Глава 13

Я киваю, водя пальцем по узору скатерти и не поднимая глаз. Когда пауза в очередной раз затягивается, все же смотрю на парня, Кирилл разглядывает меня в ответ.

Качаю головой, усмехаясь.

– Мне кажется, нам не о чем говорить, Кирилл, – произношу я, он едва заметно хмурится.

– Тебе ведь было хорошо со мной?

Я вспыхиваю, как спичка, щеки начинают гореть, выдавая с головой. Но кроме стыда по телу расползается предвкушение, которому, конечно, сейчас не место.

Я откашливаюсь.

– Да, мне было хорошо.

С губ почти срывается: “А тебе?”, но я силой давлю этот вопрос и продолжаю о другом:

– Но ты ведь понимаешь, что… Что не может быть продолжения.

Он сверлит меня взглядом, потом опускает его на свои руки, сцепленные в замок.

– Не может по какой причине? – задает вопрос, снова поднимая на меня глаза. Я тяжело выдыхаю.

– Ты и сам прекрасно знаешь, – произношу твердо. – Ты встречался с моей сестрой, и вы не поставили точку в ваших отношениях. Есть еще Антон… И вообще… Даже без них – это все ни к чему.

– Ни к чему, – повторяет Кирилл мои слова, словно пробуя на вкус. – Тебя смущает то, что я младше? Боишься, что будут болтать? Осудят?

Я качаю головой, пытаясь понять, как отношусь к тому, что он говорит. Боюсь ли я этого? Не знаю. Я привыкла к тому, что за моей спиной судачат. Когда живешь в маленьком городке, и твоя жизнь складывается не привычным всем образом – ты волей-неволей становишься предметом всеобщего обсуждения. Это не пугает. Пугает другое…

– У нас не получится, – я говорю это уверенно, но на самом деле, именно в этом мой главный страх.

Это же очевидно: мы слишком разные с ним. Ему будет интересно какое-то время, а потом надоест. Про себя мне и вовсе сказать сложно. В любом случае останется только море конфликтов между разными людьми, и больше ничего. Оно того не стоит. Нам еще жить здесь. Мне и Тане.

– Не хочешь страдать? – спрашивает Кирилл, на мои вздернутые брови поясняет: – Ну если не получится.

– Это все слишком сложно, правда, – качаю головой. – Я даже не понимаю толком, что мы тут обсуждаем? Да, у нас было влечение друг к другу. Да, мы переспали, но это ведь ничего не значит. У тебя ведь было много девушек, так? Вряд ли ты к каждой приходил объясняться.

– Ты не каждая.

Я осекаюсь и теряю слова, которые только-только сумела связать в логическую цепочку.

– Ты… – замолкаю, он не торопит, молча смотрит и ждет. Боже, как трудно с ним разговаривать, оказывается. – Хорошо, и как ты все это видишь? Мы будем встречаться? – мне становится смешно от этого вопроса. – Будешь приходить к нам в гости? Будем ужинать с твоими родителями по выходным? Думаешь, они примут подобный расклад?

Кирилл отводит взгляд и щурится, о чем-то размышляя. Я вижу, как он уходит мыслями далеко, и почему-то боюсь позвать его или коснуться, чтобы вернуть в реальность. Просто сижу и жду.

Наконец Кирилл поднимает глаза, и на мгновенье я теряюсь: в них темнота и боль, которая мелькает и тут же гаснет за привычным непроницаемым взглядом.

– Что между нами, Ясь? – спрашивает он. – Что для тебя?

Я молчу, разглядывая его. Дико странным кажется то, что он сидит здесь, рядом со мной. Такой далекий, чужой, и такой близкий одновременно. Мне почему-то абсолютно плевать на то, что я ничего не знаю о нем. А еще внутри дурацкое ощущение, как будто знаю. Как будто между нами непонятная связь, тянется невидимой нитью, тончайшей, но крепкой, что не выйдет разорвать, как ни пытайся.

Но все это только мои чувства. Кроме них есть еще много причин вокруг.

– Я не знаю, – выдаю с трудом. – Но думаю, нам не стоит. Правда.

Он снова отводит взгляд, кивает то ли моим словам, то ли своим мыслям, а потом поднимается. Так внезапно, что я растерянно вскакиваю следом.

– Я пойду, – говорит Кирилл, я молчу.

Я ведь этого хотела? Чтобы он ушел, чтобы не было сцен, ссор. Чтобы просто понял, что нам не по пути. Тогда какого черта меня сейчас так трясет внутри?

Кирилл натягивает свитер, ловит мой взгляд, и берет за руку. Я делаю шаг навстречу, оказываясь к нему почти вплотную. Он рассматривает мое лицо медленно, словно художник, который пытается запомнить каждую черту, чтобы потом по памяти воспроизвести на холсте.

– Хочу поцеловать тебя, – говорит тихо, но эти слова словно ударяют под дых – напрочь забирая дыхание и высушивая губы.

Я должна сказать ему, что не надо, но вместо этого сама тянусь навстречу.

Поцелуй, сначала осторожный, словно неуверенный, почти сразу становится настойчивым. По телу разносится дрожь, от которой колет в кончиках пальцев. Вот так: в его объятьях – я чувствую себя гораздо лучше. Словно все это время мы сидели, как два разнополярных магнита, и боролись с силой притяжения, которая все равно оказалась сильнее.

Чувствую, как мои бедра упираются в столешницу позади, немного больно, но не возникает даже мысли остановиться. Кирилл отрывается первым, отстраняется на считанные сантиметры, смотрит в глаза, тяжело дыша.

– Я так по тебе скучал, Ясь, – шепчет мне, я бессознательно впиваюсь ногтями в его плечи. – Все эти дни просто с ума сходил. Думал, вдруг ты решишь остаться с Антоном.

– Нет, – я качаю головой. – Нет, ты что…

Эти “ты что” звучали бы куда смешнее, вспомни я в тот момент свои собственные мысли пару дней назад. Когда я всерьез думала об Антоне, о возможности быть с ним, когда звала его к себе для разговора.

Вечер в школьной библиотеке разделил мою жизнь на до и после. И все, что было “до”, откололось само собой, без моего участия, стало неважным и невозможным.

Кирилл подсаживает меня на стол и становится вплотную, продолжая смотреть. Я осторожно касаюсь его щеки рукой, глажу. Он думал обо мне все эти дни, скучал. Как же легко у него получается говорить об этом. Это я думаю над каждым словом и не нахожу нужных, чтобы выразить то, что чувствую.

Он снова целует меня, руки скользят под бадлон, и я торможу их своими. Мы не должны, не можем. Мы ведь решили, что не будет продолжения. Только поцелуй, поцелуй, и все. Кирилл не настаивает, опускает их ниже, сжимает мою талию, я зарываюсь руками в его волосы. Этот поцелуй сводит меня с ума, тело слабеет, тянется к Кириллу, хотя мы и так вплотную. Хочу ближе, кожа к коже, вместе сойти с ума еще раз.

Я мягко отстраняюсь, глядя на него умоляюще. Мне кажется, если он не остановится, я сдамся. А если сдамся, что дальше? Опять решим, что это последний раз и больше ничего не будет? Замкнутый круг.

Кирилл кивает, отпускает меня, делая шаг назад, я обхватываю себя за плечи, сползаю со стола. Вновь повисает неловкость, вновь мы стоим друг напротив друга и не знаем, что говорить.

Я быстро обхожу его, беру на кухне тряпку, начинаю протирать стол. Маленькая передышка, секунды, чтобы стряхнуть с себя морок поцелуя и стать снова решительной.

Выглядываю в окно, чтобы убедиться, что оттуда не видно, чем мы занимались. Понятно, что взрослые люди, но…

Кирилл смотрит на мои действия с усмешкой. Я вздыхаю, качая головой.

– Я пойду? – спрашивает он, я мну руками тряпку, потому что физически не могу произнести слова, которые разлучат нас. Я уже просила несколько дней назад, а в итоге… Но ведь мы же все решили.

– Да, – киваю я. Он кивает в ответ. Мы продолжаем стоять, не двигаясь.

– Как будешь новый год праздновать? – спрашивает Кирилл.

– Дома, с Таней. Может, до папы дойду, если они не уснут. А ты?

– Я не буду праздновать, – он криво усмехается на мой взгляд. – Не вижу смысла в данном мероприятии. По-моему, новый год – это огромная пиар-компания по высасыванию денег, и участвовать в ней я не хочу.

– А твоя семья?

– Они, конечно, будут праздновать, все по канону.

Я улыбаюсь, отводя взгляд.

– Я в детстве очень ждала новый год, – говорю, проводя пальцем по краю стола. – Когда папа ушел из семьи, мама много работала, и часто была раздраженной. А в новый год этого не было. Всегда было ощущение праздника, веселья, хорошего настроения. Она много смеялась, мы вместе готовили, ну я, насколько могла, конечно…

– У вас были сложные отношения?

Я поднимаю на него глаза, выдыхаю.

– Да. Я была напоминанием о том, что ее брак не удался. Муж ушел, на работе платят копейки, еще и лишний рот в лице дочери.

Кирилл хмурится.

– А Таня?

– Таня была любимой, – я выдавливаю улыбку, но держать ее трудно, уголки губ опускаются вниз. – Умница, красавица, мамина дочка. Я рано уехала из дома, – хмурюсь и перевожу тему, чтобы не пускаться в ненужные подробности: – В общем, я люблю новый год.

Кирилл улыбается, делая шаг ко мне, я вытягиваюсь, распрямляя плечи.

– Значит, придется и мне отпраздновать, – произносит он, щурясь. – Загадаю желание под бой курантов.

Аккуратно ведет пальцами по моему лицу вдоль линии волос.

– Кирилл…

– Я помню, Ясь, – опускает руку, глядя на меня. – Я помню, что мы решили, – отворачивается к окну, словно пряча глаза, в которых опять сквозит задумчивость.

– Все в порядке? – не удерживаюсь я, он поворачивается ко мне, кивает.

– Давай не будем пока ставить крест, ладно?

Я вздергиваю брови, он прикладывает мне палец к губам, заставляя молчать.

– Пусть идет, как идет.

Целует меня в висок, после чего аккуратно обходит. Открывается дверь, в спину дует прохладный воздух. Я стою, ругая саму себя. Так неправильно, не нужно этих подвешенных состояний. Решили нет, значит, нет.

– Пока, Ясь.

Обернувшись, ловлю взгляд Кирилла и тихо говорю:

– Пока.

– Калитку не забудь закрыть.

Он прикрывает за собой дверь, я присаживаюсь на край стола. Что происходит-то, боже мой? Я не знаю. Просто не знаю.

– С новым годом! С новым счастьем! – Таня чокается со мной своей чашкой, я улыбаюсь в ответ. Наконец-то выдыхаю расслабленно. Эти два дня бегала по магазинам, хотя и по приятному поводу, все равно устала.

– И тебя, Танюш, – улыбаюсь сестре, делая глоток сока. – У меня для тебя подарок.

Передаю ей красивый конверт, она с любопытством открывает и начинает хлопать в ладони.

– Фотосессия на студии! Ясь, это огонь, правда! Спасибо большое, – она меня обнимает и дает маленькую коробочку. – У меня тоже есть подарок, вот. Он, конечно, скромный, но я старалась подобрать для тебя.

Открываю и вижу маленький серебряный кулон с камнем, похожим на водяную каплю.

– Спасибо, красиво, – улыбаюсь сестре, – обязательно буду носить.

– А на фотосет можно будет попасть после праздников, да? Как вернусь с турбазы.

– Конечно. Он актуален в течение трех месяцев.

– Круть.

Таня читает сертификат, а я спрашиваю:

– Что будешь делать в своем мини-отпуске?

Она не сразу поднимает на меня глаза, выглядит смущенной.

– Извини, что не зову с собой, – отвечает мне.

– Я не в обиде, правда. Мне тоже не помешает побыть одной.

Она задумчиво откладывает сертификат.

– Буду гулять, читать. Не знаю, – закусывает губу. – Просто тюленить, короче.

Киваю, потом спрашиваю:

– Не против, если я до папы дойду? Они звали к себе. Я ненадолго, пока они спать не легли.

– Конечно, Ясь, без проблем. Можем потом киношку посмотреть.

– Отличная идея, – я встаю, поправляя платье, – выберешь пока? Только что-нибудь доброе.

– Обещаю: никаких страшилок.

У папы я сижу с полчаса, они празднуют вдвоем, а стол, конечно, как на десятерых. Тетя Люда накладывает мне с собой целый пакет еды в контейнерах. Будет, чем питаться все праздники, по ходу.

– С новым годом, – обнимаю их перед выходом.

Не спеша иду к дому, перехожу шоссе, уже на нашей улице из кустов выскакивает тень. Я испуганно отскакиваю, пока мозг дорисовывает образ: Кирилл.

– Господи, – вздыхаю облегченно, пытаясь выровнять дыхание. – Ты меня напугал. Что ты делаешь в кустах?

– Тебя жду, – он едва заметно улыбается. – Увидел, как ты из дома вышла, подумал, к отцу.

Я удивленно вздергиваю брови.

– И пошел следом?

– Ага. Торчу тут уже минут сорок.

– Ненормальный, – я качаю головой, поставив пакет, делаю шаг к Кириллу и вытаскиваю его руки из карманов.

– Ледяные, – говорю с укором. – Зачем, Кирилл?

Он выдыхает, выпуская густое облако белого пара.

– Поздравить тебя хотел. С праздником, который тебе нравится.

Я несколько секунд смотрю на него, словно не веря. Мне приятно, так приятно, что становится горячо в груди, и перестает чувствоваться щиплющий кожу мороз.

– Спасибо, – отвечаю еле слышно. Он сует руку в карман и достает оттуда коробочку. Я беру, продолжая смотреть на него.

– У меня для тебя ничего нет, – говорю ему. Он снова давит улыбку.

– Кое-что есть.

Не успеваю спросить, что, потому что Кирилл наклоняется и целует меня.