Глава 33

Маша

— Егор, я не хочу жить с родителями, — мы уже подъезжали к дому, а я продолжала уговаривать брата вернуться в нашу квартирку. Надеялась, что он передумает. Для меня непереносимо будет не видеться с Мишей и Жанной. Если подругу еще можно будет уговорить приехать в гости, то Тигра я не увижу, пока все не закончится, а сколько пройдет времени, мне никто сказать не может.

— Маша, я уже объяснял: мы не знаем, что задумал Быков. Отец не способен даже с семьей найти общий язык, он вечно давит, что говорить о других? Подмял в свое время всех, кто ему уступал в мощи и власти, а теперь пришло время платить по старым счетам. Я не хочу, чтобы этот счет предъявили тебе. Вчерашнее общение с Кортневым дало понять, что щупальца у Быкова растут в твоем направлении. Я никому не могу доверять, тем более твоим друзьям. По возможности с Жанной не общайся.

— А она тут при чем? — возмутилась я.

— Думаешь, твой дружок не сказал Быкову, что Жанна вхожа в наш дом? Неизвестно, что Ярослав может заставить ее сделать, — мне стало нехорошо, а вдруг они Жанке сделают что-нибудь плохое? Они же могут…

«Нет, нет, нет! Она не может из-за меня пострадать!»

— Егор, пожалуйста, пусть Жанна переедет к нам. Уговори ее отца. Я не прощу себе, если Быков что-нибудь ей сделает! — меня парализовало от страха, вспомнились страшные истории, как бандиты издевались и насиловали молодых девочек. — Пусть вместе со мной сидит под охраной. В университете тоже нужно договориться.

— Маша, хорошо. Хорошо. Успокойся. Сегодня же этим и займусь. Ты только у своей подруги спроси, она согласна вместе с тобой сидеть под замком?

— Согласится, — уверенно ляпнула я. Сделаю все, чтобы защитить Жанну. Мне еще с отцом непростой разговор предстоит, я всю ночь об этом думала, практически не спала. Вчерашняя встреча с Тигиевыми заставила на многие вещи посмотреть по-другому, наверное, придала сил, теперь мне хотелось бороться, а не отсиживаться за спинами Егора и Миши.

— Маша, я так рада, что ты будешь жить дома, — вышла встречать нас мама. Ворота за нами сразу же закрылись, я заметила, что охраны во дворе стало больше. Значит, не только Егор перестраховывается.

— Как ты, мам? — я не стала говорить, что тоже рада вернуться в родные пенаты, потому что это было бы неправдой. Пусть мой отец и преступник, но даже он, воспитывая меня, утверждал, что врать грешно.

— У нас все как обычно. Отец ваш нервничает, стараюсь ему лишний раз на глаза не попадаться.

— Проблемы с бизнесом, наверное, — мы все понимали, что это не так, но продолжали играть.

— Вы завтракали? — поинтересовалась мама.

— Нет. Егор мне даже собраться нормально не дал, не то что чай выпить, — шутя пожаловалась.

— Я сейчас распоряжусь, нам подадут завтрак в гостиную. Отец кофе выпил, а я вас ждала.

— Он в кабинете? — выпуская из объятий маму, спросил Егор.

— Да. Где ему еще быть? Тебя ждет.

— Я к вам присоединюсь, как только с ним пообщаюсь. Вы меня не ждите, — брат подхватил мой чемодан и, не чувствуя веса и перепрыгивая через ступеньку, поднялся в дом.

Зная распорядок в особняке, я понимала, что завтрак нам подадут в течение часа, поэтому решила пока поговорить с Жанной. Скоро начнутся пары, лучше бы успеть до них.

— Привет, — подруга подняла трубку после второго гудка.

— Привет. У меня просьба на миллион.

— Уже интересно. Миллион тебе или мне?

— Мне, конечно. Жанн, ты не согласишься пожить со мной в родительском доме? Конечно, мои родители не самая прекрасная компания, но мы будем стараться с ними не пересекаться.

— Лютаева, можешь ты огорошить. Я еще не проснулась, наверное. Плохо понимаю, о чем речь.

— Я прошу тебя составить мне компанию, пожалуйста, Жанн. Миша с Егором решили, что мне в родительском доме ничего не будет угрожать…

— А кто тебе угрожает? — перебила она меня. — Быков?

— Предположительно. Ну, так что?

— Я тебе вечером наберу, сначала с предками нужно поговорить.

— Егор с твоим отцом может встретиться, если ты согласна.

— Разве я могу тебя бросить в беде? Только хвосты будешь мне помогать подтягивать.

— Я уже попросила брата, чтобы он и за тебя в деканате договорился.

— Ну ты даешь. Я в аудиторию захожу, позже созвонимся.

— До встречи.

Закончив разговор и переодевшись в домашний удобный костюм, я спустилась вниз. Дверь кабинета была прикрыта, а в коридоре никого не было. Интересно, Егор с отцом еще там? Стараясь не создавать шума, мягко ступала по ковровой дорожке.

— Уберу Быкова, Машка выйдет замуж за Слепцова! — заорал отец, а у меня сердце чуть из груди не выскочило.

— Я тебе еще раз повторяю, ты не будешь строить планы на ее жизнь! Свою похерил, ее жизнь я тебе испортить не позволю! — орал Егор. Таким бешеным голосом, что мне стало жутко. Я ни разу не слышала, чтобы брат так выходил из себя. — Только попробуй заставить Машу — и ты увидишь, насколько я твой сын! Ты увидишь, насколько беспощадным я могу быть! Ты же мечтал, чтобы я стал твоим преемником, я им стану после твоей смерти! — тише, но все еще угрожающе произнес брат. Я понимала, что это не просто брошенные в запале слова. Егор может на это пойти. Отец, наверное, тоже подумал, что Егор не шутит, потому что заговорил спокойнее:

— Егор, ты не понимаешь, я не желаю Маше ничего плохого. Она моя дочь и я люблю ее. Я уже дал Слепцову слово, что мы поженим детей. Ну, не могу я забрать свое слово обратно, оно не мусор! — я прислонилась к стенке спиной, чтобы не упасть.

— Какого хрена ты вообще его давал? Какого, я тебя спрашиваю?! Что ты распоряжаешься чужими жизнями? Машу не трогай, я предупредил. К этому разговору мы больше не вернемся! Я женюсь на дочери Слепцова, у тебя будет несколько лет, чтобы отмыться и отойти от дел! После я разведусь. В брачных кандалах я предпочитаю находиться по собственному желанию.

«Егор…!»

Мне хотелось плакать. Только что мой брат пожертвовал собой ради моего счастья.

— Договорились!

— Папа, ты не имеешь права брать такое обещание с Егора, — я ворвалась в кабинет. В любой другой день я бы сто раз подумала, прежде чем открыть эту дверь, но сейчас мне хотелось встать на защиту самого родного человека.

— Маша, — Егор строго посмотрел на меня и помотал едва заметно головой.

— Почему ты нас не любишь? Зачем позволили маме нас родить? Мы ведь для тебя никто! — по моим щекам катились слезы, которые раздражали отца. Он получил свое и отступать не собирался.

— Не говори ерунды. Иди к матери, — попытался он отмахнуться.

— Знаешь, мне больно осознавать, что ты мой папа. Я лет до шестнадцати мечтала, чтобы ты изменил свое отношение к нам. Я мечтала быть обычной девочкой, которую любит папа. Папа, который никогда не обидит. А ты ужасный эгоист. Ты всегда любил только себя!

— Выйди, я сказал! — закричал он и покраснел. Наверное, с ним мог случиться сердечный приступ, но мне не хотелось сейчас думать о нем.

— Я обещаю тебе, что буду счастлива! Я обещаю, что выйду замуж за человека, которого ты не примешь! Я обещаю тебе, что в моей жизни и жизни моих детей тебе не будет места! У моих детей будет только один дедушка, и это не ты! Я не позволю тебе осквернить самое дорогое, что есть на этом свете! — плакала и кричала я.

— В жилах твоих детей будет течь моя кровь! — зло проговорил он. — С этим ты ничего поделать не сможешь.

— Пусть тебя это утешает! Но носить они будут другую фамилию. Воспитывать их будет любящий отец. А лет через пятьдесят никто и не вспомнит, что был такой Борис Лютаев! Мне некем гордиться и я не собираюсь хранить о тебе память. Запру этот скелет в самый темный ящик, а ключи выброшу. История — единственная наука, которую легко переписать!

— Дочь, ты мне угрожаешь? — привстал он из кресла.

— Это не угроза. Мы живы, пока о нас помнят. Хочу, чтобы ты сейчас начал осознавать, что память о тебе уже умирает! — я говорила такие страшные и обидные слова, что самой жутко стало. Отца моя речь тоже проняла. На его лице блуждала высокомерная ехидная улыбка, но я точно знала, он напряжен и напуган. О своей бессмертной душе он вряд ли задумывался, а тут ему прямым текстом заявили, что я сделаю все, чтобы о нем забыли после смерти.

— Тогда я тоже дам тебе еще одно обещание, отец, — спокойно произнес Егор, сидя в кресле напротив главы лютаевской группировки. — У меня не будет наследников. Я женюсь на Слепцовой, но детей, а значит и твоих прямых потомков, не будет. Пусть на мне наш славный род прервется. У Маши будут дети, но не Лютаевы. Поэтому можешь и дальше преумножать свое хваленое богатство, наращивать капиталы — оставишь все государству, перед которым так желаешь отмыться!

— Егор! — заорал отец и стукнул по столу. Но брат даже бровью не повел. — Ты не посмеешь!

— Увидишь. В нашей сделке рождение внуков не обсуждалось. От женитьбы я не отказываюсь, сдержу слово, и ты сдержишь, — интонационно надавил Егор. Я знала, что для отца продолжение рода — больная тема. Когда Егор в подростковом возрасте стал бунтовать, наш папа захотел другого наследника. Шло время, а мама не могла забеременеть. Тогда наш папа решил переспать со всеми молодыми особями женского пола, чтобы вновь стать отцом. Подцепил какую-то болезнь, от которой долго лечился, а врачи ему сообщили, что он стал стерилен и больше детей иметь не сможет. Поэтому он продолжал цепляться за Егора. А теперь брат обрекает себя на бездетность, и мне за это хочется самой убить родителя! — Маша, а ты выйди замуж за врага отца, чтобы он и близко к вашему дому не приближался, — серьезно произнес Егор. Даже сейчас брат выторговывает у Лютого лучшие для меня условия. Обставляет все так, будто замуж за Мишу я собираюсь назло отцу.

— Я обещаю! — глядя в глаза отцу. — И убью любого, кто посмеет тронуть мою семью! Что-то от тебя, папа, во мне тоже есть…