Глава 24

Маша

— Ляжем вместе в комнате Егора, — Миша не предложил, он поставил меня перед фактом, но мое сердце радостно отозвалось в груди. Он был единственным мужчиной, кому мне хотелось подчиняться — в пределах разумного, конечно. Моя внутренняя девочка знала, что с ним я всегда буду в безопасности. Он не тронет, если я не захочу. Но дело было в том, что я хотела… очень хотела быть с Мишей, принадлежать ему не только душой, но и телом. После сегодняшнего вечера это желание стало неконтролируемым. Мне было страшно, что отец в один миг испортит мне жизнь — отдаст человеку, который мне до омерзения неприятен. Что кто-то другой будет иметь право меня касаться.

— Можно в гостевой, я застелю постель, — в спальне Егора мне будет не совсем комфортно, вдруг не получится расслабиться. А я хотела, чтобы эта ночь стала лучшей в нашей жизни. Сегодня Миша только мой мужчина. Я сделала свой выбор. Давно, когда впервые его увидела. Не позволю тени Егора или отца испортить такое важное событие в моей жизни.

Миша наклоняется, берет в плен мои губы, а я счастлива сдаться. По коже бегут мурашки, тело становится легким, а между бедер нарастает тяжесть. Так бывает только с ним. Мы забываем обо всех проблемах, растворяемся друг в друге. Властные губы не знают пощады, язык проникает в рот, вылизывает, исследует, затевает игру с моим языком. Никаких сомнений или страхов. Я готова. Я хочу.

— Маша, давай тормознем, а то дальше барной стойки не уйдем, — голова кружится, будто я выпила. Мне все равно, даже если это будет барная стойка, лишь бы я уже стала полностью его.

Беру себя в руки, иду к бельевому шкафу. Перестилаю быстро постель. Когда Миша держал меня в своих объятиях, я не способна была думать и анализировать, а вот сейчас испытываю легкое волнение. Вдруг ему не понравится моя неопытность?..

— Пуговка, давай ты перестанешь так напряженно думать и переживать, — Миша подходит ко мне и разглаживает большим пальцем правой руки морщину у меня на лбу. Я улыбаюсь. Его близость успокаивает. Позволяет чувствовать себя уверенней. Для женщины это очень важно. — Мы можем просто лечь спать, Маша, — я слышу хриплые нотки в его голосе. — Я даже раздеваться не буду, лягу поверх одеяла, — успокаивает меня Тигр.

— Я не согласна, — закусив нижнюю губу, машу головой. Он смеется. Сметает мои сомнения поцелуем. Ласкает губы языком, вторгается, исследует. Мне словно под коленки прилетает подножка, ноги не держат, я падаю на кровать и утягиваю за собой Мишу. Он удерживает свой вес на руках, но все равно мы очень близко друг к другу.

— Маша, ты уверена? — разве можно сомневаться? Да я еще несколько лет назад была уверена, это ты сомневался, но вслух я этого не сказала.

— Да, — шепчу ему в губы. Дыхание перехватывает, когда руки задирают блузку вместе с бюстгальтером. Жанка часто мне говорила, что форма груди у меня отпад, и, судя по стону Миши, он разделяет мнение подруги. Чувствую себя сексуальной и особенной. Одежда летит куда-то в сторону, я не слежу.

Что он со мной делает? Горячий шершавый язык скользит по шее, за ушком. Импульсы удовольствия проходятся по всему телу. Губы накрывают грудь… Горячо. Жарко.

Наши стоны заполняют пространство комнаты и наверняка прорываются наружу, но Миша не позволяет мне сдерживаться. Находит такие точки на теле, что я кричу в голос.

Мне тоже хочется увидеть его во всей мужской красе, прикоснуться губами к обнаженному телу, исследовать, но мне прилетает строгое:

— Маша, сегодня твоя ночь. Не дразни зверя, я и так на грани, — хрипло рычит он и опускается между моих бедер. Горячее дыхание опаляет кожу на внутренней стороне. Я пытаюсь закрыться, но моя стыдливость исчезает с первым касанием кончика языка.

— Сладкая… Вкусная…

Жанка меня завтра четвертует, что я мешала ей спать, поэтому я кладу на лицо подушку и кричу в нее. Миша стаскивает с лица «глушитель» и отбрасывает в сторону.

— Маш, тут шумоизоляция, кричи в голос, меня это дико заводит.

И я кричала… Потому что остро. Потому что я никогда не испытывала такого удовольствия. Пошло. Страстно. Красиво. Невероятно.

Пальчики на ногах поджимаются, я выгибаюсь над кроватью и разлетаюсь, разлетаюсь и разлетаюсь на миллиарды частиц, каждая из которых переполнена удовольствием. Нирвана. Высшая точка наслаждения.

Теплое тело Миши укутывает меня в теплый кокон. Губы находят мои. Я медленно качаюсь на волнах наслаждения, но понимаю, что он не сделал меня своей.

— Миша?.. — наши взгляды встречаются, мой наверняка рассеянный, а его безумный. — Я хочу…

— Потерпи чуток, маленькая, — он поднимается и достает из прикроватной тумбочки защиту. Стараюсь не думать, откуда ему известно о презервативах в гостевой спальне. — Я нежно и быстро, не хочу тебя мучить.

Тело до сих пор дрожит от удовольствия. Горячие поцелуи уносят в мир наслаждений, поэтому я не сразу реагирую на резкое вторжение. Задерживаю дыхание, когда чувствую жжение.

— В следующий раз будет хорошо, Машенька, — он ждет несколько минут, не шевелится. Целует и ласкает тело, ждет, когда я полностью расслаблюсь.

Толчок… Еще один…

Замираю, но боли нет. Жжение не в счет. Мне нравится чувствовать себя наполненной им.

Он старается двигаться нежно и медленно, но в конце все равно срывается. Миша рычит и кусает за плечо. Я счастливо улыбаюсь, слыша его долгий хриплый стон.

— Пуговка, ты же понимаешь, что теперь полностью моя? — киваю. — Я никому тебя не уступлю, маленькая…

Миша

Охренеть!

Маша спала, а я лежал и смотрел на свою девочку. Хотелось коснуться ее мягкой кожи губами, исцеловать все тело, но потревожить спокойный сон не смел.

Я и не наделся, что Маша сегодня станет моей. Я постоянно об этом думал, но не собирался ее торопить. Она потянулась, а я взял. Никакой я не рыцарь, поэтому и не думал отказываться от такого щедрого подарка. Меня до сих пор не отпустило, хочу ее так, будто ничего не было. Пуговка…

Не думал, что секс с любимой женщиной — это другая Вселенная. Нет в мире такой величины, которой можно измерить получаемое удовольствие, когда ты в постели с любимой. Как только у Маши все там заживет, будем экспериментировать. Моя девочка меня еще удивит.

Если там наверху есть Бог, во что я верю, то он создал для меня единственную правильную женщину во всех смыслах слова. Тараканы в моей башке слушают ее нежный родной голос и сразу понимают, что накосячили, и я склоняю перед Пуговкой голову. Она как важный, жизненно необходимый ресурс, без которого моя жизнь теряет всякий смысл.

Кто-то скажет, что так любить нельзя. Что доля здорового эгоизма — это правильно и без него никак. Так вот, мой эгоизм в том, чтобы Маша всегда была рядом. Без нее не будет меня.

Маша во сне разворачивается набок и теплой округлой попкой упирается мне в пах. Смерти моей хочет!

— Пуговка, ты что творишь, я и так с катушек съезжаю, — прижимая к себе, бурчу ей на ухо. Моя девочка не думает просыпаться и жалеть. Моя участь — терпеть и не нарушать крепкий сон. Залюбил, теперь мучайся.

***

Будит нас Жанна. Я и забыл, что она в квартире. Никуда не хочется идти, а тем более отпускать Машу на занятия. Я готов до возвращения Егора закрыться с Пуговкой в его квартире. Потом друг вернется, разобьет мне рожу, а я и ответить не смогу. Будет угрожать, запрещать подходить к сестре. Неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем он согласится меня выслушать. Парни лезть не станут — и это правильно, друзья не должны выбирать чью-то сторону. Рано или поздно мы разберемся.

— Вы вставать собираетесь? Маш, сегодня у нас Цибуля! — не знаю, что это за страшное слово — «цибуля», но моя девочка соскочила и куда-то ринулась, забыв меня как следует поприветствовать. Пришлось хватать и возвращать в постель.

— Миша, я опаздываю, у нас первой парой Цибуля, — смеется Машка и пытается вырваться. Но как только мои губы накрывают ее рот, она замолкает. Мы долго и страстно целуемся, я понимаю, что в душе мне придется задержаться. Если не хочу сделать Маше больно, то должен отпустить прямо сейчас.

— Не знаю, что за страшный зверь ваш Цибуля, покажешь мне сегодня, я поговорю.

— Миша, это преподавательница. Она очень строгая, пропускать ее пары нельзя. Твоя харизма и красота на нее не подействуют, так что не трать время зря, — соскакивает с постели и бежит в ванную. Я слышу, что девчонки о чем-то шепчутся в коридоре. Улыбаюсь, чувствую себя до неприличия счастливым, но только до тех пор, пока не вспоминаю, что мне предстоит пройтись по головам, чтобы остаться с этой девочкой.

Меня злит, что приходится прятаться. Передвигаться так, чтобы не попасться охране Лютого на глаза.

— Миша, сначала мы с Жанной выйдем. Охрана увяжется за нами, — понимаю, что она права, говорит разумные вещи, а мне претит прятаться. Но лезть на рожон — значит подставить Машу и пустить наши отношения под откос. Приходится стоять в подъезде и ждать, когда они уедут. Хочется биться затылком о стену.

Минут через десять дохожу до внедорожника, сажусь за руль, прежде чем завести мотор и тронуться, набираю отцу.

— Привет, сын, чем обязан? — в его голосе стеб. Я редко звоню сам, еще реже заезжаю проведать, но в этом не только моя вина. Двум сильным личностям тяжело ужиться под одной крышей, когда никто не хочет уступать.

— Разговор есть. Ты на работе?

— Еду.

— Сможешь принять? — отец не спешит с ответом.

— Миша, сказать, что я удивлен — ничего не сказать. Просить о встрече ты можешь в единственном случае. Ты вляпался и по-крупному, — в басовитом голосе отца улавливаются оттенки беспокойства.

— Вляпался, и мне нужна твоя помощь.

— Через час в моем кабинете, — твердо произносит и обрывает звонок. Какие слова подобрать, чтобы он не отказал?..