Глава 15

Дима подвёз Анжелу к офисному зданию. Аккуратно притормозил у обочины, выключил двигатель и на мгновение замер, бросая взгляд в боковое зеркало. С самого пробуждения она вела себя подозрительно тихо и отстранённо: отвечала односложно, избегала прямого взгляда, а улыбка, когда появлялась, казалась натянутой, будто держалась на тончайшей нити. Но Дима не стал задавать лишних вопросов... чувствовал, что сейчас это будет лишним, только усугубит неловкость.

Они остановились напротив строгого фасада офисного здания. Анжела посмотрела на Диму перед тем, как выйти. Он улыбнулся тепло, чуть обеспокоенно, и спросил:

— Всё хорошо?

— Да, всё в порядке, — ответила она, но голос прозвучал чуть дрогнувшим, будто где‑то внутри неё шла невидимая борьба.

Она слегка замешкалась, и у неё не получилось отстегнуть ремень безопасности. Пальцы дрогнули, движения вышли резкими и неточными. Дима без слов наклонился и помог: его пальцы на мгновение коснулись её руки, и этот короткий контакт отозвался в груди лёгким толчком.

— Ты сообщишь мне, если с тобой свяжется Женя? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо, но в глубине души он ждал ответа с напряжённым вниманием.

Анжела натянуто улыбнулась:

— Конечно, сообщу. Я же обещала.

— Не переживай, — добавил он. — Сегодня я вернусь к себе домой.

— И я не переживаю, — отшутилась она, но в шутке не было лёгкости, только попытка скрыть что‑то, спрятанное глубоко внутри.

Дима кивнул, переваривая информацию. В груди неприятно заныло.

— Кстати, — спохватился он, — когда возвращается твоя подруга?

— Через неделю, — ответила Анжела, глядя куда‑то в сторону, на проезжающую мимо машину.

Через неделю. А до тех пор Анжела останется одна. А значит, её бывший может снова дать о себе знать... позвонить, написать, явиться без предупреждения. Мысль об этом заставила его стиснуть зубы, но он решил промолчать, не желая казаться чересчур навязчивым.

Целая неделя, в течение которой он не сможет быть рядом так часто, как хотелось бы. Он постарался отогнать эти мысли, сосредоточившись на настоящем моменте.

Анжела поблагодарила его за завтрак, и за то, что подвёз её на работу. Голос звучал ровно, но в нём проскальзывала какая‑то странная нотка недосказанности. Она открыла дверь, вышла из машины и сделала несколько шагов к зданию.

Дима смотрел ей вслед... как она идёт, чуть гордо задрав подбородок, как поправляет сумку на плече, как машинально проводит рукой по волосам. В груди что‑то сжималось: хотелось окликнуть, сказать что‑то важное, но слова будто застряли в горле.

Анжела, словно чувствуя его взгляд, ощутила жар в спине. Будто невидимая нить протянулась между ними, обжигая кожу. Но оглядываться, как бы ей ни хотелось, она не стала. Вместо этого она расправила плечи и ускорила шаг.

У дверей здания она поздоровалась с коллегой. Женщина улыбнулась в ответ, что‑то сказала, и они вместе зашли внутрь. Стеклянные двери плавно сомкнулись за их спинами, отрезая Анжелу от улицы, от машины, и от Димы.

Он ещё несколько мгновений сидел неподвижно, глядя на опустевший тротуар. В салоне пахло её духами: тонким, едва уловимым ароматом жасмина и цитруса. Он глубоко вдохнул, выдохнул и завёл двигатель. Пора было ехать.

* * *

Рабочий день Анжелы протекал на удивление гладко. Словно сама атмосфера офиса, обычно пропитанная напряжением, вдруг очистилась от тяжёлых флюидов. Шефа сегодня не было на месте, и это ощущалось почти физически: воздух стал легче, движения сотрудников казались свободнее, а разговоры — непринуждённее. Больше не нужно было ловить на себе его многозначительные взгляды, не приходилось отвечать на двусмысленные намёки, не требовалось оправдываться за несуществующие промахи. Анжела погрузилась в работу с непривычным для последних дней спокойствием, методично разбирая отчёты и сверяя расчёты. Впервые за долгое время она могла сосредоточиться без внутреннего сопротивления, без того подспудного ощущения тревоги, что обычно сопровождало присутствие шефа.

На обеденном перерыве Лика созвонилась с мамой, и этот простой разговор стал для неё глотком свежего воздуха. Голос матери, такой знакомый и родной, звучал в трубке, рассказывая о пустяках: о соседке, которая опять затеяла ремонт, о новом рецепте пирога с яблоками, о том, как неожиданно потеплело на улице. Эти обыденные детали действовали на Анжелу умиротворяюще. На несколько минут она перестала быть инженером по охране окружающей среды, женщиной с запутанной личной жизнью, и человеком, который постоянно должен держать оборону. Она просто была дочерью, слушающей мамины новости.

После она заглянула в общий чат с подругами. Те всё ещё были обеспокоены тем, что произошло между ней и Женей, засыпали её вопросами, заботливо уточняли, всё ли в порядке. Анжела коротко ответила: «Всё более‑менее»... хотя сама в это не до конца верила. Слова давались с трудом, будто она пыталась убедить не столько подруг, сколько саму себя.

После обеда к ней заглянула коллега и они погрузились в обсуждение рабочих моментов: сверили данные по проекту, обсудили спорные моменты в расчётах, наметили план на следующую неделю. Разговор шёл легко, профессионально, без лишних эмоций. И это тоже было своего рода отдыхом. День тек плавно, почти безмятежно, и ближе к вечеру Анжела окончательно расслабилась.

Она бросила взгляд на часы: до конца рабочего дня оставалось всего полчаса. Все задачи на сегодня были выполнены, и она уже мысленно уходила с работы пораньше.

Выглянув из кабинета, Анжела окинула взглядом офис. В воздухе витала атмосфера расслабленности: кто‑то допивал остывший кофе, кто‑то сворачивал документы в аккуратные стопки, кто‑то перебрасывался шутками с соседом по столу. Она с облегчением отметила, что шеф так и не появился, а значит, можно надеяться на спокойный уход.

К ней подошёл Сергей — один из сотрудников, протянул папку с документами, и с лёгкой улыбкой спросил:

— Уже домой?

— Была бы не против, — улыбнулась в ответ Анжела, и в этой улыбке было столько искренней надежды, что Сергей невольно усмехнулся.

— Не торопись, — вздохнул он, и его лицо приняло сочувственное выражение. — Шеф позвонил, сказал, что будет через десять минут. Просил никого не расходиться — у него, видите ли, есть что сказать сотрудникам.

Анжела разочарованно выдохнула, и воздух словно застрял в груди, не желая выходить обратно. Сергей понимающе кивнул... он был с ней солидарен, и в его взгляде читалось то же тихое раздражение.

Вернувшись в кабинет, она опустилась в кресло, закрыла глаза и невольно перенеслась мыслями в прошедшую ночь. Перед внутренним взором всплыли фрагменты: вот Дима осторожно пытается её уложить, его руки мягко скользят под её спиной, вот он касается плеча, вот подтыкает одеяло, стараясь не потревожить сон… Она тогда побоялась открывать глаза, притворялась спящей, не зная, как вести себя, боясь усугубить и без того непростую ситуацию.

Как после этого долго не могла заснуть, чувствуя, что сердце бьётся неровно. То замирает на мгновение, то начинает стучать так сильно, будто пытается выпрыгнуть из груди. Она не хотела, чтобы тело так реагировало на него, не хотела думать об этом и не хотела, чтобы подобное повторялось. И не понимала себя: почему всё ещё не решается поговорить с Димой начистоту? Почему язык не поворачивается обсудить всё открыто, расставить точки над i, и развеять туман недосказанности?

Выругавшись про себя — тихо, но с чувством, Анжела посмотрела на телефон. На экране светился пропущенный вызов от Жени. Она удивилась, хотя не должна была: в глубине души она знала, что он даст о себе знать. Решив перезвонить, пока не стало слишком поздно, она нажала кнопку вызова. Женя ответил сразу. Словно держал телефон в руке и ждал её звонка, словно весь день провёл в ожидании этого момента.

— Привет, — сказала Анжела, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что хотел?

— Могу забрать тебя с работы, — тут же отозвался он. — Сегодня я без завала на работе. А ты? Во сколько освободишься?

— Как обычно, может, задержусь минут на десять‑пятнадцать, — ответила она, и в голосе невольно прозвучала усталость.

— Подожду, — бодро ответил он. — Я не тороплюсь.

— Хорошо.

Анжела отключилась, и задумчиво уставилась на экран, решая, стоит ли сообщать об этом Диме. Взгляд упал на его имя в списке чатов, и она замерла, не в силах решиться. Пальцы дрогнули над экраном, но так и не коснулись иконки. Внутри шла борьба: с одной стороны в ней билось желание поделиться, получить поддержку, помощь. С другой — страх перед новыми вопросами, перед необходимостью объяснять то, что она и сама до конца не понимала.

В этот момент в дверь кабинета постучали и сразу открыли. В проёме показалась голова Лиды, одной из сотрудниц. Она открыто и по‑доброму улыбнулась, а затем спросила:

— Идёшь?

— Уже пора? — уточнила Анжела, пытаясь собраться с мыслями.

— Шеф на месте, — кивнула Лида, и её улыбка чуть поблекла, словно она тоже не горела желанием идти на это собрание.

Анжела медленно поднялась, поправила блузку, провела рукой по волосам, пытаясь вернуть себе собранный вид. Глубоко вдохнула, выдохнула и направилась в конференц‑зал следом за Лидой. Внутри снова закипала смесь раздражения и усталости... Но внешне она оставалась спокойной: расправила плечи, улыбнулась Лиде и вошла в зал, стараясь думать только о том, что скоро всё наладится.

* * *

Это оказалось обычной летучкой. Пустой и бессмысленной тратой времени. Шеф не сообщил ничего важного: лишь пересказал то, что все и так знали, а если не знали, то легко могли догадаться. Его речь звучала монотонно, слова сливались в однообразный гул, и Анжела ловила себя на том, что мысленно уже давно покинула конференц‑зал.

Как только шеф завершил свою речь, она быстро ретировалась. Почти выбежала из зала, метнулась в кабинет, схватила сумку и почти бегом направилась к лифту. В груди теплилась надежда уйти незамеченной, слиться с толпой.

Но её постигло разочарование. В тот самый момент, когда она вошла в лифт, набитый битком, следом попытался протиснуться шеф. Кабина недовольно пискнула, сообщая о перегрузе, и не сдвинулась с места. Анжела едва заметно улыбнулась. В глубине души мелькнула слабая искра торжества: «Не судьба».

Бухгалтер, стоявшая рядом, вздохнула и сказала:

— Ладно, я лучше по лестнице.

Анжела тоже было хотела выйти, но не успела. Створки с тихим шипением сомкнулись, и лифт начал спускаться. Она оказалась прижата плечом к холодной стене кабины, а позади, слишком близко, стоял Олег Николаевич. От его присутствия по коже пробежал неприятный холодок .. будто невидимая тень накрыла её, лишив возможности свободно дышать.

Лика заметила лёгкое движение за спиной и слегка повернула голову. И тут же внутри всё сжалось: шеф медленно опускал голову, его нос почти коснулся её волос, а затем он тихо, едва уловимо, вдохнул. По спине Анжелы побежали мурашки... ледяные, колючие, они прокатились вдоль позвоночника, заставляя кожу покрыться гусиной сыпью.

Она попыталась отстраниться, но пространства не было. Со всех сторон её окружали коллеги, сумки, локти, чьи‑то пакеты. Она повела плечом, стараясь показать, что ей некомфортно, но Олега Николаевича это не остановило.

Его пальцы коснулись её спины... невесомо, почти незаметно. Костяшки скользнули вдоль поясницы, и Анжела дёрнулась, невольно привлекая к себе внимание остальных. Кто‑то обернулся, кто‑то кашлянул, и шеф тут же отстранился, сделав вид, что ничего не произошло. Он поправил галстук, посмотрел в сторону, будто бы разглядывал табло с этажами... весь его облик излучал невозмутимость и деловитость.

Когда лифт открылся на первом этаже, Анжела стремительно зашагала к гардеробу. Движения были резкими, почти судорожными. Она торопилась, будто боялась, что если замедлится хоть на секунду, то снова окажется в той же ловушке. Схватила пальто, накинула его на плечи, пытаясь стряхнуть с себя неприятные ощущения, словно они осели на ткани, проникли в поры кожи.

Холодный воздух улицы ударил в лицо, но не принёс облегчения. Внутри всё ещё клокотала смесь отвращения, гнева и бессилия. Она шла к вперёд, сжимая ремешок сумки так, что пальцы побелели, и в голове билась одна мысль: «Хватит».

Решено. Она не может больше терпеть подобное. Не станет. Устала. Сколько это продолжается? Год? Полтора? Сначала это были лишь взгляды — многозначительные, липкие. Потом — случайные касания в коридоре, якобы нечаянное задевание плечом. Теперь — вот это. Он становится всё смелее и всё отвратительнее. Его поведение больше не маскируется под «доброжелательность» или «отеческую заботу» — оно откровенно переходит границы.

Завтра она положит ему на стол заявление на увольнение. Без объяснений, без прощальных слов, без прощального чаепития с коллегами. Просто положит и уйдёт.

Анжела остановилась у выхода из здания, глубоко вдохнула и подняла голову. Небо над городом уже темнело, зажигались первые фонари, а где‑то вдали мерцали огни вечернего города. Она почувствовала, как внутри что‑то меняется... не страх, не отчаяние, а твёрдая, холодная решимость.

Сегодня она заберёт свои вещи из квартиры Жени, а завтра — из офиса.