Глава 14

Я отвечаю как-то инстинктивно, не сразу начиная думать о том, что мы стоим посреди улицы недалеко от наших домов. Что могут выйти соседи, или увидеть в окно, а здесь все друг друга знают…

И не могу оторваться.

– Кирилл, – отстраняюсь с трудом, сжимаю его ладонь, она такая ледяная, что я, не удержавшись, сую коробочку в пакет и, взяв его руки в свои, подношу к губам.

Выдохнув на них, растираю, снова повторяю, пока не ловлю его взгляд. Он сбивает с толку, я замираю, хлопая ресницами, на которых от дыхания скопились капельки.

– Что? – спрашиваю Кирилла, он качает головой, криво улыбаясь.

– Ты необыкновенная, Ясь, знаешь?

Усмехаюсь, чтобы скрыть смущение. Даже не думала, что в тридцать четыре можно так теряться перед парнем. Продолжаю держать его ладони в своих, растирая, но смотрю ему в глаза.

– Я скучал, – говорит Кирилл, – подумывал купить бинокль.

Я смеюсь. Нет, он просто ненормальный.

– Что остановило?

– Что тогда я не буду отходить от окна и умру голодной смертью, пока родители катаются на лыжах в Альпах.

– Придется тебя навещать, у меня как раз пакет еды есть, – я улыбаюсь и не могу остановиться.

– Тогда я начинаю голодать прямо сейчас.

Мы замолкаем, продолжая смотреть друг на друга. Что между нами происходит? Все так просто и сложно одновременно. Двусмысленность как будто в каждом слове, и при этом все прозрачно и понятно.

– Ладно, мне надо идти, Таня ждет, – произношу я наконец. Он только кивает. – С новым годом, Кирилл.

– С новым годом.

Он наклоняется и быстро целует в губы, я цепляюсь за его взгляд, утягивающий, манящий. Хочу просто отпустить все и стоять вот так, обнявшись.

Беру пакет и иду в сторону дома, Кирилл остается стоять на дороге. Возле калитки оборачиваюсь: он не спеша идет следом. Его темный силуэт в свете фонаря и падающего снега выглядит так романтично, что я невольно запечатлеваю в памяти эту картинку, прежде чем зайти во двор. На душе отчего-то тихо, спокойно, и хочется верить в лучшее.

– Ты быстро, – Таня сидит в биг-беге с ноутом в руках. – Еды принесла? Есть что-нибудь вкусненькое? Я там фильмы выбрала, посмотри, – она проходит к пакету и начинает разбирать.

– Сейчас, только в туалет схожу.

Я проскальзываю за ее спиной с коробкой в руках. В туалете аккуратно развязываю ленточку, внутри мои фотографии. Я хмурюсь, рассматривая их. Они сделаны за то время, что я тут живу. Господи, он реально следил за мной… Фотографировал… Настоящий маньяк.

При этом я широко улыбаюсь. Есть даже кадры крупным планом. Как только он ухитрялся делать это так, что я и не замечала?

Достаю телефон и пишу смс:

“Ты просто папарацци”

Ответ приходит сразу:

“Как видишь, незаконная деятельность у меня в крови”.

Я тихо смеюсь, но потом задумываюсь на эту тему. Сейчас особенно четко осознается, что та история с деньгами имеет серьезную предысторию. Не стал бы Кирилл заниматься хакерством из-за ерунды. Если я спрошу его, интересно, он ответит? Почему-то кажется, что нет.

Убираю фотографии, коробку прячу в шкаф.

– Вкусно, обалдеть можно, – Таня уплетает салат, сидя в биг-беге, я улыбаюсь, плюхаясь на соседний.

– Ну что, давай смотреть кино?

– Не забывай писать, – я машу рукой, Таня отвечает тем же с заднего сиденья такси.

Машина трогается с места, провожаю ее взглядом и не сразу замечаю движение. Когда поворачиваю голову, вижу, что ко мне подходит Кирилл.

– Куда она? – задает вопрос, останавливаясь рядом, машина как раз выруливает на трассу.

– На турбазу на несколько дней.

Он кивает, я поворачиваюсь к нему.

– Спасибо за подарок. Мне было приятно, хотя и немного странно.

– Напряглась? – усмехается Кирилл.

– Самую малость.

– Я не умею дарить подарки. Дарить то, что хочется человеку, всегда казалось странным. Он ведь может сам себе это купить. Мне кажется, подарок должен говорить о том, что чувствует дарящий.

– И что он чувствует? – спрашиваю едва слышно. Я догадываюсь, что он скажет, еще вчера поняла, когда смотрела фотографии.

Кирилл смотрит на меня, его взгляд как будто касается лица, он почти осязаем.

– Чувствует, что ты красивая. Необычная, на тебя можно смотреть часами. За каждым взглядом, жестом, ловить улыбку. Невозможно не любоваться тобой, – уголки его губ постоянно приподнимаются, – особенно, когда ты злишься.

Я качаю головой, не сдерживая улыбку. Легко бью его кулаком в плечо, пытаясь скрыть смущение.

– Последнее тебе особенно удается.

Он широко улыбается, и я любуюсь им. Такой он редко: открытый, расслабленный. Я остро ощущаю необходимость коснуться его, прижаться к его телу, уткнуться носом в шею, чувствовать, как быстро пульсирует на ней венка.

– Хочешь зайти? – спрашиваю Кирилла. Он становится серьезным, и все равно я не могу перестать им любоваться.

– Ты же знаешь, если я зайду, то могу не удержаться.

– Знаю, – киваю я, сердце замирает, я втягиваю носом воздух под внимательным взглядом Кирилла. Да, я все знаю. Но мне невыносимо хочется побыть счастливой.

– Хорошо. Я только дом закрою.

Я киваю, пока он бегает за ключами, нервно хожу по двору, спрятав руки в карманы куртки. Я не жалею о том, что позвала его, но все равно переживаю. Не знаю, за что. Такое ощущение, что я просто должна переживать, даже если не нахожу внутри себя причин к этому. Зато снаружи они есть. Родители Кирилла, наша разница в возрасте, Таня, Антон…

Скрипит калитка, Кирилл закрывает ее и ловит мой взгляд. Подходит ближе и берет мое лицо в свои руки.

– Все будет хорошо, Ясь.

Я только киваю, хотя совсем в этом не уверена. Он аккуратно целует меня, и мы вместе заходим в дом. В молчании скидываем верхнюю одежду, следуем в гостиную. Останавливаемся друг напротив друга.

– Привет, – говорит Кирилл с мягкой улыбкой. – Не поверишь, я опять скучал.

Я улыбаюсь, закусывая губу, и тянусь к нему навстречу. Парадоксально, но мне кажется, я скучаю по нему все время.

Наш поцелуй остается невинным очень недолго, я выдыхаю тяжело и сама тяну Кирилла за руку:

– Пойдем наверх.

Он усмехается.

– Ну да, должен же этот матрас когда-то лишиться невинности.

Я снова смеюсь, качая головой. Все-таки он ужасно, ужасно несносный.

Мы лежим лицом друг к другу на боку, иначе на матрасе просто не поместиться. Молчим и смотрим друг на друга. Внутри удивительно спокойно, а ведь должно по идее разрывать от мыслей. Сама ведь сказала прекратить, и сама же потащила его наверх. И не жалею. Было очень хорошо. Нежно, чувственно, и наконец-то кожа к коже, как я и хотела.

– Ты так на меня смотришь, – Кирилл едва заметно улыбается.

– Как?

– Обреченно.

Я тихонько смеюсь. Обреченно… Скажет тоже. Скорее, я смирилась с тем, что меня к нему тянет, и не хочу этому противостоять. По крайней мере, пока.

– Жалеешь? – спрашивает Кирилл.

– Нет. Давно ты… – я подбираю нужное слово. – Следишь за мной?

Кирилл улыбается шире.

– С первой встречи.

– Что? С той самой, когда ты мне нахамил?

– Ага, – он ложится на спину, притягивая меня к себе, я располагаюсь у него на груди. Он продолжает, разглядывая потолок: – Я тогда увидел тебя и подумал: ого, какая. Не про мою честь точно.

– И поэтому начал так себя вести?

– Это защитная реакция.

Я приподнимаюсь на локте.

– Нападение – это защитная реакция?

– Конечно. Я же понимал, что большего мне не получить. А так хоть что-то. Лучше злись, но не смотри, как на пустое место.

Он переводит взгляд на меня, я качаю головой.

– Я никогда на тебя так не смотрела.

Он криво улыбается.

– А с Таней… – спрашиваю я дальше. – Она тебе понравилась?

– Она красивая. – Эти простые и очевидные слова неприятно колют в сердце. Надеюсь, по моему лицу незаметна такая реакция. – Просто красивая. Как картинка, – он смотрит на меня. – Полюбовался, в руках покрутил, а что дальше делать, не знаешь. Такие не для меня.

– Любишь сложности?

Он быстро хмурится, сглатывает. Одно мгновенье – но я остро чувствую, насколько мы становимся далеко друг от друга. Это удивительная способность Кирилла: за секунду отстраняться так, что не достучаться. И тут же один взгляд, и он снова здесь, со мной.

– А что за турбаза, куда Таня поехала? – переводит он тему. Я не протестую.

– В области. Сказала, хочет побыть одна. Там бронь отменили, и ей удалось дешево купить номер.

Кирилл задумчиво разглядывает потолок, потом снова обращает взгляд ко мне.

– Я бы чего-нибудь поел.

– О, это запросто, – улыбаюсь я, – куча еды после нового года осталась.

Я сажусь, тянусь за одеждой, валяющейся на полу, и перехватываю жадный взгляд Кирилла.

– Знаешь, – он тянет меня на себя, – не настолько я и голоден.

– И потом подруга зацепилась ногой за гирлянду и уронила елку. А игрушки на ней были стеклянные. Это было что-то, – смеюсь я, рассказывая институтскую историю. Кирилл ест, не отрывая от меня взгляда и улыбаясь. – Было жутко неудобно, пришлось еще все это убирать.

– А ущерб не просили возместить?

– Просили, конечно, это же клуб. Ну благо, ребята решили скинуться все вместе, Матвей мне деньги принес… – я замолкаю, понимая, что вот так легко упомянула сейчас о бывшем муже, и сама же себя выдала тем, что не продолжила и растерялась.

Кирилл убирает улыбку и спрашивает:

– Матвей – это твой бывший муж?

Киваю, ковыряю вилкой в салате, просто чтобы иметь возможность не поднимать глаза.

Наконец все же с улыбкой смотрю на Кирилла.

– Если я спрошу, почему вы разошлись, это будет слишком нетактично?

– Ну люди часто расходятся, разве нет? – усмехаюсь грустно. – Сначала кажется, что это на всю жизнь, но оказывается, что нет.

Пожимаю плечами, поднявшись, прохожу в кухню, ставлю чайник. Даю себе пару секунд передышки. Так действительно бывает. Только в нашем с Матвеем случае он понял, что у нас не на всю жизнь намного раньше меня. И да, так тоже бывает. Безболезненное расставание, когда оба в паре осознают, что не вышло и лучше закончить – это, наверное, редкость. Чаще кто-то один остается с разбитым сердцем. Но да, так бывает. Сплошь и рядом. Удивляться нечему.

– Ты любила его?

Я рассматриваю стену перед собой, пытаясь всерьез подойти к ответу на этот простой вопрос. На самом деле долго думать не надо, ответ сам приходит в сердце. Но кроме того, что любила, есть еще много всего в памяти, что тянется за этим осознанием по ниточке воспоминаний.

Повернувшись, смотрю на Кирилла. Он щурится, слегка хмурясь, отвечает меня прямым взглядом.

– Конечно, любила, – киваю я. – Знаешь, с годами любовь становится другой. Возникает ощущение, что нет двух, что вы как будто прорастаете друг в друга, становитесь гранями чего-то единого. Потому отдирать свою грань потом очень больно.

Слезы стоят в глазах, смазывая лицо Кирилла, не позволяя видеть его реакцию на мои слова. Отворачиваюсь, смаргивая, вытираю слезинки, а в следующее мгновение оказываюсь в крепких объятьях.

Утыкаюсь носом в шею Кирилла, позволяя себя утешить. Иногда хочется быть просто слабой. Никому ничего не доказывать, не притворяться. Пусть ненадолго, но выдохнуть, чтобы потом снова собраться с силами и пойти дальше.

– Ты еще любишь его? – Кирилл спрашивает тихо, но его руки ощутимо напрягаются в этот момент.

Я поднимаю на него глаза.

– Он – часть моей жизни, Кирилл. Самая счастливая и самая больная часть. Я научилась жить без него. Без любви. Но это не значит, что я вообще не хотела бы любить, – слезы не задерживаются на глазах, катятся по щекам. – Просто… Просто я очень боюсь.

Я жмурюсь, давя спазм в горле, хочу уйти в ванную, но Кирилл снова прижимает меня к себе. Я плачу, чувствуя, как становится легче. Говорят, признать проблему – сделать шаг по направлению к ее решению. Но только сработает ли это в нашем случае? Я и Кирилл. Подумать смешно, разве нет?

Успокоившись, отхожу от него, вытирая лицо. Когда оборачиваюсь, он так и стоит у стены в кухне, глядя на меня почти болезненно.

– Я хочу сказать, – нервно сглатываю, выдыхаю, помахав на лицо руками. Все-таки я не ожидала сейчас подобного разговора. – Хочу сказать, что я не готова вступать в отношения, которые заведомо закончатся. С тобой – не готова. Потому что не хочу, чтобы мне снова было больно. А мне будет, Кирилл. Поэтому я прошу тебя подумать еще раз, прежде чем решаться на что-то.

Кирилл молчит, только едва заметно кивает на мои слова, опускает взгляд в пол. Я вижу, что он о чем-то думает, и осознание того, что он, возможно, сейчас принимает решение относительно нас… Господи, и когда успели появиться мы? Ведь не было ничего. Вообще ничего. Ведь я отпихивалась, как могла. Закрывалась, пряталась. И все равно вот они мы: стоим друг напротив друга. И мое сердце снова распахнуто.

Молчание затягивается, но я не нарушаю его, только смотрю неотрывно на Кирилла. Наконец он выдыхает, потирая лицо руками.

– Я не хочу делать тебе больно, Ясь.

Так как он снова молчит, я добавляю:

– Но… – выходит нервно. Кирилл снова тяжело вздыхает.

– Но я не могу обещать, что справлюсь. Я… Я даже и подумать не мог, что между мной и тобой может что-то случиться. Это как другая реальность, фантастический мир, – он усмехается, но выходит грустно. Еще молчит, глядя в пол, а потом упирается взглядом в меня. – Просто я был уверен, что такого больше не повторится. Что можно влюбиться один раз. Пропасть в человеке, раствориться, стать с ним единым целым, да, ты это очень верно сказала. И все остальное – оно будет временным по умолчанию.

– Я для тебя временная по умолчанию? – хмурясь, спрашиваю его.

– Нет, – качает Кирилл головой. – В этом вся и проблема, что нет. И я не знаю, что делать с этим.

– Я не понимаю, – теперь качаю головой я.

– Это все очень сложно, Ясь. Мне… Мне нужно все обдумать. Одному. Наверное, лучше мне сейчас уйти.