Глава 11. Семейный круг.

Дети наотрез отказались уходить домой и сидели на белом валуне, прижавшись, как два воробушка, укутавшись одним плащом.

Дождь по-прежнему гадко моросил, но мне было абсолютно все равно: я и так вся мокрая сидела на мелководье по горло в озерной воде, придерживая голову Вирра. Кровь расплывается бурыми завитками, смешиваясь с водой. Хорошо, что тут нет акул, читала, что акулы чувствуют кровь за пять километров. Рядом в воде лежал Куш и бросал на меня полные скепсиса взгляды. Третий кот распластан на животе Куша. Розовый нос в коричневой окантовке торчит над водой. Ноздри раздуваются, только это и доказывает, что князь еще жив. Чтоб его черти драли, нашел тоже метод решения вопросов!

Крис приволок кругленькие амулеты на оздоровление, и мы навесили их раненым на шею. Вреда точно не будет.

– Жахнуть надо, – громко прошептала Люси под шелест дождя.

Мать вашу! Ну, не умею я, не знаю ничего, а держать голову Вирра над водой рукотворного озера, ощущая, как судорожно сокращаются межреберные мышцы, когда он пытается вздохнуть, выше моих сил!

– Ма-а!

– Люси, иди домой! Прими горячую ванну и плотно покушай, – тут же отреагировала я.

– Ма-а! Жахни, как тогда! Вода в озере стала целебной! Надо еще капельку!

Мать вашу! Закрыла глаза. Концентрируюсь на ощущениях внутри. Злость, страх, досада, гнев, тревога. Очень горячее, обжигающее, оно рвется наружу. Не успела вздохнуть, как вдруг вода в озере, моментально взметнувшись наверх, обрушилась на наши головы. Мокро… вода – мое второе имя…

Закашлялся и захрипел Руш, забившись в руках Куша. По кошачьему телу пробежала рябь обращения. Вздох облегчения Куша я ощутила почти физически. Если гаденыш смог обратиться, то выживет.

– Жив, кошкин сын, – пробурчал Куш, сталкивая тело брата в воду.

Руш, отфыркиваясь и отплевываясь, встал на четвереньки. Затем сел на пятки.

– Что это было? Я умер? – просипел он. Одной рукой ощупал горло, глаза полны неверия.

– Скажи спасибо нашей прекрасной жене, – язвительно ответил Куш.

Глаза Руша теперь обращены на меня. Я по-прежнему держу Вирра в кошачьем облике и по моим щекам безостановочно текут слезы. Впрочем, под дождем и после обливания, это совершенно незаметно. Простыня на животе Вирра полностью розовая. Сердце перестало биться минуту назад, и я ощутила зияющую разверзшуюся пустоту.

– Он умер, – губы отказываются шевелиться.

Оба кота кидаются ко мне, а я захлебываюсь в рыданиях. Мир застыл в сером и мокром саване.

– Погоди, погоди, Марина, у нас же семейный круг, мы его вытащим! – горячо шепчет Куш, пытаясь выдрать из моих рук тело Вирра. – Руш, признай ее! Сейчас же!

Руш сидит на пятках по пояс в воде, закрыв лицо руками, и не сразу понимает, чего хочет Куш.

– Я убил своего брата, – слова, увесистые, как камни, падают на дно озера.

– А-а-р-р! – Куш наотмашь ударил его по лицу. – Прими ее в род! Немедленно! Марина, укуси его!

Я ощущаю слабый укус в плечо. Мне суют в лицо чужую ладонь, и я от злости и отчаяния кусаю ее так сильно, как могу. Хрустнула кожа, рот наполнился кровью, она капает с моих губ.

– Я признаю эту женщину супругой и принимаю в род Подавайна Токка, – глухо говорит князь. Он берет меня за руку. С другой стороны меня держит Куш, братья замыкают треугольник. Мы все стоим на коленях в воде. В середине плавает пятнистое тело Вирра.

Жахнуть, как говорит Люси? Но я почти пустая. Неожиданно меня выворачивает от ощущения чужой силы, я чувствую, как она прибывает от князя и уходит через мое тело в руку Куша. С каждым витком энергии больше, она гуще и горячее, я не могу выделить среди нее свой слабенький поток, они полностью смешались, красный от Руша, белый мой и желтый Куша. Бледно-оранжевый вихрь крутится перед нами.

– Вниз!

Меня дергают за руки, опуская руки, но не размыкая их. Сияющий поток вливается в тело Вирра. Кажется, я закричала. Свет выжигает глаза, я ничего не вижу. Вода с шипением испаряется, рождая тяжелый, плотный туман.

Не знаю, сколько прошло времени. Очнулась в павильоне. Укрытая до носа одеялом. Справа лежит мужчина, его тихое дыхание действует на меня успокаивающе. Лежит спиной ко мне, носом в подушку. Но кто он? Руш, Вирр? Братья так похожи. Я поднялась на локтях, чтоб заглянуть ему в лицо.

Тут же вспыхнул неяркий свет прикроватного светильника. Куш дремал рядом одетым, оказывается. Караулил малейшее движение.

– Тише-тише, Марина, тише, – прошептал он. Подал теплый травяной отвар. Горький и вонючий, узнала запах пустырника и валерианы. Успокоительное мне точно не помешает. Хватаю себя за прядь волос. Вроде такие же, светло-каштановые. Не поседела, надо же.

– А?

– Все хорошо, все живы, – успокаивающе мурлыкает Куш, приобнимая меня. – Тебе надо отдохнуть, спи, любимая.

Под мягкий шелест дождя на крыше снова засыпаю.

Просснулась от тихой, но эмоциональной перебранки над головой. Слушаю с закрытыми глазами. Лекарь шепотом костерит мужей за пренебрежение правилами магических ритуалов.

Я выгорела? Какая глупость, я же не маг… Ах, пропустила огромное количество энергии через свои хилые и тонкие каналы? Теперь они все в растяжках, чудо, что обошлось без разрывов. Резерв пуст, его надо аккуратно наполнять извне, чтоб не схлопнулся.

– Я тут васуки наловил, – слышу бодрый голос Вирра и шелест сдвигаемой двери.

Моментально распахнула глаза, прекратив притворяться спящей.

Живой! Вирр стоит у входа в спальню с плетеной корзиной, откуда раздается рассерженое шипение.

– Ты наловил змей в нашем саду? – с ужасом подпрыгиваю. Там же дети гуляют!

– Любимая! – Вирр кидается ко мне, корзина падает на пол, из-под крышки выметываются черно-серые полосатые змеи. Целый клубок!

Я с визгом повисаю на шее у лекаря, стараясь забраться чуть ли не на голову. Лекарь, остолбенев, машинально поддерживает меня за попу. Куш и Вирр мечутся ко комнате, ловя юрких васуки. Васуки не хотят становиться супчиком, но в спальне совершенно некуда спрятаться.

– Что здесь… – перегородку сдвинул Руш и одна змея пытается сбежать в образовавшуюся щель. Руш мгновенно опустил ногу ей на голову и хладнокровно смотрит, как других беглянок братья водворяют в корзину. Затем наклонился и хладнокровно ухватил змею за шею. Та обвила его руку серыми кольцами, но Руш держит крепко. Сохраняя княжеское достоинство.

Вирр поднимает крышку, Руш кидает змею в корзину. Крышка плотно встает на место.

– Идиоты, – резюмирует Руш и величественно уходит.

Куш и Вирр, слегка запыхавшиеся и смущенные, отцепили меня от лекаря. Перетрясли постель, убеждая меня, что змей больше не осталось, да и было то всего четыре штучки! Ноги можно опустить.

– Пожалуй, дозу успокоительного надо увеличить, – задумчиво сказал лекарь, поправляя перекрученную одежду. – Люди слишком хрупкие, а женщины особенно. Не ожидал, что у вас так… оживленно.

– Где ты нашел эту дрянь? – дернула Вирра за полу рубашки. – Отвечай немедленно! Надо же прочесать весь сад! Дети!

– Не волнуйся! На болоте, за городом! Меня Несс отвез!

– То есть, после того, как почти умер, ты помчался ловить ядовитых змей? – Я поймала его за ухо и выкрутила. – Как ты вообще посмел умереть?!

– Это для тебя! Ой! Полезно! Ай-ай! Любимая, больно!

А я… снова расплакалась. Я так перенервничала из-за этого невозможного кота! Меня тут же бросаются гладить, обнимать и утешать. Когда я прекращаю всхлипывать, замечаю, что лекаря в спальне уже нет. Улизнул и Вирр с корзинкой змей и очень красным ухом. В голове звенит, ноги подкашиваются.

– Любимая, отдыхай, сейчас будем тебя кормить, – меня ласково, но непреклонно снова уложили в постель.

– Дети! – Я попыталась вскочить.

– Когда ты стала такой ответственной матерью? – Куш закатил глаза и лег рядом, придавив меня рукой поверх одеяла. – Дрыхнут, как сурки, Люси не пошла сегодня в школу. Мы решили, что причина уважительная. Завтрак на столе, проснутся и поедят. Уверяю тебя, они не умрут с голоду, если ты не будешь все лично контролировать! Даже если не умоются, ничего страшного не случится! Тебе нужен полный покой.

Сдвигается перегородка, в спальню зашел Вирр с подносом. Соблазнительные запахи заставляют ноздри трепетать. Я ужасно голодна, никогда в жизни не ощущала такого лютого голода!

Быстро оглядываю поднос орлиным взором. Мне принесли два вареных яйца, жидкую кашку, блюдечко крупно наструганных огурцов и ломтик белого хлеба. И все?! Я возмущена. Привыкла к мясному плотному завтраку! Главное, сделанному чужими руками. Не самой в пять утра вставать, как делала одна коллега, готовя для бездельника-мужа и великовозрастного сына фаршированные блинчики с пылу, с жару.

Я никогда не могла понять, почему их нельзя было сделать вечером, а самой спокойно спать. Чай не безрукие, разогрели бы. А если до такой степени беспомощные… да вранье это! Все они прекрасно умеют и могут, когда рядом нет женщины, чтоб сесть ей на шею и ноги свесить. И знаете, лично мне очень понравилось получать свежие вкусные завтраки! Замужем неожиданно оказалось быть довольно приятно.

– А где мясо? – подозреваю, мясо сожрали сами коты.

– Лекарь сказал, три дня только легкая пища, – виновато улыбнулся Куш. – И не напрягать каналы, не медитировать и не магичить. Сначала лечебные отвары выпей.

От жуткой горечи горит горло, но я честно выпила все лекарства. Под внимательными взглядами мужей съела все до крошки. И – не ощутила сытости. А дома сочла бы такой завтрак даже чрезмерным. Часто одним кофе ограничивалась, даже без бутерброда. А сейчас бы я съела бы такой, чтоб батон разрезан был не поперек, а вдоль! А на него колбаски, салатика, сыра, половинки яйца и маринованные огурчики.

– Через два часа принесу супчик, – Вирр ласково погладил меня по руке.

– Хоть книжку принесите!

– Нельзя! Спи! – Куш притворно сурово хмурит брови и подтыкает одеяло. Он что, намерен тут торчать и удерживать меня в кровати? Мне надо встать! И вообще, что за произвол? Я женщина с тремя мужьями, и требую свободы передвижений до туалета и обратно! И умыться бы…

– Мне надо на горшок! – призналась, когда терпеть уже сил не осталось.

– Любимая, стоит только сказать! – Куш подхватывает меня на руки и несет на заднюю террасу. Кажется, передвигаться своим ходом мне не дадут.

– Я стесняюсь!

Куш послушно отвернулся, но не ушел. Ну и ладно, ему же хуже.

Через три часа пришлось съесть пиалу знакомого супчика с мясом васуки. Коты, посовещавшись, решили, что я достаточно окрепла, чтоб пустить ко мне детей.

– Мам, ну ты и жахнула! – с радостным визгом Люси кинулась на кровать.

Значит, мне не послышалось вчера! Она действительно назвала меня мамой. В «Золотом фазане» не считается, ее княгиня напугала, там Люси и крокодила бы мамой назвала. Обняла и расцеловала замурзанную мордашку. Умыться сегодня они точно забыли. Крис стеснительно присел на краешек. Пришлось самой притянуть и обнять. Счастливое сопение и шебуршание словно придало мне сил. Надо было ощупать и осмотреть сопливые носы и горлышки, не заболели ли, температуру проверить. Промокли же вчера под дождем!

– Мы повесили объявление, что ты болеешь и магазин временно закрыт, – первым выпутался из объятий Крис.

– Правильно, лекарь сказал, нельзя будет работать неделю, не меньше – вздохнула я. – Но я себя хорошо чувствую!

Люси прищурилась и посмотрела мимо меня. Удовлетворенно кивнула и снова прижалась.

– У тебя резерв втрое увеличится, когда растяжки заживут, – пробормотала она мне в подмышку.

Да мне и прежнего хватало! Я стала интересоваться мелкими домашними делами, спросила про уроки. Что и как делают коты, не обижают ли детей.

– Этот надутый князь засел в новом доме, – бесхитростно поведал Крис. – Вирр на кухне крутится, Куш поехал на работу.

– Вы им с уборкой помогите, ладно? – а то знаю, семейной женщине приходится вставать, чтоб ноги к полу не прилипли, а не потому, что выздоровела.

– Мама, они в тот дом нанимают слуг, вроде трех горничных взяли уже, кухарку, садовника, трех лакеев, кучера, конюха. Там очередь с утра на улице была, не протолкнуться, – сообщила Люси, нахмурившись.

Дом их, пусть делают, что хотят. Главное, чтоб к нам не совались. Мы свою жизнь устроили максимально приятно и комфортно, нам чужие в доме не нужны. Мое достоинство не пострадает, если я посуду вымою.

Но это я так считала.

Через день Куш привел в спальню полную энергичную женщину с помощницами, они сняли с меня мерки. Какие кружева я предпочитаю, какие цвета, ткани, фасоны, отделку, как отношусь к корсетам? Мой гардероб не соответствует княжескому! Туфельки, белье, шляпки, палантины, накидки, сорочки, чулки, подвязки, перчатки, сумочки… да это в шкаф не влезет!

– Разумеется, не влезет, – звонко рассмеялась портниха. – У вас в покоях будет две гардеробных, для платьев и прочей одежды. Князь распорядился не жалеть денег и использовать все самое лучшее!

– Ах, князь! – я прикрыла глаза и сдержала залп ругательств. – Вот пусть князь и носит все это. А мне сшейте два платья. – Я быстро нарисовала лаконичные фасоны, подходящие по климату. Рукав-крылышко, округлый вырез, расклешенная юбка. Рукав фонарик, тругольный вырез, декоративные пуговки на лифе, широкая юбка в складку. – Из зеленого муслина и светлое в цветочек. Все остальное мне не нужно! И никаких корсетов!

– О! Но это слишком просто! – сжала губы мадам. Наткнулась на мой скептический взгляд и сразу исправилась. – Благородно и элегантно!

– Вот-вот, именно, элегантно! – кивнула я. Простота еще как бывает дорогой и изысканной за счет прекрасной ткани и качественного пошива. Надеюсь, мадам шить умеет.

Поскольку я уже ощущала себя вполне окрепшей, покинула павильон и гоняла котов из дома. Мне спокойнее быть в центре паутины, чем лежать в притоне разврата: уши краснеют, дыхание сбивается, желания игривые появляются. Тут не до отдыха. Сидела на веранде или в гостиной, читала, пидумывала и рисовала новые схемы, пила полезные отвары, болтала с детьми или играла с ними в лото.