Глава 20

Маша

В такие моменты хочется умереть. Больно. Чувствую, как в груди отмирают клетки. Я бегу, а ощущение, что теряю себя, рассыпаюсь пылью. Сколько раз нужно еще поверить и обжечься, чтобы понять — мы не пара? Мы не можем ей стать. Против нас не только враждующие отцы, но и Вселенная.

Миша станет отцом.

Ведь это хорошо. Ведь здорово, что на свет появится его копия. Впервые в жизни не чувствую внутри тепла радости, будто все светлое, что было в душе, выжгли боль и слезы, которые текут по щекам, попадают в рот. Ребенок не виноват, напоминаю себе. Достаю мобильник и звоню Жанке, больше никто в целом мире не сможет меня понять.

Она не задает ненужных вопросов, требует купить и выпить воды, пока она едет. Впервые Жанна молча выслушивает, не комментирует, не оскорбляет Мишу, а в его лице и всех мужиков. Жанна жилетка, в которую я лью слезы. Она предлагает пойти домой, выпить чаю с коньяком. Я отказываюсь. Миша обязательно придет. Придет, чтобы успокоить. Не готова смотреть в его глаза и делать вид, что все можно решить.

Мы не пускаемся во все тяжкие, не напиваемся, не идем знакомиться с парнями, чтобы отвлечься. Хотя такие мысли и приходят в наши головы. Просто мы обе понимаем, что наступит завтра, а легче не станет. А вот новых проблем может добавиться.

Гуляем в парке, когда становится холодно, идем в кафе. Сидим до самого закрытия. Жанна заказывает еду, я травяной чай. В это время оживает мой телефон. Богдан сообщает, что он дома и завтра собирается со мной увидеться после пар. У меня не осталось сил переживать за других. Он большой мальчик, и за ним присматривают заботливые родители, если они решили, что их сын здоров, я вмешиваться не собираюсь. Отправляю «хорошо» и желаю ему доброй ночи.

— В гостинице переночуем? — спрашивает подруга, когда мы выходим из кафе.

— Нет, поедем домой, — Миша наверняка сдался и уехал к себе. Он звонил несколько раз, пока я не бросила его контакт в черный список. Проще было отключить телефон, но если бы родители или Егор не дозвонились, страшно представить, что могло бы начаться.

Брат вечером прислал сообщение.

Е: Как дела, Маша?

Я: Все хорошо. Занимаюсь, завтра у нас Цибуля.

Е: Не отвлекаю. Вечером наберу.

Не набрал. Я только рада. Говорить не хотелось. Егор мог по голосу догадаться, что я расстроена.

Приезжал Тигр или нет, не знаю, но у подъезда его нет. Мы спокойно поднимаемся, принимаем душ и сразу идем спать. Второй парой у нас Цибуля, а нам еще конспект готовить. Первую пару придется пропустить.

«Завтра еще к родителям на ужин ехать», — перед сном в голове проносится неприятная мысль.

Разбитые, уставшие, сонные, но мы все же успели написать с утра конспект. Жанне вновь пришлось превысить скорость, чтобы не опоздать на лекцию. Я нахожусь в какой-то прострации. Все действия выполняю механически. Улыбаюсь на шутки одногруппников после того, как замечаю улыбки на их лицах. Как робот, у которого задача — копировать эмоции людей.

— Моя красавица, — после пар ко мне в коридоре подходит Богдан и целует в губы. Я не отвожу лицо в сторону. — Что-то ты бледная.

— Плохо спала.

— Если бы я знал, приехал бы и сделал тебе массаж, — и вновь я улыбаюсь только после того, как это делает он.

— Подождете меня? Я на кафедру. Кураторша просила зайти, — подлетает к нам Жанна.

— Мы в сквере посидим, — отвечает ей Богдан и тянет меня за руку. Он что-то спрашивает, я отвечаю. Когда возникает пауза, я интересуюсь его состоянием. Кортнев уверяет, что с ним все в порядке. Небольшое сотрясение.

С деревьев срываются первые осенние листья, кружатся в воздухе и тихо падают на землю. Мы садимся на пустую скамейку. Богдан прижимается ко мне, обнимает за плечи. Не отталкиваю, но и не расслабляюсь.

— Маш, давай встречаться? — еще вчера я бы отшутилась, а сегодня просто молчу. — Я серьезно предлагаю, Лютаева. Изменять не буду, слово даю…

***

Я задумываюсь над предложением Богдана. Мне двадцать, а я еще ни разу не была на настоящем свидании с парнем. У меня и парня никогда не было. Так, воздыхатели. Я знаю, что Кортнев меня не любит, да и я его не люблю, но это ведь не значит, что мы не можем стать парой? Познакомимся получше, сходим несколько раз на свидания… Мне просто любопытно, думаю, ему тоже. Несмотря на его колоссальный опыт общения с женщинами, мне почему-то кажется, что и у Богдана не было серьезных отношений, где на первом плане не постель, а романтика, дружба, общение.

Пока я думаю о его предложении, Кортнев наклоняется и мягко касается моих губ. Первой мыслью было отшатнуться, но я не отталкиваю Богдана, тогда он начинает действовать смелее. Проходится языком по нижней губе. Сердце вниз не срывается, как это бывает, когда меня целует Миша, но тоже приятно.

От него пахнет мятой и лимоном. Недавно жевал жвачку. Готовился, или это случайность? Богдан чуть сильнее надавливает на губы, проникает за край и проходится кончиком языка по зубам. Хочет углубить поцелуй. Мне это надо? А почему бы и не попробовать?

Я раскрываю губы…

— Слышь, бессмертный, руки от нее убери! — холодный жесткий голос звучит над нашими головами. Сердце на миг перестает биться. Я поднимаю взгляд на Тигиева, хотя чужие губы все еще держат меня в плену. Темный взгляд пугает, по коже бегут мурашки. Таким Мишу я никогда не видела. Сейчас он готов убивать.

— Ты чего?.. — начинается возмущаться Кортнев. Вот дурак, он ведь только из больницы. Если ему двинет Миша, он вряд ли поправится. Я хватаю Богдана за карман брюк и стараюсь удержать на месте.

Тигр так посмотрел на меня, что холод по спине прошелся. Будто предала, изменила. А главное, я сама чувствую себя подлой обманщицей. Вот как понять, что с нами происходит? У него жизнь, в которой мне нет места. Мы ничего друг другу не обещали. Но и спокойно разойтись не получается.

Кортнев пытается привстать со скамейки, хотя я его и продолжаю держать. Вон, карман трещит.

— Ты, по-моему, перебарщиваешь с дружескими обязанностями, — гневно выплевывает Богдан. Тигиев хватает его за грудки и отбрасывает словно щенка на несколько метров. Тот задницей пропахивает газон с пожелтевшей травой. Я порвала Кортневу карман, теперь у меня ужасно болят пальцы, но мне некогда на них взглянуть, потому что я смотрю на Мишу. Он в бешенстве, а меня парализует страх.

— Если еще кто-нибудь прикоснется к твоим губам, я пойду по стопам твоего отца-бандита! — рычит он словно дикий зверь. И опять я ощущаю себя предательницей. Почему? И тут во мне просыпается злость. Все кажется таким несправедливым! Ведь я предупреждала, что он будет добиваться меня на общих началах. Значит, ему можно меня целовать, а моему без пяти минут парню — нет?

— У Богдана сотрясение. Он ушел из больницы под личную ответственность, — встаю я перед Мишей и загораживаю Кортнева от его уничтожающего взгляда.

— На пять минут вас оставить нельзя! — врывается голос подруги в мое сознание. — Богдан, пойдем, этим двоим нужно поговорить, — я не знаю, она действительно так считает или просто боится, что Миша убьет Кортнева. Говорить мне с Тигиевым совсем не хочется. Да и не о чем. Поздравить с будущим отцовством? Мне кажется, это будет высшей точкой лицемерия.

— Жанна, он не имеет права вмешиваться в жизнь Маши. Он ведь ей не брат! — Миша не смотрит в его сторону, но я знаю, что с трудом себя сдерживает.

— Пойдем, я тебе говорю! — шипит Жанка.

— Понравилось с ним целоваться? — Тигр говорит холодно, смотрит на мои губы. Мне хочется сказать «да», причинить ответную боль, но я молчу. Это будет так глупо, так по-детски. Он делает шаг ко мне. — Ника не беременна, она солгала, чтобы мне отомстить, — он подносит пальцы к моим губам и жестко стирает с них чужой поцелуй. — Пуговка, больше никогда не позволяй другим мужчинам к тебе прикасаться, — я вижу, что ему больно. Он впервые настолько открыт, что я могу считывать все эмоции. Хотела, чтобы он почувствовал все то, через что пришлось пройти мне, а сейчас устыдилась. — Я люблю тебя, Маша…