Глава 23

Сердце пропускает ход.

– С ним… Все хорошо? – спрашиваю быстро. Ирина поджимает губы.

– Пока да. Все нормально.

Я киваю, ее тон ведения беседы сбивает меня с толку. Она вроде бы и спокойна, но я отчетливо понимаю, что наш разговор не может быть вот таким аккуратным.

– Вы скажете мне, где он? – задаю следующий вопрос. Ирина вздыхает.

– Давайте начистоту, Ярослава. Я говорила с Антоном, и знаю о вашей интрижке с моим сыном.

Интрижка… Да уж, представляю, что там Антон мог наговорить.

– Я вас не виню, – ее слова так удивляют, что я даже поднимаю голову и смотрю на женщину. – Вы интересная, спору нет, и выглядите отлично. Мой сын не только хорош собой, но и умен, образован… Я понимаю, что вы могли заинтересовать друг друга. Но давайте рассуждать здраво: эти отношения никуда не приведут.

Я сглатываю, отворачиваясь.

– Почему вы в этом так уверены? – снова смотрю на нее.

– Потому что я знаю своего сына. Он ведь рассказал вам о своем прошлом?

– Да. И о Саше тоже.

Ирина кивает.

– Для Кирилла, и для нас всех та авария стала трагедией. Стало ясно, все, за что мы боролись в течение нескольких лет, было бессмысленно. Он катился вниз, и с каждым своим возвращением катился все ниже. При этом умудряясь обманывать нас долгое время. После того, что случилось с девочкой, он сломался. Но желание исправить свои ошибки позволило ему подняться. Конечно, вкупе с медикаментозным лечением. И несмотря на то, что последние шесть лет он ничего не принимает, у нас так и нет уверенности, что это не случится снова.

– Зачем вы мне это говорите?

Она снова поджимает губы.

– Не думайте, что я забочусь о вас, – продолжает говорить. – Я не хочу потерять своего сына. Снова.

– Вы его уже потеряли.

Если мы говорим откровенно, какой смысл молчать об очевидном, так ведь?

– Я знаю, – мои слова ее не обижают, хотя я и вижу, как Ирина сжимает руки. – Знаю, что много упустила из виду. Знаю, что у нас с Кириллом не будет близких отношений. Однако он мой сын. С той злополучной аварии у Кирилла было много девушек. Мы с отцом их не видели. Никогда. Да и отношений там формально не было, только физиология. К роману с вашей сестрой мы отнеслись с настороженностью. Но, как оказалось, смотрели не туда… Послушайте, Ярослава, Кирилл не простой мальчик, – она разворачивается ко мне всем телом, я напрягаюсь. – Он очень проблемный, сложный, с нестабильной психикой. Мы не знаем, как он отреагирует на сильный стресс. В этот раз все обошлось. Кажется, – добавляет она, – пока он не вернется, я не могу быть уверена в этом.

– К чему вы ведете? – не выдерживаю я.

– Я веду к тому, что отношения с вами для него – стресс. Вы не задумывались, почему он такой умный, образованный, разносторонний, ведет подобный образ жизни? Полдня на работе в офисе, остальное время дома? На протяжении многих лет…

– Потому что у него домашний арест?

– Нет, Ярослава. Потому что в его случае стабильность реальности, дисциплинированность, график жизни – это способ держать себя в руках. Встречаться с вами – как сидеть на просыпающемся вулкане, рано или поздно рванет. Вы и сами это понимаете, иначе бы ни Кириллу, ни вам не было бы нужды скрываться. Ваши отношения не примут. Уже не приняли. Антон, ваша сестра, наша семья… Что скажет ваш отец, Ярослава? Наш поселок? Один на один с Кириллом будет сложно, уж поверьте. Вы уверены, что сможете?

Я отворачиваюсь, упираюсь локтями в колени и опускаю на ладони лицо. Я понимаю, о чем она говорит. После нашей с Кириллом ссоры понимаю очень хорошо. Сойтись с ним – это не просто взять ответственность за нашу жизнь, для меня – это еще ответственность за то, чтобы Кирилл не вернулся к прошлому. Как бы он ни говорил, как бы я ни верила его словам, гарантий нет. Вот что хочет сказать мне Ирина.

Они прошли долгий путь ошибок и нашли свое решение: обеспечить Кириллу обычную жизнь по установленному графику. Да, возможно, это скучно, угнетает, но… Работает. Кирилл сейчас должен был быть дома, читать книги, фотографировать, учить языки, неважно… А вместо этого он уехал в неизвестном направлении. И как сказала Ирина, сейчас он в норме, но это ничего не значит.

И я действительно не могу гарантировать ничего.

– Что вы предлагаете? – спрашиваю, поднимая лицо от ладоней. Женщина тяжело вздыхает.

– Если вы действительно хотите помочь Кириллу, Ярослава, то лучшим решением будет уехать.

Я поворачиваюсь к ней в изумлении.

– Что значит уехать?

– То и значит. Моего сына не будет еще несколько дней.

– Постойте, – я трясу головой. – Вы это сейчас серьезно? Вы мне предлагаете уехать? Совсем? Как вы себе это представляете?

Она снова вздыхает, словно вся эта беседа изрядно ее утомила. Возможно, так оно и есть на самом деле.

– Я представляю себе это отлично, Ярослава. Мне нужно только ваше согласие, в остальном я помогу.

– В чем поможете?

– Антон рассказал, что ваша сестра хочет жить отдельно… Мы оформим куплю-продажу вашего дома на нужную сумму денег. Она будет больше, чем вы заплатили изначально. С этих денег наша семья поможет Тане с покупкой квартиры. Деньги, которые вы взяли в долг у отца, я верну за вас. И вы получите приличную сумму на руки, этого хватит, чтобы устроиться на новом месте. Единственное, что требуется от вас: больше не появляться в жизни Кирилла.

Я в таком шоке, что не нахожу слов. Пялюсь в изумлении на эту невозмутимую женщину. Как она умудряется сохранять самообладание в подобной ситуации? Действовать вот так хладнокровно? И тут же приходит новая мысль: научилась за столько лет. У нее, как у Кирилла, была свой школа жизни – по другую сторону от него, но тоже научила многому.

Но предложить мне вот такое: просто исчезнуть… вычеркнуть все случившееся из жизни, стереть Кирилла и меня, нас с ним стереть… Что бы там ни говорила Ирина, мы с ним были. И у нас с ним… А что у нас с ним? Притяжение, сложившееся на противостоянии и конфликте? Неконтролируемая страсть? Странная близость душ? Я не знаю, что из этого получится. В этом самая большая проблема.

А если ничего? Мы вместе несколько дней, а первая острая ситуация уже случилась.

– Я не прошу давать мне ответ сейчас, – замечает Ирина. – Подумайте до завтра.

Я молча киваю.

– Ярослава…

Поворачиваю к Ирине голову, в ее взгляде чудится сочувствие, но мне сложно в него поверить.

– Посмотрите на меня. Через десять лет вы будете, как я, а Кирилл все еще будет молодым парнем. Он и сейчас выглядит, дай бог, на двадцать… Ему еще нужно время, чтобы оправиться, он не готов к таким серьезным изменениям. А вам ведь нужна стабильность. Семья, дети… Вы же понимаете, что это все не про Кирилла? Совсем не про него.

Я поднимаюсь, она следом за мной.

– Я подумаю, – отвечаю коротко и быстро иду на выход.

Ирина ничего не говорит, даже не провожает толком, идет не спеша следом, позволяет уйти раньше, чем мы окажемся рядом. Я захожу за калитку в свой двор, дрожащей рукой закрываю замок и начинаю плакать. Кусаю свою ладонь, потому что рыдания слишком громкие, и даже не чувствую боли. Только тупо смотрю на оставшиеся следы от зубов.

В ванной сижу долго, пытаясь прийти в себя. Я не хочу принимать то, что сказала Ирина, но не могу просто забыть и сделать вид, что этого разговора не было. Потому что, как ни крути, я вынуждена со многим согласиться.

Я действительно растерялась и испугалась, когда он исчез. Я не знала, что делать. Пусть он не сорвался, а если бы сорвался? Как бы я справлялась? Что сделала бы? Но самое ужасное, что Ирина права: я и есть триггер. Спокойная жизнь в маленьком поселке закончилась с моим появлением. Масштабы разрушения предугадать нельзя. Пока что это ссора с сестрой, ее связь с Антоном из мести, моя ссора с Кириллом и его скорый отъезд в неизвестном направлении.

Я снова набираю его: абонент по-прежнему недоступен. Как же с ним связалась Ирина? Может, есть еще номер? Или он сам вышел с ней на связь? Тогда почему не написал мне? Почему молчит?

Ответ очевиден: он не хочет говорить именно со мной.

Я его обидела. Пускай и не хотела этого.

А сколько раз я могу сделать так еще?

Но уехать… Просто уехать, словно и не было меня тут? Оставить Таню, отца… Кирилла оставить в первую очередь! Что он подумает? Решит, что меня купили? Что будет чувствовать? Как отреагирует? А если сорвется?

Ирина будет все держать под контролем. Сейчас она готова к этому. Она готова, а я – нет. И правда в том, что действительно неизвестно, буду ли готова когда-нибудь.

Утром ситуация остается той же: Кирилл не отвечает. Моя последняя ниточка рвется. Таня ходит по дому, не замечая меня, я чувствую себя невообразимо одинокой. Я почти не спала ночью, по кругу изводя себя мыслями и набирая Кирилла. Мне казалось, если он ответит, то все сразу станет просто и понятно. Все разрешится. Но он не ответил. И все мои вопросы так и остались со мной.

Как я могу сделать Кирилла счастливым? Нас с ним? Я не тот, совсем не тот человек. Все, кто рядом со мной – несчастны. Бывший муж, мать, сестра…

Мне не дано быть счастливой. Не дано делать счастливыми других. Я не создана для этого. И это не новость сегодняшнего утра. Эта сформулированная жизнью аксиома.

Калитку снова открывает Ирина. Мы встречаемся взглядами, и я тихо выдавливаю:

– Я согласна.

Она кивает, глядя на меня, сжимает мою руку чуть ниже локтя и говорит:

– Это правильное решение, Ярослава. Я все устрою.