Глава 14

Пицца оказалась идеально тёплой, с тягучей сырной корочкой, а вок с овощами и говядиной источал такой аромат, что даже после всех тревог дня аппетит проснулся с неожиданной силой. Они ели неторопливо, обмениваясь короткими фразами... ничего важного, лишь лёгкие, ни к чему не обязывающие реплики, будто два незнакомца, случайно оказавшихся за одним столом. Но под этой внешней непринуждённостью Анжела ощущала нарастающее напряжение. Оно витало в воздухе, словно электрический заряд перед грозой.

Когда последняя тарелка опустела, Анжела почувствовала замешательство. Теперь неизбежно должен был наступить тот момент, когда придётся решить: как быть дальше? Он снова останется ночевать в её квартире... это читалось в его взгляде, в том, как он неторопливо допивал чай, будто специально растягивая время. А она всё ещё не могла избавиться от неловкости после вчерашнего поцелуя. Воспоминание о нём то и дело вспыхивало в памяти обжигающей вспышкой.

Дима, словно чувствуя её смятение, старательно делал вид, что ничего не произошло. Его поведение было до боли непринуждённым: он шутил, улыбался, поддерживал разговор. Всё как раньше. Но Анжела ловила короткие взгляды, которые он бросал на неё исподтишка, и понимала: он тоже помнит.

Она встала из‑за стола, чтобы убрать за ними. Движения были чуть резче, чем обычно... попытка скрыть внутреннюю борьбу.

— Давай я помогу, — тут же предложил Дима, поднимаясь следом.

— Не нужно, — мягко, но твёрдо ответила она. — Я сама.

Он отступил на шаг, на мгновение замер, будто решая, что сказать дальше, а затем спросил:

— Чем могу быть полезен?

Анжела на секунду задумалась. Ей хотелось, чтобы он оказался где‑то подальше от неё. Хотя бы на время, чтобы она могла собраться с мыслями. Но одновременно она понимала, что это глупо.

— Можешь пойти и застелить матрас, на котором спал прошлой ночью, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дима кивнул и направился в комнату. Он быстро расстелил бельё, аккуратно разгладил складки. Его движения были чёткими, почти автоматическими. В душе он ликовал: она не сдула матрас и не убрала его! Спать на нём не слишком удобно, но он готов пожертвовать комфортом, лишь бы остаться здесь. Он понимал, что не может ночевать у неё когда вздумается, но не воспользоваться этим шансом просто не мог.

Тем временем Анжела закончила на кухне. Тщательно протёрла стол, выкинула коробки, и оставила на минуту включённый кран, чтобы тихий шум воды хоть как‑то заглушил мысли. Затем глубоко вздохнула, выключила, и направилась в комнату.

Она остановилась в дверном проёме, наблюдая за Димой. Он сидел на краю матраса, сосредоточенно что‑то разглядывая в телефоне. Свет лампы бросал мягкий отблеск на его лицо.

Анжела выдохнула, пытаясь унять волнение. Дима поднял голову, заметил её, и тепло, открыто, без тени напряжения, улыбнулся.

— Может, включим какой‑нибудь фильм? — Предложил он.

— Можно, — согласилась она, делая шаг внутрь комнаты.

Дима кивнул, отложил телефон и встал. В его взгляде читалась лёгкая неуверенность... он понимал, что из‑за разницы в возрасте их вкусы могут не совпасть.

— Какой жанр предпочитаешь? — Спросил он, стараясь звучать непринуждённо.

Анжела на мгновение задумалась. Ей не хотелось выбирать что‑то слишком личное, что могло бы выдать её настроение или дать ему лишние намёки.

— Всё что угодно, — ответила она, — лишь бы не фантастика и не про космос.

Дима снова кивнул, потянулся за пультом и принялся листать каталог фильмов. Его пальцы скользили по пульту, а взгляд скользил по названиям. Он искал что‑то нейтральное, что могло бы создать атмосферу обычного вечера без лишних подтекстов.

Анжела опустилась на диван, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Она наблюдала за ним. За тем, как он хмурится, выбирая, как потирает подбородок, задумавшись, как лёгкая тень улыбки трогает его губы, когда он находит что‑то подходящее. И впервые за этот долгий день она почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её.

* * *

Анжела сидела на диване, поджав колени и натянув на себя одеяло почти до подбородка. Ткань слегка щекотала губы, а тепло одеяла дарило обманчивое ощущение защищённости. В груди теснилось волнение.

Дима расположился на полу, облокотившись спиной на диван. Одну ногу он согнул в колене и уложил на него вытянутую руку, вторую вытянул вперёд. Со стороны он казался расслабленным... поза непринуждённая, дыхание ровное. Но внутри он был натянут как струна: каждый звук, каждый вздох Анжелы отзывался в нём едва уловимой дрожью.

Они остановили выбор на фильме ужасов. Казалось бы, идеальный вариант для непринуждённого вечера. Но Анжела уже успела пожалеть о своём решении. Скрипы, шорохи, резкие звуки заставляли её вздрагивать. Она старалась держаться, но каждый раз, когда на экране происходило что‑то пугающее, её пальцы невольно сжимали край одеяла.

Дима не мог видеть её лица. Он сидел впереди, спиной к дивану. Но он чувствовал её страх: замечал, как она задерживала дыхание в момент напряжённой тишины, как вздрагивала на неожиданных моментах. Ему отчаянно хотелось протянуть руку... хотя бы обхватить её за щиколотку, дать понять, что ей нечего бояться. Но он не мог себе этого позволить. Не после вчерашнего.

Анжела попросила нажать на паузу.

— Я сейчас вернусь, — тихо сказала она.

Сползла с дивана и вышла из комнаты. Дима невольно обернулся, чтобы проводить её взглядом. В этой пижаме она выглядела до нелепого милой, мягкой и домашней...

Анжела прошла на кухню, налила себе стакан воды и залпом выпила его, пытаясь прогнать мысли, которые настойчиво лезли в голову. Всё это время она ловила себя на том, что половину фильма она не видела, потому что взгляд то и дело задерживался на Диме: на его затылке с чуть вьющимися волосами, на крепкой шее, на руке, то вытянутой вперёд, то падающей на край дивана, на мускулах, на выпуклых венах…

Она тихо выругалась, выдохнула и громко спросила:

— Принести тебе воды?

— Да, давай, — отозвался Дима.

Анжела снова наполнила стакан, вернулась в комнату и протянула его Диме. Он поблагодарил, тоже выпил воду залпом и снова включил фильм. Вытянул руки в разные стороны, положив их на край дивана.

Боковым зрением он заметил, как Анжела тут же подтянула к себе ноги, словно боясь этой незначительной близости. Дима оглянулся и поймал её взгляд. Лика вопросительно выгнула брови: слегка, почти незаметно, но он уловил этот жест.

— Ты не говорила, звонил ли тебе бывший? — Вопрос, который терзал его весь день, наконец сорвался с губ.

Анжела пожала плечами:

— Мы переписывались. Он сказал, что будет дома только после десяти вечера. И что заехать ко мне на работу, чтобы привезти ключи, не может.

— А почему нельзя оставить ключи соседям? — уточнил Дима, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Анжела снова пожала плечами, глядя куда‑то в сторону. Дима сжал челюсти. В голове щёлкнуло: «Этот придурок ничего не рассказал Анжеле о том, что ночью приезжал сюда». Он вспомнил, как пару часов назад сам стоял у её подъезда, уставший и неуверенный, но всё же решившийся подняться...

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками фильма, который продолжал идти в фоновом режиме. Синий отблеск экрана мерцал на лицах, подчёркивая тени под глазами Анжелы и напряжённую линию челюсти Димы.

Он повернулся к ней, открыл было рот, чтобы сказать что‑то... возможно, то, что давно вертелось на языке. Но в последний момент передумал. Вместо этого просто спросил:

— Продолжаем смотреть?

Анжела кивнула, закусила губу и чуть глубже утонула в одеяле.

— Да, — прошептала она. — Продолжаем.

Дима кивнул и снова уставился на экран. Но ни он, ни она уже не видели происходящего в фильме.

В какой‑то момент Дима заметил, что за его спиной стало слишком тихо и неподвижно. Ни шороха, ни вздоха... только мерное тиканье настенных часов и приглушённые звуки финальных сцен. Он повернул голову. Анжела спала.

Она так и осталась в сидячем положении, только голова опустилась на мягкий подголовник, чуть склонившись набок. Её плечи расслабились, дыхание стало ровным и глубоким, а лицо удивительно беззащитным. Колени по‑прежнему были согнуты, одеяло натянуто до подбородка, словно она пыталась укрыться не только от ночного холода, но и от всех тревог.

Дима беззвучно усмехнулся, сделал звук тише и полностью повернулся к ней. Долго смотрел, изучая, впитывая, запоминая каждую деталь: лёгкий изгиб губ, тень ресниц на щеках, выбившуюся прядь волос, упавшую на лоб. В синем отблеске экрана её черты казались почти нереальными... будто нарисованными.

Рука сама потянулась вперёд. Он хотел коснуться её лица, провести костяшками по скуле, убрать эту непослушную прядь. Но остановился в паре сантиметров. Пальцы от отчаяния сжались в кулак, а в груди что‑то болезненно сжалось. Он тихо выдохнул, поднялся на ноги и бесшумно отправился в ванную, оставив фильм фоном, чтобы его приглушённые звуки не дали тишине разбудить Лику.

За пять минут он принял быстрый душ, смывая с себя усталость и напряжение долгого дня. Вода стекала по плечам, унося с собой тревоги, но не ту, что гнездилась глубоко внутри... ту, что была связана с женщиной в соседней комнате.

Вернувшись, он передвинул матрас параллельно дивану и лёг, укрываясь одеялом по пояс. Титры уже шли, экран мерцал, отбрасывая на стены призрачные блики. Дима некоторое время просто лежал, закинув руки за голову, и пялился в потолок. Мысли крутились в голове, как карусель.

Наконец, набравшись смелости, он приподнялся на локте и снова посмотрел на Анжелу. Она не меняла позы, только чуть пошевелилась во сне, вздохнула глубже.

Так не может быть удобно...

Осторожно, стараясь не шуметь, Дима встал и склонился над ней. Сердце забилось чаще, когда он осторожно просунул руки под её спину и колени, пытаясь уложить поудобнее. Анжела что‑то заворчала сквозь сон, и неосознанно приподнялась, упрощая ему задачу. На мгновение она оказалась слишком близко... её лицо в каких‑то сантиметрах от его, дыхание касается его кожи. Он перестал дышать. А сердце, казалось, готово было просто вылететь из груди, проломить рёбра от того, с какой силой оно заколотилось внутри.

Он уложил её, наконец. Немного криво, почти на край дивана, но двигать дальше побоялся. Кое‑как вытянул из‑под неё свои руки. Кончики пальцев покалывало от ощущения тепла её кожи.

Выдохнув, он поправил на ней одеяло. Укрыл поплотнее, провёл кончиками пальцев по её плечу... совсем легко, почти неощутимо. Затем отступил, лёг обратно на матрас, и снова закинул руки за голову.

Теперь она лежала на краю, и он мог её видеть. Каждую линию силуэта, каждый изгиб. Лишь бы не упала… Но даже если упадёт, он не против. Он поймает. Ловить её, пусть даже во сне, казалось ему сейчас самым естественным делом на свете.