Глава 13

Анжела

Прозрачная дверь с тихим шелестом закрылась за мной, отсекая шум улицы. В помещении царил привычный гул: где‑то вдалеке раздавались голоса, щёлкала клавиатура, гудели принтеры. Я оставила пальто в гардеробе и невольно замерла напротив большого зеркала в позолоченной раме.

Вгляделась в своё отражение. Одежда Ксюши сидела на мне безупречно. Мы были одного размера, и её строгий брючный костюм был сшит, будто на меня. Ткань приятно облегала плечи, а брюки идеально сидели по фигуре. Но я не любовалась собой, а, кажется, искала изъяны. Наклонившись ближе к зеркалу, я всмотрелась в лицо: не проступил ли синяк на скуле и не бросается ли в глаза ссадина в уголке рта. Кожа выглядела ровной, тон лёг ровно, и если не присматриваться, следов моих неприятностей не видно. Сделав глубокий вдох, я расправила плечи, провела ладонью по волосам и направилась к лифту.

Шаги эхом отдавались в просторном холле, когда я зашла в лифт. Двери уже почти закрылись, но в последний момент между створками появилась нога в начищенной чёрной туфле. Я сразу узнала эту обувь.

Внутри всё сжалось. Разочарованный вздох сорвался с губ прежде, чем я успела его сдержать. Вот и всё... настроение, едва начавшее выравниваться, грозило рухнуть в пропасть.

— Доброе утро, Анжела! — Бодро поприветствовать шеф, входя в кабину.

— Доброе, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дежурно и профессионально улыбнулась, делая вид, что всё в порядке.

Мы ехали вдвоём. Лифт плавно поднимался, и цифры на табло сменяли друг друга. Шеф, глядя прямо перед собой, спросил:

— Подумала над моим предложением?

Я сохраняла стоическое спокойствие.

— Я уже ответила вчера, — произнесла ровным тоном. — Мой ответ — нет.

Он резко обернулся, перехватывая мой взгляд, и пристально посмотрел на меня... почти вызывающе. В его глазах витали смесь удивления и раздражения.

— Я не принимаю твой отказ, — твёрдо сказал Олег Николаевич. — Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься.

А я прекрасно понимала. Слишком хорошо. Отказываюсь от навязчивых ухаживаний сорокапятилетнего женатого мужчины, который, пользуясь своим положением, пытается навязать мне то, чего я не хочу. Внутри закипала злость, но я старалась держать её под контролем.

— Подготовила то, о чём я просил вчера? — Сменил он тему.

Двери лифта с тихим звоном открылись. Я сделала шаг вперёд. Обернулась и, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и профессионально, произнесла:

— Всё готово. Я скину материалы вам на почту.

Не дожидаясь ответа, я вышла в коридор первой, и быстрым шагом направилась к своему кабинету. Сердце билось чуть чаще обычного, но я заставила себя дышать ровно. Сегодня будет очередной долгий день.

* * *

Я села за стол, включила компьютер и открыла рабочие документы: отчёт по оценке воздействия строительства на местную экосистему. Цифры, графики, таблицы… Обычно я погружалась в работу с головой, находя в этих расчётах своеобразную медитацию, но сегодня сосредоточиться не получалось.

Пальцы скользили по клавиатуре, вводя данные в расчётную модель, а мысли уносились прочь...во вчерашний вечер. Кухня, запах остывшего чая… И Дима.

Я щёлкнула мышью, чтобы обновить график, но взгляд застыл на экране, не видя данных. Перед глазами стояло его лицо... слишком близко, дыхание на губах, настойчивость в движении рук, когда он притянул меня к себе. Тот поцелуй… он был как удар тока... внезапный, обжигающий, лишающий воли. Ноги действительно подкашивались, в груди что‑то сжалось, а потом развернулось жаркой волной.

Это была ошибка.

Я попыталась вернуться к работе. Открыла новую вкладку и начала сверять нормативы выбросов с текущими показателями стройплощадки. Нужно было отметить расхождения и подготовить рекомендации. Я выписывала цифры, но в голове снова и снова проигрывалась сцена: его губы, его пальцы впившиеся в моё лицо, тот момент, когда я на долю секунды ответила на поцелуй, прежде чем опомнилась и отстранилась.

— Чёрт, — тихо выругавшись, я потёрла виски и сделала глоток остывшего кофе.

В обед я вышла в кафетерий, взяла салат и сэндвич, но есть не хотелось. Устроившись у окна, я машинально водила вилкой по тарелке, а перед глазами вставала картина утра: надувной матрас, прислонённый к стене, аккуратно сложенное постельное бельё. И Дима на кухне со взъерошенными волосами, сосредоточенно переворачивающий блинчики.

— Откуда еда? — спросила я тогда, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вчера холодильник был пустым.

— Доставка, — улыбнулся он, не оборачиваясь. — Я подумал, что завтрак нужен всем, даже если мы будем делать вид, что ничего не произошло.

Эта фраза застряла в памяти.

Он что, белены объелся ночью? Он решил переобуться? Как это понимать, чёрт возьми?

Вернувшись в офис, я села за компьютер и, наконец, заставила себя сосредоточиться на отчёте. Проверила расчёты по сточным водам, внесла корректировки в карту загрязнённых участков, подготовила черновик письма подрядчику с требованием усилить фильтрацию. Работа постепенно затягивала и отвлекала от навязчивых мыслей.

Но стоило на секунду расслабиться, и снова перед глазами возникал его взгляд. Не мальчишеский, как раньше, а взрослый, серьёзный. Тот, что смотрел на меня вчера на кухне. Тот, что не позволял отвернуться.

Ближе к вечеру я собрала все материалы, оформила отчёт и отправила его шефу с кратким сопроводительным письмом. Затем закрыла ноутбук, медленно выдохнула и откинулась на спинку кресла.

День почти закончился. И, возможно, в ближайшее время мне придётся снова увидеть Диму. Мне пришлось пообещать ему, что я дам знать, когда поеду к Жене за своими вещами.

И как вести себя?

Мысль, ютившаяся в голове, то и дело билась от стенки черепа: нужно просто держаться на расстоянии.

Я поднялась, собрала вещи и направилась к выходу. В голове всё ещё крутились вопросы, а где‑то глубоко внутри, вопреки всему, теплилось то самое чувство... то, от которого подкашивались ноги. И я не знала, что с ним делать.

* * *

Анжела быстро и тихо попрощалась с коллегами, стараясь не привлекать лишнего внимания. В голове всё ещё крутились мысли о сегодняшнем разговоре с шефом и о вчерашнем поцелуе с Димой... два совершенно разных, но одинаково неприятных эпизода, которые не давали ей покоя. Она решила не ехать на лифте и выскользнула на лестничный пролёт, почти сбегая по ступеням. Так, будто могла убежать и от своих проблем.

В гардеробе она быстро забрала своё пальто, накинула его и вышла на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой, заставив на мгновение остановиться и сделать глубокий вдох. Она стремительно направилась в сторону остановки, вспоминая, что когда‑то у неё была машина. Но она продала её, чтобы вложить деньги в квартиру. Это было разумное, взвешенное решение. Тогда она пообещала себе, что в течение пяти лет снова купит автомобиль, хотя бы самый простенький.

Дойдя до остановки, Лика достала телефон и проверила уведомления. Три пропущенных звонка и одно голосовое сообщение от Жени. Она приложила телефон к уху и прислушалась:

— Эн, привет... я буду дома поздно, только ближе к десяти вечера. Если тебе удобно, можешь приехать к этому времени, — голос Жени звучал устало, но без намёка на сожаление.

Она задумалась на мгновение, глядя на проезжающие машины. В груди закипала злость... не на слова, а на то, как легко он перекладывал решение проблемы на неё. Она отправила ответное сообщение:

Может, ты тогда заедешь ко мне на работу и завезёшь ключи?

Ответ пришёл почти сразу:

Это для меня неудобно.

Анжела сжала телефон в руке. Неудобно? Он даже этого сделать не может, хотя бы для того, чтобы хоть как‑то загладить перед ней вину? Она набрала сообщение, но стерла его, затем написала снова:

Я подумаю и сообщу тебе.

Злость бурлила внутри, смешиваясь с разочарованием. Она вспомнила, как ещё недавно Женя казался таким внимательным, готовым на всё ради неё. А теперь — «неудобно».

Дождавшись автобуса, она села у окна и уставилась на мелькающие улицы. По пути она переписывалась с Ксюшей. Подруга сообщила, что вернётся домой только через неделю.

Анжела вышла из автобуса и поёжилась... вечерний ветер стал заметно холоднее. Она подняла воротник пальто и быстрым шагом направилась к своему дому, стараясь не обращать внимания на тяжесть в груди.

По дороге она снова прокрутила в голове разговор с Женей. Их отношениям три года, но в последнее время всё чаще возникало ощущение, будто она одна тянет на себе эту связь. Его «неудобно» прозвучало так буднично, будто речь шла не о простой услуге, а о чём‑то заведомо невыполнимом. А ведь всего месяц назад он клялся, что готов ради неё на всё…

Поднимаясь по лестнице, она устало вздохнула, отгоняя от себя мысль, что у неё наступила чёрная полоса. Впервые в жизни она не знала, что ей делать.

Войдя в квартиру, Лика сбросила сапоги, повесила пальто и прошла на кухню. Включила чайник, но пить не хотелось. Она опустилась на стул, обхватила голову руками и закрыла глаза. Мысли метались: настойчивость шефа, неловкость с Димой, отстранённость Жени, вопрос с работой и жильём... Всё это складывалось в какую‑то неразрешимую головоломку.

Нужно было отвлечься. Она прошла в гостиную, включила телевизор, но звук казался раздражающим. Какие‑то громкие голоса, навязчивая реклама. Тогда она достала ноутбук, открыла черновик отчёта и попыталась сосредоточиться на работе. Цифры, графики, нормативы… Но строки расплывались перед глазами.

Хватит.

Анжела прошла в ванную, включила тёплую воду, добавила пену и решила, что лучший способ привести мысли в порядок — расслабиться. Пока ванна наполнялась, она вернулась в комнату, сменила одежду на халат и достала из шкафа коробку с чаем. Тот самый, который когда‑то привезла Ксюша из поездки в Грузию. Аромат трав и цитруса наполнил комнату, когда она заварила чашку.

Устроившись в ванне, она сделала глоток чая и закрыла глаза. Вода мягко обволакивала тело, успокаивала. Постепенно дыхание стало ровнее, а мысли яснее. Постепенно она начала понимать: может, она слишком драматизирует? Женя просто занят — у него сложный проект. Дима… Дима просто импульсивный парень, который увлёкся. А её проблемы с шефом — всего лишь вопрос профессиональной стойкости.

Но где‑то глубоко внутри оставалось ощущение, что дело не только в этом. Что всё вместе — настойчивость шефа, неловкость с Димой, отстранённость Жени, работа, жилье, — складывалось в картину, которую она пока не могла понять.

Выбравшись из ванны, Анжела вытерлась, надела пижаму и устроилась на диване с книгой. Но страницы не запоминались, строчки сливались. Вместо них перед глазами снова всплывал тот поцелуй.

Она отложила книгу, выключила свет и легла. За окном шумел город, где‑то вдалеке гудел транспорт, но здесь, в тишине квартиры, было тихо. Слишком тихо.

* * *

Анжела ворочалась в постели, безуспешно пытаясь уснуть. Мысли, словно назойливые мотыльки, кружились в голове, обжигая сознание воспоминаниями. Она перевернулась на спину, уставилась в темноту и глубоко вздохнула. Сон не шёл... в груди клубилось тревожное беспокойство, а в висках слегка пульсировала боль.

Решив, что несколько минут на свежем воздухе помогут привести мысли в порядок, она встала, накинула халат и вышла на балкон. Холодный вечерний воздух коснулся разгорячённого лица, заставив слегка вздрогнуть. Она достала электронную сигарету, сделала затяжку и уставилась вниз, на вечернюю улицу.

Трель телефона разорвала тишину. Анжела вздрогнула, поспешно погасила сигарету и вернулась в комнату. Взяв мобильный в руку, она на секунду перестала дышать: на экране светилось имя «Дима». Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще... неровно, сбивчиво, будто пытаясь вырваться из груди. Ладони слегка вспотели, и она на мгновение замерла, глядя на светящийся экран.

Глубоко вдохнув, она ответила:

— Алло?

— Привет, — ласково произнёс Дима, и от этого голоса внутри что‑то дрогнуло. — Как у тебя дела? Как прошёл рабочий день?

Его забота, такая простая и искренняя, неожиданно заставила горло сжаться. Анжела сглотнула и ответила чуть хрипловатым голосом:

— Всё нормально. День был… обычный.

— Как чувствуешь себя?

— В целом — неплохо. — Она опустилась на диван.

— Чем занята? — спросил Дима.

Анжела замялась. Сказать правду — значит открыть дверь для продолжения разговора, а она не была уверена, что готова к этому. Но врать не хотелось.

— Хотела лечь пораньше, но… не могу заснуть, — призналась она наконец.

В трубке повисло неловкое молчание... не тягостное, но наполненное невысказанными словами. Анжела почти физически ощущала, как между ними повисает невидимая нить напряжения, натянутая вчерашним вечером.

— Ты ужинала? — вдруг спросил Дима.

— Нет, — призналась Лика, невольно улыбнувшись. — Совсем не до этого было.

— Это неправильно, — мягко упрекнул он.

Она попыталась разрядить обстановку:

— Ругаться будешь?

— Придётся, — шутливо ответил Дима. — Пожалуй, тебя даже отшлёпать следует.

Анжела уже было собралась рассмеяться, но в последний момент осеклась. В контексте их нынешних отношений эта шутка прозвучала совсем не смешно — скорее, тревожно и почти вызывающе. Она поспешно перевела тему:

— А у тебя как день прошёл? Ты же говорил утром, что дел невпроворот.

— Только освободился, — устало выдохнул он. — Устал как собака, если честно.

— Едешь домой? — осторожно спросила Анжела.

— Я уже у тебя во дворе, — ответил Дима после короткой паузы. — И, честно говоря, слишком устал, чтобы куда‑то ещё ехать.

Анжела замерла, сжимая в руке телефон. Во дворе? Сердце забилось чаще, а в голове вихрем пронеслись противоречивые мысли. Она замолчала, не ожидая такого ответа. В груди всё сжалось... смесь удивления, тревоги и чего‑то ещё, чего она боялась назвать. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым.

— Ты… серьёзно? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Анжела снова вышла на балкон и осторожно выглянула в окно. Внизу, у подъезда, действительно стоял знакомый автомобиль, который она не заметила пару минут назад.

Она вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны, ей хотелось сказать «нет»... чётко и твёрдо. Объяснить, что после вчерашнего им лучше какое‑то время не видеться, чтобы всё улеглось. А с другой…

— Слушай, — снова заговорил Дима, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность, смешанная с лёгкой неуверенностью, — я тут купил много вкусного. Могу поделиться... если ты не против. Просто… давай поужинаем вместе? Но если не хочешь — я пойму. Но... я правда купил много всего. И мне правда не хочется ехать домой.