Глава 12

Он осторожно вышел из комнаты, стараясь не шуметь, и вернулся на кухню. Щёлкнул выключателем, и яркий свет резанул по глазам, привыкшим к полутьме. Дима сел за стол, положил телефон рядом и принялся испепелять его взглядом, будто тот был виноват во всём.

Через пару минут мобильный снова завибрировал. Дима вздрогнул и посмотрел на экран. Ещё одно сообщение от бывшего.

«Прости, мой телефон был в машине, я не видел твоих звонков. Пожалуйста, возьми трубку. Нам правда нужно поговорить».

Поговорить в час ночи?..

Не выдержав, Дима вскрыл переписку, нарочно окрашивая галочки в синий цвет.

Телефон завибрировал в третий раз. Он замер, чувствуя, как кровь закипает в висках. На экране высветилось новое сообщение:

«Я знаю, что ты у Ксюши, Эн. И знаю, что не спишь. Я стою напротив дома. Видел, как зажёгся свет на кухне».

Дима резко откинулся на спинку стула. В груди бились раздражение, тревога и почти животная ярость.

Гандон. Значит, напротив дома?..

Оставив телефон Лики на столе, он расправил плечи, поднялся на ноги и уверенным шагом подошёл к окну. Достав бутылку воды из холодильника, Дима замер напротив окна на пару секунд, чётко очерченный силуэтом на фоне освещённой кухни. Он нарочито медленно отпил из бутылки, демонстративно показывая: «Она не одна, приятель».

В этот момент телефон Анжелы завибрировал, оповещая о новом сообщении. Дима обернулся и бросил взгляд на экран.

«Какого хрена, Анжела? Что за мужик у тебя там?!»

Уголок его рта дрогнул в едва заметной ухмылке.

Он вернулся к столу и на мгновение замер, глядя на мигающий экран. В голове проносились варианты: ответить от её имени, поставить этого мудака на место, дать понять, что здесь есть кто‑то, кто готов её защищать… или, может, пригласить его в гости?

Быстро, но бесшумно Дима оделся. Натянул джинсы и футболку. Каждое движение было чётким и выверенным. Он забрал со стола телефон Анжелы... тот жужжал почти не переставая, сообщения сыпались одно за другим.

Крадучись, стараясь не издавать ни звука, он вышел в коридор. Остановился на мгновение у двери в комнату, прислушался: Спит как младенец.

Захватив ключи, он бесшумно надавил на ручку, выскользнул наружу на лестничную клетку. Спускался по лестнице неторопливо, размеренно, будто прогуливался поздним вечером. Спустившись на первый этаж, остановился у входной двери. На мгновение прижался лбом к прохладному металлу, сделал глубокий вдох. Телефон в руке снова завибрировал. Дима не стал смотреть, а просто сунул аппарат в карман.

Он осторожно открыл дверь и вышел на улицу. Ночной воздух обдал лицо прохладой, слегка отрезвляя. Где‑то вдалеке шумел город, но здесь, у подъезда, царила тишина... напряжённая, почти осязаемая. Дима сделал несколько шагов вперёд и остановился под фонарём, нарочито отчётливо обозначив своё присутствие.

Телефон снова завибрировал в кармане. На этот раз Дима достал его, быстро пробежал глазами по тексту:

«Анжела, если это кто‑то из друзей твоих подружек — скажи им, чтобы не вмешивались. Это наше дело».

— Наше дело? — тихо, но отчётливо произнёс Дима вслух.

Он сделал шаг вперёд, выходя из круга света. Теперь его силуэт растворился в тени, но он знал: его заметили. И это было главное.

Он не намерен был отпускать этого мудака. Это был шанс, который он не мог упустить...Он вышел именно для того, чтобы донести до него: отвалить раз и навсегда. Чтобы вбить в его тупую башку простую истину: с женщинами так обращаться нельзя. Бить женщину — низко. Это не сила, а слабость и трусость.

Он выступил вперёд, поднимая руку с телефоном, и ясно обозначая, что именно он читает входящие. Экран светился в темноте, высвечивая последнее: «Анжела, если это кто‑то из друзей твоих подружек — скажи им, чтобы не вмешивались. Это наше дело».

Женя, сидевший ви своей машине, замер. Он был удивлён, но изо всех сил пытался не подавать виду. Медленно открыл дверь автомобиля и вышел наружу. Шаг за шагом приближался, нервно переступая с ноги на ногу. Чем ближе он подходил, тем отчётливее видел перед собой молодого пацана не старше двадцати пяти, крепкого телосложения, с прямой спиной и холодным взглядом. Какого хера вообще происходит?.. Что за сосунок?

Он надул грудь, пытаясь казаться мужественнее, но в тусклом свете фонаря это выглядело почти комично. Дима даже на расстоянии чувствовал своё превосходство. Да, Женя не щуплый, достаточно рослый, но в его движениях читалась неуверенность, в глазах — страх, который он тщетно пытался скрыть за агрессией.

Приблизившись, Женя остановился в паре шагов от Димы. Пристально посмотрел на него, прищуриваясь. Голос прозвучал резко, с вызовом:

— Ты, блядь, кто такой? Какого хена ты делаешь в этой квартире? И почему телефон Лики у тебя?

Дима не спешил отвечать, мысленно соглашаясь с тем, что это может выглядеть странно и подозрительно.

Внешне он казался расслабленным: руки в карманах, лёгкая полуулыбка на губах. Но по мелким деталям можно было понять, что он вот‑вот сорвётся. Пульс участился, в висках стучала кровь, мышцы напряглись, готовые к действию. Прилив адреналина давал о себе знать, но он держал себя в руках... пока.

Женя этого не понял. Ошибочно полагая, что здесь главный именно он, распалялся всё сильнее.

Неразумно. Недальновидно.

Надменно бросил:

— Алё! Пацан? — Щёлкнул пальцами у него перед лицом. — Ты не врубаешься?! — И сделал шаг вперёд, приближаясь почти вплотную.

Ошибка. Фатальная.

В этот момент что‑то внутри Димы щёлкнуло. Вспышка ярости ослепила его, и перед глазами встала Анжела, её лицо, и ссадины, которые он помогает ей обрабатывать вот уже три дня...

Не раздумывая, он сделал резкий выпад. Короткий, точный удар. Сила удара была такой, что Женя не успел даже опомниться: его тело, потеряв опору, рухнуло на асфальт, словно мешок, обмякло и замерло.

На мгновение воцарилась тишина. Только шум далёкого города и тяжёлое дыхание Димы нарушали её. Он стоял над упавшим, глядя на него сверху вниз. Гнев всё ещё кипел внутри, но постепенно начал отступать.

Дима присел на корточки рядом с Женей, осторожно проверил пульс. Тот был, хоть и слабый. Потряс его за плечо:

— Эй, очнись. Давай, приятель, не надо геройствовать.

Но оппонент не реагировал. Его лицо казалось бледным.

Дима не слишком переживал из‑за того, что Женя отключился. Он несколько раз небрежно похлопал его по щекам... резко, но без лишней силы, просто чтобы привести в чувство.

Женя не очнулся с первого раза. Но постепенно дыхание стало ровнее, веки дрогнули, и он, наконец, пришёл в себя. Взгляд был потерянным и мутным. Кажется, поначалу он даже не понимал, что произошло. Медленно, по крупицам, осознание возвращалось: он сел, согнул ноги в коленях, обхватил голову руками и принялся слегка раскачиваться, будто пытаясь унять гул в голове.

Дима с сарказмом произнёс:

— Ну, молодец. Крепкий мужик...

Женя попытался встать, но ноги не держали. Он покачнулся и едва не упал. Дима крепко сжал его плечо, пальцы впились под ключицу с такой силой, что Женя зашипел и снова осел на асфальт.

— Почему не даёшь отпор? — холодно спросил Дима. — Почему не дерёшься, м? Или твоих сил хватает только на то, чтобы воевать с женщиной?

Женя исподлобья посмотрел на него. Стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки. В его взгляде читалась смесь злости, унижения и бессильной ярости. Он хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле.

Дима наклонился ближе. В темноте он не мог как следует рассмотреть лицо Жени, но ему отчаянно хотелось запомнить этот момент... момент, когда тот понял, что не всесилен.

— Забудь сюда дорогу, — чётко, почти по слогам произнёс Дима. — Забудь о желании вернуть Анжелу. Я мог бы сломать тебе челюсть прямо сейчас, но пожалел. Мараться об такое дерьмо, как ты — не хочется.

Женя сглотнул, сжал кулаки. Его глаза сверкнули злобой.

— Тебе пиздец, пацан, — прошипел он. — Я тебя засужу.

Дима усмехнулся и поднял взгляд на окна квартиры. Там, на кухне, всё ещё горел свет, и где‑то там, за шторами комнаты, спала Анжела. Мысль о ней придала ему уверенности.

— Не позорься, — спокойно ответил он. — Если не хочешь упасть в её глазах ещё ниже...

Женя промолчал. Его плечи опустились, злость сменилась чем‑то другим. Может, осознанием собственной слабости. Он смотрел в землю, избегая взгляда Димы.

Тот ещё раз хлопнул его по щеке. На этот раз мягко, почти шутливо.

— Можешь просто сказать, что оступился на лестнице, — добавил он. — Так будет проще для всех.

Дима выпрямился и отступил на шаг, окидывая Женю оценивающим взглядом. В груди всё ещё клокотала ярость, но теперь к ней примешивалось что‑то ещё... презрение. Он видел перед собой не опасного противника, а жалкого человека, который привык самоутверждаться за счёт тех, кто слабее.

— Тебе помочь добраться до тачки? — С вызовом спросил он. — Или, может, вызвать такси?

* * *

Дима стоял и смотрел, как фары машины мигнули, а затем медленно развернулись, отъезжая от дома. Звук мотора затихал вдали, пока совсем не растворился в ночной тишине.

Он глубоко вдохнул прохладный воздух и провёл рукой по лицу. Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя лёгкую усталость и странное опустошение. Теперь нужно было вернуться в квартиру. Туда, где была Анжела.

Он поднял голову и снова посмотрел на окно. Свет на кухне всё ещё горел. В комнате — нет. И он очень надеялся, что она всё ещё спала.