33 глава — Лея-

33 глава — Лея-

— Каан, отпусти меня, — показательно сердито возмущаюсь, когда муженек оглаживает меня мокрыми ладонями, прижимается мокрым телом ко мне. Что-то между нами изменилось. Не знаю что, но что у мужа, что у меня внезапно появилась необъяснимая нежность, тяга к прикосновениям, к поцелуям по поводу и без. Я ловила себя на мысли, что мы похожи на молодоженов.

— Не могу. Ты вкусно пахнешь. — его губы оказываются у меня на шее, ладони накрывают мои груди. Я уже забываю о том, что нужно докрасить глаз, откидываю голову ему на плечо.

Телефон. Звонит его мобильник. Настойчиво и требовательно.

— Черт! — ругается Каан, вынужденно отстраняется, я начинаю дышать более свободнее. — Планы меняются. — чмокает меня в висок и уходит, я смотрю на себя в зеркало. Отражение мне и нравится, и не нравится. Нравится, потому что глаза блестят, губы все еще не отошли от страстных поцелуев под душем, весь вид кричит о том, что все у меня зашибись. Это и не нравится.

Я поплыла от собственно мужа. Я теперь постоянно ловлю его взгляды на себе, нетерпеливо ерзаю на стуле, считая минуты, когда мы сможем уединиться. И мы уединялись, где только можно. Жаннет шепнула мне, что мы похожи на брачующихся кроликов, когда медовый месяц давно уже позади. Не стала я будущей родственнице признаваться, что для нас именно сейчас настоящий медовый месяц. Своего удовлетворенного вида я не скрываю, чем очень сильно злю Эше. Чем довольнее мой вид, тем короче у нее становились юбки или платья. Чем равнодушнее взгляд Каана на нее, тем сильнее злилась Эше. Меня теперь не задевали ее попытки нарушить личные границы Каана, так как он сам от нее отстранялся. По офису теперь ходили слухи о том, что скоро я приду с выпирающим животом.

Черт!

Хлопаю себя по лбу, достаю таблетки и скриплю зубами. Напрочь вылетело из головы. Вылетело очень хорошо, что уже несколько дней не принимаю, а до этого с перебоями. В прошлый раз пронесло, будем верить, что и сейчас все сложится в мою пользу. Секс у нас замечательный, но это не означает полного понимания по другим вопросам.

— Дай мне пять минут и буду готова, — выхожу из ванной комнаты, Каан вскидывает на меня глаза, не улыбается. И взгляд его ничего хорошего не предвещает. Замираю на полпути к гардеробной, внимательно на него смотрю, он смотрит на меня, не мигая.

— Что случилось? — неприятное чувство переплетается с тревогой, завязывается в морской узел.

— Меня вызывают в суд.

— Зачем?

— Дать показания.

— Эм, — я растерянно смотрю на отстраненного Каана, не зная, что сказать. Его лаконичный ответ мало, что проясняет. — По какому поводу?

— Мошенничество в особо крупных размерах, — он отмирает, кладет мобильник на комод, подходит ко мне. — Над этой сделкой работал твой брат.

— Серьезно? Еще скажи, что он виноват в этом! А? — меня накрывает паника. Я с комом в горле смотрю на Каана. Он как-то неестественно дергает головой. Перед глазами всплывают прошлые картинки ареста брата, разговор Каана с Серхатом, наша встреча в ресторане. Я толкаю Каан в грудь, он немного отшатывается.

— Что ты мутишь, Каан? Какие темные дела проворачиваешь, подставляя своих сотрудников? Почему Алекс? Почему не Серхат? Хотя куда ему, он же в курсе о подмене данных!

— Что? — сводит брови к переносице, глаза вспыхивают какой-то догадкой. — Что ты сказала? — хватает меня за плечи и встряхивает.

— Он же твой заместитель. Он все знает. И договор приносил в двух экземплярах, один от тебя, один от Алекса. Но я не верю, что мой брат нечист на руку, скорей ты что-то замышляешь! — меня трясет, Каан с каким-то сожалением меня отпускает, отворачивается.

— То есть ты готова поверить, что я виновен? — тихо, без эмоционально спрашивает, беря с напольной вешалки рубашку.

— Да. Брата я знаю давно, тебя нет.

— Ничего другого я не ожидал, Лея. — я фыркаю и иду в гардеробную. Не верю, что вызов в суд чем-то грозит Каану, таких людей просто так невозможно обвинить. Тут надо весомые аргументы, доказательства, показания свидетелей и только потом уже предъявлять обвинения. Один клочок бумажки ничего не сможет сделать. Алекса я не позволю к этому делу привлечь.

— Я поеду с тобой, — Каан оборачивается, застегивает на запястье часы.

— Зачем?

— Мне это нужно.

— Чтобы у тебя была возможность лично убедиться в том, что я не наговариваю, не подставляю твоего брата? Так? — усмехается, поправляет рукав рубашки под пиджаком. — Как хочешь, запрещать не буду.

Киваю в знак согласия. Я бы итак поехала, меня мучает предчувствие, не пойму по поводу чего. Убеждаю себя, что эта поездка просто формальность, а все равно на душе тяжко. У меня возникает то самое состояние безвыходности, когда посадили Алекса. Я чувствовала, что мне не по силам бороться против судебной системы Турции, не смогу доказать невиновность брата. Пока мы в молчании едем в суд, пытаюсь убедить себя, что зря волнуюсь.

В здании суда к Каану сразу подходит адвокат, они отходят в сторону. Я прислоняюсь к стене, нервно заламываю пальцы. Страшно. И место не самое приятное, чувствуется что-то тяжелое в атмосфере. Я бы сказала, что чувствуется безысходность, а может мне кажется. Слежу за выражением лица Каана. Он все держит в себе, никаких эмоций не показывает, только губы подрагивают. Сводит брови к переносице.

Каана приглашают к судье в кабинет, рефлекторно дергаюсь за ним, но его адвокат останавливает меня качанием головы. Понимающе киваю, сажусь на самый ближайший стул.

Я должна быть тоже там. Я ведь видела эти два варианта документа. Только вот будут ли на пользу мои признания, чего-то сомневаюсь. И все же неправильно делать вид, что ничего не знаешь.

Откидываюсь на спинку стула, морщусь. Что-то низ живота начинает потягивать. Вроде для особых дней еще рано, хотя цикл может быть сбился, а может подстыла под кондиционером.

Время тянется мучительно медленно, уже все пальцы перещелкала, в мобильнике во всех приложениях посидела, а Каана все нет и нет. Что ж так долго?

Тут мимо меня проходят двое полицейских, заходят в кабинет. Тревожное чувство перехватывает дыхание и заставляет замедлить сердцебиение. Открывается дверь, я вскакиваю на ноги. Появляется хмурый адвокат, с недовольством в глазах, рассерженно на всех кидая взгляды. Появляется один из полицейских, выходит Каан. Тут я перестаю понимать, что происходит.

— Каан? — пытаюсь пробиться к мужу через бравого хлопца, но он меня уверенно отодвигает в сторону, освобождая дорогу.

— Фарук тебя отвезет. — спокойно отвечает Каан. Пытаюсь понять по его лицу что-то, но ничего не выходит. Никакой иронии, никакой злости, усмешки. Абсолютно бесстрастная маска. А как мне на это все реагировать? Иду следом, в голове настоящий хаос, а грамотного вопроса нет. Потерянно смотрю на то, как Каана подводят к полицейской машине, не снимая наручников, его в нее сажают.

Встречается глазами. Это ужасно… Невозможно смотреть на него через эти решетки. Это не для него… Словно зверя посадили в клетку и на цепь. Здравый смысл шепчет, раз такое случилось, значит виноват; значит действительно промышлял махинациями; значит в той первой сделке он виноват, ведь никто мне так и не назвал имя человека, кто сел вместо Алекса.

Я бы согласилась с доводами, но сердце не согласно. Сердце рвется за ним, рвется в клочья, на части. Я беспомощно озираюсь по сторонам, не понимая, что мне делать сейчас. Машина трогается с места, и я вместе с ней. Каан смотрит на меня, но между нами с каждой секундой увеличивается расстояние. С каждой минутой становится все дальше и дальше от меня. И мне больно. Я не знаю, почему мне больно, почему хочу осесть на дорогу и обнять себя руками, почему хочется плакать в голос, крича на всю улицу: «почему?».

— Госпожа Бергикан, вам следует поехать домой, — рядом появляется адвокат. Я поспешно вытираю ладонями мокрые щеки. Все-таки плачу, не чувствую этого.

— Куда его? Что дальше?

— Мы будем работать. Уверен, что произошла ошибка, недоразумение, — уверенность адвоката подкупает, но я ей не верю. Я ведь знаю сама о документах. Еще знает Алекс и Серхат…

— Я надеюсь, вы хорошо поработаете, — вымученно улыбаюсь. — До свидания. — двигаюсь в сторону черного седана, Фарук открывает дверку. Прикрываю глаза, прижимая ладонь к животу. Боль усиливается.

Прошу Фарука отвести меня в холдинг, мне нужно увидеть брата и заместителя. Понять, кто же прав, кто виноват.

***

— Лея, на тебе лица нет. Ты бледная. Садись, сестра, — Алекс суетится вокруг меня, усаживает в кресло, бежит к столу. Наливает в стакан из графина воды, протягивает его мне.

— Каана арестовали. — внимательно всматриваюсь в брата, молясь, чтобы он оказался в стороне от этого дела. Алекс кивает головой, поджимает губы.

— Да, нам уже сообщили.

— Кто?

— Дениз, наш юрист сообщил, ему адвокат Каана позвонил.

— И так спокойно говоришь? Надеюсь, ты не причастен к этому никак?

— Лея, что ты такое говоришь? — удивленно на меня смотрит, хочется верить его взгляду. — Да, я работал над сделкой, но ничего не менял. Мне хватило прошлого выше крыши. Или ты меня за дурака считаешь?

— Алекс, — ставлю стакан на стол и понижаю голос, говорю по-русски. — Серхат в курсе об изменениях. Значит это он подложил Каану на подпись другие документы, а тот почему-то их не проверил. Обычно Каан дотошно проверяет все, что подписывает.

— Лея, ты думай, что говоришь! Серхат помолвлен с Эльван, он друг Каана, не лучший, но они давно общаются и свое место Серхат не просто так занимает. И потом, в чем выгода Серхата посадить Каана? Он же руководителем не станет холдинга, акционеры на это согласятся.

— А кто главный претендент на место Каана?

— Никто. У Каана больше всех акций.

— И кому переходят акции?

— В теории тебе.

— Мне? — смеюсь, — Мы подписали брачный договор, и я ничего не получаю в случае развода.

— В случае развода, но не в случае того, что твоего мужа посадят. Или там такой пункт был? — Алекс в ожидании на меня смотрит, а я пытаюсь вспомнить все пункты брачного контракта. Хоть убейте, но о чрезвычайных ситуациях там и речи не было, кроме развода. Значит….

— Ты шутишь? — недоверчиво смотрю на брата.

— Так может это ты своего муженька отправила за решетку?

— Не смешно, Алекс! — встаю с кресла, Алекс выпрямляется. — Надеюсь ты здесь не при чем.

— Нет, Лея. Я сегодня послушаю, какие слухи ходят по офису, вечером тебе позвоню. Не кипешуй раньше времени.

— А в Турции принято сразу под стражу брать?

— Видимо там что-то есть серьезное, раз они его не отпустили. Я попробую что-то узнать, Лея. Езжай домой, выглядишь ты не очень. (3303c)

— Хорошо, — со вздохом соглашаюсь, обнимаю брата. Алекс ласково похлопывает по спине. — Звони, если что-то узнаешь. Я, конечно, понимаю, что Каан не белый и пушистый, но мне кажется он не будет во вред компании работать.

— Не будет. Я тоже так думаю. До звонка, сестренка.

— Пока.