестала воротить нос и мечтать о титулованных бездельниках, которые бы растранжирили и несколько таких состояний, как у него. А Бренда удивлялась, как она могла не замечать чувств своего друга. Вот не видела, и все.

На другой день после оглашения поступило двадцать четыре заказа на эти амулетики, и мы, посовещавшись с детьми, выставили цену в двадцать солидов. У нас коммерческое заведение, а не благотворительное. Надо заработать Люси на приданое, а Крису на университет. А может, и Люси поедет учиться, такой талант необходимо развивать! Жалко, что в Нивасаме не принимают на магические специальности девушек. Только в школу целителей, а к этому делу Люси не чувствовала никакой склонности. Ничего, в соседнем Бендоре обучится.

– Можно попробовать?

Я молча достала подвеску с витрины и подала.

Юви погладила и повертела амулет в руках, подняла на меня удивленные глаза. Подошла к князю Эйшуругу, тряхнула подвеской. Колокольчик не издал ни звука.

– Но он не работает!

– Работает, – возразила я.

Княгиня шумно выдохнула и демонстративно закатила глаза.

– Дорогая, это же шарлатанство! Как ты можешь верить в такие примитивные методы? Она хочет сказать, что князь Эйшуруг не подходит тебе?

– Я ничего не говорила, – спокойно возразила я и удостоилась гневного взгляда княгини и высокомерного от кота. – У меня все товары отличного качества.

– Я куплю! – заявила Юви и полезла за кошельком.

– Милая, я ее тебе куплю, если такова твоя прихоть, – оживился князь котов.

Подвеска перекочевала в карман Юви.

– Но мы пришли по другому поводу! – княгиня взяла себя в руки. – Мы не договорили вчера. Люси не может жить в сарае!

– Это прекрасный дом, безопасный и защищенный, – возразила я. – И Люси позволено самой решать, кто будет ее опекуном.

– Вы едва зарабатываете себе на хлеб и не можете обеспечить ребенку наилучшие условия! А если с вами что-нибудь случится? Заболеете? Дитя будет голодать вместе с вами? Вы одинокая женщина, да еще и человек, хрупкий и подверженный болезням. Да и век ваш короток! – с торжеством заявила княгиня.

– Полагаю, когда я состарюсь, Люси уже будет взрослой, вполне самостоятельной, и обеспечит себя сама. Вы бы лучше в своей семье разобрались, кто подверг девочку опасности, похитил ее и бросил в другом мире. Или вас устроит новое похищение? Или даже покушение?

– Да как вы смеете? – Задохнулась княгиня.

– В этом доме защиты больше, чем в отделении гномского банка. Девочка в безопасности. А во дворце, где все окажется незнакомо и чуждо, ей будет неуютно. Неизвестно, кто этот враг, похитивший ее.

– Вы не оборотень и не сможете правильно воспитать пантеру! – выдала самый последний аргумент княгиня. – И с этим вы, милочка, ничего не поделаете!

– Ничего, мы поможем, – в тесном торговом зале появились коты. Синхронно, как танцоры, выполнили церемониальный поклон перед княгиней и Юварани. Княгиня милостиво кивнула.

– Госпожа княгиня, ваше высочество, это мои братья, Радулкушир и Квиридервир, – шагнул вперед Эйшуруг и улыбнулся. – Они наверняка пришли сообщить, что одумались и согласны стать младшими мужьями дома Пантар.

– Нет, мы доставили Люси домой из школы. И, Руш, если ты не заметил. Мы женаты, – Куш поддернул рукав, чтоб показать край браслета.

– Что?! Я не разрешал, – рыкнул князь, оскаливаясь. Его лицо быстро утрачивало человеческие черты, превращаясь в хищную морду оцеола.

– Мы готовы выйти из рода Токка, но не подчинимся твоему решению. Юварани прекрасная девушка, но нам совсем не подходит, – Вирр сделал еще один поклон в сторону принцессы. – Нас ты не желаешь слушать.

– С ума сошли?! – уже натурально зарычал князь.

Ой, божечки, такое по телевизору приятно смотреть, попивая кофе, с теплым котиком в обнимку. А находиться в двух шагах от злобно завывающих котов откровенно страшно.

– Поговорим чуть позже, – Руш взял себя в руки… лапы усилием воли. – Простите нас, госпожа княгиня, за недостойное поведение.

– Мама, а ведь Марина права. – Подала голос Юви. – Нам сначала надо выяснить все обстоятельства исчезновения Канлюсты, установить предателя, вычистить окружение. Нельзя сейчас ее забирать!

Княгиня поджала губы и с явной неохотой кивнула.

Юви, выходя из лавки, неожиданно подмигнула мне. Руш впереди вел княгиню под руку.

Я с облегчением вытерла пот со лба. Если Люси это слышала, наверняка испугалась. Надо найти и успокоить ребенка. И самой успокоиться. В таком раздрае я ничего толкового сплести не сумею, а работу никто не отменял.