Глава 10. Цена счастья.

Эйшуруг смотрел сурово и твердо. В окно, не на меня. Бывает же такое, что твой вид вызывает у мужчины неосознаваемую тоску и отторжение. Впрочем, и у женщин такое бывает. Но, наверное, намного реже. В нашей стране женщины мужским вниманием не избалованы. Планка ниже плинтуса. На работу ходит и пьет только по выходным – уже принц!

Нотариус Курепсы, почтенный полуэльф Лунтрель, слегка поерзал к кресле. Я не торопилась брать со стола договор, наоборот, смотрела на него, как на ядовитую змею.

– Это очень хорошие условия, – чуть кашлянул нотариус. – Достойное содержание, дом в столице. Вы сможете не работать, покупать драгоценности, модные наряды, держать выезд, нанять несколько десятков слуг. Любые развлечения и удовольствия будут вам доступны. Разумеется, вы не войдете в круг столичной аристократии, но… не у каждой аристократки найдется столько свободных средств! Частенько обедневшим аристократкам приходится перелицовывать платья и ходить в штопанных чулках, – нотариус чуть улыбнулся уголками губ. – Далее. Ваша подопечная остается с вами, ей выделяется отдельное содержание на образование и вполне приличная сумма на приданое. Можно купить дом в столице, небольшое поместье в пригороде или очень большое, но в провинции. В столице и рядом земля стоит от семидесяти до ста пятидесяти солидов за акр, в провинции от сорока пяти до тридцати. Взамен от вас требуется в храме произвести ритуал развода.

– Не развода, а разрыва связи истинности, – вздохнув, уточнила я. Не выйдет сказать трижды «талак», чтоб развестись. Это трудоемкий и длительный ритуал, патер Исидор рассказывал, что такие разрывы богам неугодны, и жрецу и разводящимся прилетит нехилой ответкой.

– Не набивайте себе цену! – шарахнул кулаком по столу князь. – Формального развода достаточно!

– Князь, я прошу вас! Так мы ни до чего не договоримся! – Нотариус вытер белоснежным платком лоб.

– Простите, – выдавил Руш.

К нотариусу меня пригласили письмом через три дня после посещения моей лавки высокими особами. Княгиня с принцессой Юварани уехали, а князь остался терроризировать младших братьев. Правда, выловить их ему удавалось не часто, они постоянно были в разъездах и, бегая по их следам, Руш слышал, что только что были тут, вот буквально десять минут назад. Какая жалость!

Князь пробовал было торчать в моей лавке, но любопытные соседи, разглядывающие его, как восковую куклу, и восторженные девицы на выданье, пялящиеся на экзотического красавчика, выводили Руша из себя. Я, кстати, не возражала против его присутствия, даже чай приносила с плюшками. Он мне продажи увеличил процентов на тридцать, отчего бы не подкормить аниматора?

Руш выдержал недолго, видимо, посоветовался с местными крючкотворами. И теперь предлагал мне официальный договор. Я внимательно прочитала на два раза все пункты.

Интересно, можно ли развестись, если мы не женились? Церемонии-то никакой не было, оборотням это не нужно. Сказали «жена», куснули холку и все, создана ячейка общества. Метка в ауре простым людям не видна. Брачные браслеты я банально купила, это видимость одна. А вот стереть метку из ауры невозможно. Это действует буквально по формулировке «пока смерть не разлучит нас» у супругов. Тогда она поблекнет. Но, опять же, не исчезнет. Количество браков видит любой сильный маг.

– Вы согласны? – спросил нотариус.

– Что? – я отвлеклась от размышлений. – Разумеется, нет! Я бы посоветовала князю поговорить с патером Исидором насчет ритуала. Я не так сильна в этом, но мне кажется, формула простого развода не подействует. И в столицу мы не хотим, мы счастливы здесь. Денег нам хватает.

– То есть, вы не отвяжетесь от моих братьев? – угрюмо уточнил Эйшуруг.

Я развела руками. Точнее, это они от меня не отвяжутся. Кстати говоря, они выкупили с участком и дом по соседству, отличный трехэтажный особняк с обстановкой. Не сразу признались, паршивцы. Теперь даже княгиня бы не могла сказать, что мы живем в сарае. Хотя жить нам нравилось в уютном доме артефактора, а спать коты предпочитали в своем павильоне. Этакий дом свиданий устроили, подальше от любопытных глаз. У меня заалели щеки, стоило вспомнить павильон и ночные купания голышом в пруду при свете звезд и разноцветных фонариков на ветках.

– Жду подписания договора завтра до полудня.

– Я не подпишу.

– Вы не оставляете мне выбора, – Руш коротко кивнул нотариусу и вышел.

Лунтрель шумно выдохнул.

– Возьмите контракт с собой, подумайте. Обсудите. Будьте осторожны. Опасный чело… то есть оборотень. Очень опасный.

Я вежливо с ним попрощалась.

Ну, что Руш мне сделает? Ни один бандит в Курепсе не пойдет грабить дом артефактора или вредить мне. Не самоубийцы. А пришлые наемники… тоже ничего не сделают. Не смогут. Дом надежно защищен, на нем охранок больше, чем в королевском дворце. В саду ловушки и сигналки, никто крупнее кошки не пролезет. На детях амулеты, зачарованные на любые неожиданности и маячки. К чужим они не подойдут, что попало есть не станут, разговоров вести не будут. Вирр и Куш тоже далеко не безобидные котики, их знают уже все в городе, подстроить нападение на них в черте города практически невозможно. Да и Руш не стал бы рисковать братьями. Он же желает их вернуть в лоно семьи, а не убить.

Насколько я могла понять, между ними были прекрасные, очень близкие отношения, именно встреча со мной породила первый и единственный серьезный конфликт. Даже в чем-то могла понять Руша. Когда меня предали любимая подруга и жених, мне было невыносимо больно, пусто и холодно. Наверняка он переживает схожие чувства, ему обидно, непонятно и одиноко. И он совершенно искренне желает спасти братьев от коварной разлучницы в моем лице. Утративший нюх кот вызывает сочувствие. Но своих я ему не отдам. Прошли времена сомнений и колебаний. Мои котики, и все тут.

Мне понравилось получать завтрак в постель, спать в обнимку, а ненавязчивые обнимашки и поцелуйчики мимоходом только повышали настроение и жизненный тонус. Мне показалось, даже моя осанка стала прямее, будто я ощутила вдруг поддержку, которой была лишена всю жизнь.

Конечно, это все не долго продлится. Я реалистка, медовый месяц не длится годами, но пока мне все нравилось. Пусть будет, сколько отмерено, уж себе-то я могла признаться, что никогда не чувствовала себя такой живой и счастливой. А всего-то нужно для счастья – признать себя хозяйкой двух веселых котов!

И бантики им на шеи не я придумала завязать! И играть в цирк, где они на тумбах, а я в неглиже с хлыстом – тоже. Да я чуть от смеха не умерла, когда увидела эти пышные банты вместо всей прочей одежды! До сих пор уши краснеют, как вспомню. На руках все время таскают и вкусностями пичкают. Считают меня излишне худой.

Легкая улыбка играла на моих губах до тех пор, пока я не заметила, что по другой стороне Морской, мрачно хмурясь, за мной следует Эйшуруг. Надо же почти до крыльца довел.

– У вас ко мне какое-то дело? – я повернулась к князю.

– К вам у меня дел нет, – сухо отрезал он. – Я хотел поговорить с братьями. Надеюсь, вы не станете препятствовать?

Я только пожала плечами. Не знаю, дома ли котики. Могут быть на работе. При словах о работе князь покраснел и зашипел, как прохудившийся чайник. Да-да, аристократы не работают, они благородно помирают с голоду. И вообще, княжеским отпрыскам работать стыдно. Это удел простолюдинов и неудачников.

Руш вошел со мной в магазин. На брякнувши колокольчик выглянул Крис.

– Куш и Вирр дома?

– Да, готовят обед, – Крис снова скрылся в мастерской.

Я подняла крышку прилавка и сделала приглашающий жест.

Пусть разговаривает, сколько влезет. Руш прошел через подсобку и зашел в кухню. А я поднялась наверх переодеться и освежиться. Конечно, послушать, что Руш им будет говорить, очень интересно, но я не стану. Это ниже моего достоинства. Если он их убедит… ну, попробуйте удержать кота, если он решил уйти. Или наоборот, попробуйте отвадить, если он решил жить у вас. Та коллега, со стадом приблудных котов, утверждала, что это невозможно. К ней зимой запрыгнул в форточку очень немолодой, страшный черный кот и ничего она сделать не смогла, хотя гоняла его две недели полотенцем. От полотенца он технично уклонялся. Демонстративно сходил в лоток, чтоб показать, что он приучен. Принес дважды еду – просроченные сосиски и кусок рыбы, доказал, что он не тягость будет. Крысу приволок. Коллега смирилась, кот остался. Вот вы сможете отказать, если кот вас бодает головой и громко мурлыкает? Да? Тогда вы очень сильны духом!

Умылась, вымыла руки, надела свежее платье. В окно увидела спины троих мужчин. Решили поговорить в саду? Очень романтично. Или опасаются, что тут слишком много лишних ушей, в том числе, детских? Разумно, одобряю.

– Мы не будем ждать твоих к обеду? – удивилась Люси, садясь за стол.

– Они разговаривают с князем Эйшуругом, боюсь, это надолго, – я бестрепетной рукой налила суп себе и детям. – Ешьте, пока не остыл.

– Почему он тебя не любит? – Нахмурилась Люси. – Это неправильно!

– Да он просто ее не достоин! – буркнул Крис.

Я быстро перевела разговор на учебу и городские новости.

Мы прикончили котлеты и персиковый пирог, а братья все не возвращались.

– Что-то их долго нет, – с сомнением сказал Крис, выглядывая в окно.

– Не хотели нас расстраивать, но больше не вернутся, скорее всего, – огласила я неприятную правду. – Были и сплыли, с кавалерами это постоянно случается.

– Но этого не может быть! – Люси вытаращила глаза и топнула ногой.

Они с Крисом кинулись на лестницу, столкнувшись в дверях. Я опустилась на кухонный табурет, комкая в руках фартук. Не буду плакать. Не буду, сказала! Отчаянный визг, раздавшийся из сада, заставил меня подскочить и броситься вниз.

Визжала Люси. Криса выворачивало под кустом.

– Все в порядке, – махнул рукой Куш, зажимая рваную рану на плече. И потерял сознание.

Мать вашу! Два окровавленных взъерошенных кота с вырванными кусками меха и мышц валялись на лужайке. Из раны на животе Вирра толчками выплескивалась кровь. Руш хрипел прокушенным горлом и свирепо скалился. Кровавые пузыри надувались и лопались при каждом вздохе.

Я так ругалась в последний раз, когда меня на перекрестке подрезала девчонка на джипе. Ей показалось, что я слишком неспешно сворачиваю. Проехать на следующий светофор – не барское дело. А поворотники включать – вообще придумано для лохов.

– Люси, бегом за «Сохранением жизни»! Крис, проблевался? Тащи бинты, нет, всю аптечку тащи! Простыню прихвати!

Детей как ветром сдуло.

Что мужики, что коты одинаковы. Неужели Руш надеялся кулаками подтвердить, что он тут царь горы, а остальные обязаны подчиняться? Ох, уж эти иерархические мужские игры!

Дрались, судя по всему, в кошачьем виде: распаханные раны на животе Вирра явно нанесены задними лапами с когтями. Кушу, можно сказать, повезло, задета только рука, плечо и немного грудь. Разнимал их, что ли? Или единственный смог обернуться, а эти двое решили сдохнуть котами.

«Спасение жизни» – последняя наша разработка, экспериментальная модель, где мы соединили стандартные защитные плетения с заклинанием удержания души. Это была высшая магия, на которую способны далеко не все магистры. Считалось, что высшие заклинания не ложатся на неживые предметы, крайне недолго держатся на бриллиантах (бриллиант должен быть не менее четырех карат), и уж точно не лягут на волокна, кожу или волосы. А мы, безграмотные самоучки, не знали, что нельзя.

Для смеха произнесли заклинание над миской, где вымачивались коконы шелкопряда. Несс привез, как диковинку. Мы хотели размотать коконы на нитки. А заклинание впиталось! Наверное, потому, что там были живые куколки. Шелковые нити оказались заговорены. Мы сплели из них несколько браслетов, нанизав самые разные бусины.

Кварц, турмалин, аметист, обсидиан, цитрин указаны были в справочнике артефактора защитными. Опал – отражающим дурные намерения, а тигровый глаз – щитовым и даже разбивающим проклятия. Аметистов нам достать было неоткуда, а вот кварцевых прозрачных, желтых и розовых граненых бусин у местного ювелира было с избытком, он с радостью отдал нам весь запас, ведь нанизывать стеклянные бусики ниже его достоинства. Обсидиан и тигровый глаз тоже не были редкостью. Отдельно хором заговаривали каждую бусину. Люси сказала, что в магическом спектре на браслеты смотреть больно, так светятся.

Веселые вышли браслетики, пестрые, самого базарного вида, для небогатых девочек-подростков. Проверить пока не успели.

– Цепляй все, не жалей, – распорядилась я, когда Люси вывалила на траву пригоршню браслетов. На всех лапах застегнули по нескольку штук, обмотали хвосты, из трех соединенных браслетов сделали ошейники. Шесть браслетов обмотали живот Вирра.

– Я тебе порычу! – шлепнула по лбу Руша, показавшего клыки, пока я пыталась застегнуть на его раненой шее замочек. Испачканные в крови пальцы скользили.

Промыли и перевязали самые страшные раны. Ну, как могли. На живот Вирра пошла целая простыня, иначе не удавалось заткнуть этот фонтан.

Подбежал запыхавшийся Крис, которого я отправила за лекарем.

– Не придет, уехал в Утёсное, жена у старосты рожает!

У меня руки опустились. Я без лекаря пузо Вирру и горло Рушу не зашью! Я вообще не знаю, что там расположено! Решено, в следующей жизни обязательно окончу медучилище! Даже если меня будет тошнить от вида крови! И выворачивать при виде кишок! Лучше потратить три года жизни, чем ощущать такую беспомощность и безумный страх.

– Они умрут? – деловито спросила Люси, тыкая пальцем в повязку.

– Не хотелось бы, – отозвалась я, машинально покусывая пальцы. Что же делать? Тащить их в дом? В павильон? Кажется, дождь собирается не ко времени.

Застонал и открыл глаза Куш. Ну, хоть этот своим ходом пойдет, ножками. Царапины мы ему промыли и забинтовали, что не забинтовали, сам залижет. И вообще, бинты у нас кончились.

Мелкий моросящий дождик накрыл сад. Крис приволок покрывало, мы закатили на него Вирра, мстительно оставив Руша мокнуть, и потянули на покрывале в павильон. До него было ближе, чем до дома. И ранение у старшего хуже. А по военной сортировке раненых, лечить надо сначала легких, потом средних, а тяжелораненые за это время или помрут, или все-таки дождутся помощи, но в последнюю очередь.

Я тянула узкий край, дети боковые, и мы довольно шустро передвигались, покрывало хорошо скользило по мокрой траве. Куш, шатаясь, тащился сзади, и предлагал помощь, но я злобно огрызалась. Сам бы добрел, и то радость.

Люси вдруг бросила свой край и уставилась на меня круглыми голубыми глазами.

– Что? – спросила я, вытирая мокрый лоб. – Устала? Тут уже близко.

– Я знаю! Знаю! – закричала девочка и подпрыгнула. – Знаю, как помочь!