Глава 26

– Вот, я тебе все купила, что выписала гинеколог, – Кристина кладет на стол пакет из аптеки, я сижу за столом перед чашкой чая в состоянии прострации.

В нем я нахожусь с того самого момента, как узист заявила, что я беременная. Сначала я не поверила, десять раз переспросила, не ошибка ли это. Меня отвели к гинекологу, и дрожащим голосом я вывалила на нее всю историю моих беременностей. А она спокойно ответила:

– На данный момент я не вижу причин к госпитализации, пропишем вам поддерживающую терапию.

И на этом все. И вот я сижу уже сорок минут перед чашкой, с которой меня оставила Кристина.

Я не знаю, о чем думать. Это что-то невероятное. Я беременна. От Кирилла. Боже мой. Как я могла быть такой безответственной? Уверенная в том, что ничего не случится, позволила нам не думать о последствиях. А теперь что делать? Что. Мне. Теперь. Делать.

Я кладу руку на живот и, конечно, ничего не чувствую. Только страх, бьющийся через мысль о том, что я беременна. Внутри меня зародилась жизнь. Вопреки всему, что говорили врачи, вопреки любой логике и реальности.

– Ясь, – Кристина садится на стул рядом со мной. – Тебе надо как-то успокоиться, слышишь?

– Как можно успокоиться в моей ситуации?

– Врач же сказала, пока нет причин для опасений. Возможно, не будет никаких патологий.

– У этого ребенка одна главная патология. Его мать, которая не способна выносить и родить.

– Эй, а ну прекратить эти истерики! – ее голос становится тверже, и между бровей залегает складка. – Не можешь выносить, так иди и избавься сейчас.

– Что? – поднимаю на нее обалдевший взгляд. – Как это? Ты…

Она мягко улыбается.

– Тогда перестань загонять себя мыслями о том, что будет. Ты ведь хочешь ребенка?

– Хочу, – киваю я, опуская взгляд. – Безумно хочу, но я так боюсь… Боюсь потерять его.

– Я понимаю, – она обнимает меня, гладит по волосам. – Знаешь, когда я забеременела от Саши, я сначала испугалась. Во-первых, возраст, во-вторых… Мать из меня никудышная, это факт. Но когда я потеряла его… Было очень больно. Я даже не думала, что так возможно… У меня ведь есть дочь, она живет с отцом, и мы не общаемся.

Я отстраняюсь, глядя на нее в изумлении.

– Ты никогда не говорила.

Кристина кивает.

– Да, это печальная страница моей жизни. Так вышло… Я была молода, легкомысленна и не готова к семье. Забеременела случайно, мы сошлись, но я… Не смогла и сбежала. Оставила его с ребенком. Сложно признавать такое: но я не любила ни того парня, ни свою дочь… Мне хотелось иной жизни, и они казались только преградой.

– И… Вы не виделись?

– Нет. Я не искала встреч долгие годы, и когда появилась возможность… Я не стала с ней встречаться. Мы чужие. Это я осознаю очень хорошо.

– И ты не знаешь, что с ней? Как она живет? – не знаю, зачем выпытываю, но не могу успокоиться. В голове подобное не укладывается.

– Знаю. У нее все хорошо. Отец ее прекрасно воспитал. Она живет недалеко от него, учится в институте, встречается с парнем. Отец женился, воспитывает сына. У них семья, которая у нас не получилась бы… – Кристина отворачивается, смотрит в угол, пряча выступившие слезы, потом снова поворачивается ко мне. – Я не жалею, правда. Сложилось так, как сложилось. Я научилась принимать то, что происходит в жизни. У меня есть Саша. Да, у нас с ним не вышло родить ребенка… Да, это оказалось очень больно… Но знаешь, если бы я забеременела снова, то вынашивала бы вопреки всем предписаниям врачей. И боролась бы за него до последнего. И потом еще боролась бы.

Я смеюсь сквозь слезы, сжимаю ее ладони.

– Просто рядом с Сашей я наконец почувствовала себя на своем месте, понимаешь, – продолжает Кристина. – Почувствовала, что меня любят, и что я люблю. И все трудности и беды… Все мое прошлое… Все стало не таким болезненным. Стало тем, что можно преодолеть. И если с тобой случилось такое чудо, Яся, ты должна благодарить за него. А все остальное будешь решать по ходу.

– Спасибо, – шепчу, крепко сжимая ее ладони, она улыбается в ответ.

Мне, и правда, становится спокойней. Эти слова, такие простые, такие нужные, ложатся на сердце, успокаивая тревожный ум. Знаю, что мысли никуда не денутся, но наконец могу посмотреть на ситуацию иначе. Я действительно беременна. Случилось то, чего не могло случиться вообще, как уверяли меня врачи. И это действительно чудо.

– Прости за вопрос, – возвращает мое внимание Кристина, наливая воду в стакан. – Ты… Ты будешь говорить с отцом ребенка?

Тяжело выдыхаю, закрывая глаза. Отец ребенка. Кирилл. Двадцатипятилетний парень с багажом проблем за спиной, находящийся в зависимости от своих родителей. Талантливый хакер, чуть не загремевший в тюрьму. Бывший наркоман. Отличный комплект.

Хотя я знаю, что все вышеперечисленное на самом деле не играет никакой роли. Потому что в моей жизни был другой Кирилл: чуткий, внимательный, проницательный, умный, дерзкий, смешливый. Я не вспоминаю его социальных ролей и положение.

Я вспоминаю взгляд из-под чуть прикрытых век, прядь волос, падающую на глаз, легкую улыбку, блуждающую в уголках губ. Длинные пальцы, которыми он гладил мое лицо, запах его кожи, ласку, нежность, искренность и сумасбродство.

Все то, что наполнило мою жизнь смыслом за один месяц больше, чем за многие годы. Вспоминаю ощущения, когда он рядом, с ума сводящие. Как можно прижаться к нему, обнять, уткнуться носом в ключицу. Его рассказы обо всем на свете, его боль, его слезы и смех. Его идеи, подарки, поступки.

И это все, возможно, будет в нашем с ним ребенке, который прямо сейчас растет у меня под сердцем.

Меня топит внезапная волна нежности, такая сильная, что на глазах выступают слезы.

– Прости, – я спешно вытираю их, – не знаю, что на меня нашло.

– Ага, перепады настроения начались, – усмехается Кристина. Я смеюсь в ответ.

– С отцом ребенка все очень сложно, – говорю после. – Он довольно проблемный. И… Много разных моментов, связанных с его семьей… И вообще…

– Понятно. Ты его любишь?

Смотрю на нее, но сразу отвожу взгляд. Я гнала прочь от себя эти мысли. Какой в них смысл, если мы больше не встретимся? Только убивать саму себя? Но сейчас все изменилось.

– Да, – отвечаю тихо. – Люблю.

– Тогда, может, все-таки стоит ему сообщить? Он имеет право знать, невзирая на все обстоятельства. А уж как поступить – это его выбор.

Остаток дня я мучаюсь мыслями о Кирилле и стоит ли ему рассказывать. Периодически накатывает волна счастья, я снова и снова кладу руку на живот, вытирая другой слезы.

– Ты только держись там, малыш, слышишь? – шепчу я. – А я сделаю все, что от меня зависит.

Потом набегает страх, вытаскивая из памяти прошлые случаи, я сворачиваюсь на кровати клубочком и лежу, повторяя без остановки:

– Пусть все будет хорошо, пожалуйста, пусть все будет хорошо.

К счастью, усталость быстро вырубает меня, но я знаю: завтра легче не будет. Еще долго будет страшно и трудно. И мне совсем не на кого положиться, не с кем разделить эту тревогу.

Я так и не могу набраться смелости позвонить Кириллу. Всю следующую неделю то и дело беру в руки телефон и откладываю обратно. Главная мысль, которая меня останавливает: он ведь не объявился. Это значит, что, вернувшись домой и узнав обстановку, Кирилл принял решение продолжать жизнь без меня.

Я его не виню, не имею на это права. Пусть он сбежал, оставив меня один на один с ворохом мыслей и переживаний. Но он вернулся, а я сбежала, чтобы не вернуться. Бросила его, оборвала нашу связь навсегда. По крайней мере, любой человек вычитал бы в моем поступке именно это. И был бы прав.

Наверное, я не должна была решать за нас обоих. Его мать может быть убедительной, и на нервах и эмоциях я поддалась ее словам, раскрутила их в голове еще больше, наращивая сверху свои страхи. И в итоге сдалась ей. Человеку, который разрушил жизнь Кирилла.

Но ведь она его действительно спасала все эти годы. И какой бы странной ни была ее любовь, она есть. И как мать Ирина хочет, чтобы прошлое ее ребенка не стала снова настоящим. И я тоже не хочу этого.

Только ведь Кирилл сказал мне, что он не сорвется. А я не поверила ему, так выходит, раз согласилась уехать. Испугалась, что наши отношения станут спусковым крючком, перестала слушать то, что он говорит, видеть Кирилла, а не свои страхи.

Я сделала выбор за нас двоих. И к сожалению, этот выбор оказался неверным.

И сейчас я просто не имею права снова делать такой выбор. Я должна рассказать Кириллу о ребенке. Но что он предпримет? А если наделает глупостей? Как отреагируют его родители? На что они еще способны, чтобы уберечь сына от тех людей, которые кажутся им опасными?

И все же Кристина права: я должна сказать. А дальше выбор за Кириллом.

Заворачиваю во двор, залезая в сумочку за ключами, и застываю. На низком ограждении, идущем вдоль подъезда, сидит Кирилл, долбя носком ботинка лед под ногами.