Глава 29

Прошло совсем немного времени. Анжела нашла его часы. Она достала их из ящика комода, куда Дима их «случайно» перепрятал, и протянула ему с лёгкой улыбкой:

— Вот они. Как ты мог их тут оставить?

Он взял часы и повертел в руках, делая вид, что всё ещё обеспокоен:

— Странно… не помню, чтобы убирал их сюда. — Заглядывая ей в глаза. — Теперь бы доки найти...

Затем он посмотрел на время и со вздохом предположил:

— Наверное, мне всё‑таки стоит уехать. Уже поздно, не хочу тебя задерживать.

Анжела была в замешательстве. Одёрнув халат, она попыталась его приободрить:

— Я обязательно поищу ещё раз, — сказала она. — Если найду, сразу тебе сообщу. У тебя будут проблемы, если ты их не найдёшь?

— Ничего страшного, — отмахнулся он. — Что‑нибудь придумаю. Не впервой.

Лика кивнула, и в этот момент раздался телефонный звонок. Дима вытащил свой телефон, и прочёл на экране имя звонящего. Катя.

Чёрт...

Не раздумывая, он сбросил вызов, а потом отключил мобильный.

— Так а с твоим телефоном что? — вдруг вспомнил он.

Анжела вскинула брови:

— Сейчас проверю.

Достав мобильный из сумочки, она вздохнула и сказала:

— На беззвучном. Наверное, случайно зажала клавишу громкости.

— Понятно, — коротко ответил Дима.

Экран её телефона загорелся, и он невольно бросил взгляд на дисплей. Там высветилось имя: «Женя».

— Не ответишь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нет, — она тоже сбросила вызов.

Но Женя снова позвонил.

— Может, я отвечу вместо тебя? — Предложил он, ни на что особо не надеясь...

— Нет, — Анжела быстро спрятала телефон за спину. — Не нужно.

Звонок повторился. На этот раз она подкатила глаза и, попросив подождать минуту, развернулась ко нему спиной и ответила на звонок:

— Да? — тихо, но твёрдо произнесла Лика.

Дима почувствовал, как напряжение стянуло мышцы спины. Слышен был только мужской голос на том конце. Слова разобрать не получалось. Анжела оглянулась и указательным пальцем снова попросила минуту. Он кивнул и Лика медленным шагом направилась в спальню, прикрывая за собой дверь.

Он остался стоять посреди гостиной, сжимая в руке часы, которые уже не имели никакого значения. В голове крутились вопросы: что он ей говорит? Она его разблокировала?

Минуты тянулись мучительно долго. Он прошёлся по комнате, разглядывая мелочи. Затем взял свою куртку и повесил её в прихожей — аккуратно, почти церемониально, будто этот жест мог задать тон всему вечеру. Движения его были чуть замедленными, осторожными, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие момента, который только начал складываться между ними.

Затем он направился на кухню. Каждый шаг отдавался внутри глухим эхом волнения... он словно шёл по тонкому льду, боясь провалиться в пропасть её отчуждения. Снова включил чайник и достал ещё одну чашку для себя, надеясь, что это не разозлит её и смутит.

Насыпал заварку. Руки чуть дрожали, выдавая внутреннее напряжение. Вымыл руки под прохладной водой, пытаясь унять дрожь, и сел за стол. Сцепил пальцы в замок, прислушиваясь к каждому звуку из соседней комнаты. Нервничал так, что пульс отдавался в висках.

Когда услышал шаги, выпрямился, расправил плечи и поднял голову. Встретив взгляд Анжелы, не смог сдержать едва заметную улыбку... тёплую, осторожную, словно пробный шаг на тонком льду. В груди что‑то ёкнуло, когда он увидел, что в её глазах нет враждебности.

Анжела вопросительно выгнула бровь... лёгкий жест, но он сказал ему больше любых слов. В её взгляде читалась не злость, а любопытство, лёгкая настороженность и… кажется, доверие?

— Тоже хочешь чаю? — спросила она, остановившись у стола. Голос звучал мягко, без прежней напряжённости.

— Да, — кивнул Дима, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения. — Очень.

Чайник щёлкнул, сигнализируя о готовности. Дима поднялся и, обойдя Анжелу сбоку, разлил кипяток по чашкам. При этом их плечи едва сопкоснулись... короткий, почти неуловимый контакт, от которого по спине пробежала горячая волна, а кровь быстрее побежала по венам. У него возникло ощущение, будто не вода кипит в чайнике, а сам кипяток струится под кожей, наполняя каждую клетку трепетом ожидания.

Анжела благодарно кивнула и, достав из холодильника сыр, колбасу и фрукты, поставила всё на стол. Они молча сели друг напротив друга. Но тишина в этот раз не была тяжёлой... напротив, она казалась естественной, уютной, будто так и должно быть. В ней не было неловкости, только мягкое, почти осязаемое ощущение близости.

Дима отрезал несколько ломтиков сыра и колбасы, ловко свернул их в трубочки и протянул одну Анжеле. Она приняла угощение с лёгкой улыбкой. Её губы чуть дрогнули, а глаза потеплели. В ответ она взяла дольку яблока и протянула Диме. Он приоткрыл губы а она, ненадолго помешкав, положила кусочек ему в рот.

Дима довольно улыбнулся... по‑настоящему, открыто, как сытый довольный кот, который наконец получил то, чего так долго желал. Прожевав, он задержал взгляд на её губах... мягких, чуть приоткрытых, с едва заметной трещиной в уголке, которая вдруг показалась ему невероятно трогательной. Затем посмотрел ей в глаза... глубоко, проникновенно, будто пытаясь прочесть в них то, что она пока не решалась сказать вслух.

— Всё хорошо? — тихо спросил он. В его голосе прозвучала неподдельная забота.

Анжела кивнула. Взгляд её был спокойным и мягким, без прежней настороженности. В нём появились теплота и лёгкость, будто невидимая стена, разделявшая их всё это время, начала медленно таять.

— Нормально поговорили? С Женей? — осторожно уточнил Дима, стараясь не нарушить хрупкую атмосферу.

Она снова кивнула:

— Сама удивилась... тому что всё прошло мирно... без давления, уговоров или угроз. Он просто… принял это.

Дима кивнул, обдумывая её слова. В груди разливалась странная смесь облегчения и надежды.

— В этом причина твоего настроения? — спросил он чуть тише, почти шёпотом.

Анжела пожала плечами, а потом сказала:

— Пить чай в компании гораздо приятнее. Я и сама хотела предложить.

Дима широко улыбнулся, обнажая белоснежную улыбку. И только сейчас Анжела заметила на его правой щеке ямочку... маленькую, почти незаметную, но придающую его лицу какое‑то мальчишеское обаяние, от которого внутри у неё что‑то дрогнуло.

Она невольно улыбнулась в ответ, и на мгновение между ними повисло что‑то новое... не напряжение, не осторожность, а лёгкость, почти невесомость.

— Знаешь, — тихо произнёс Дима, и голос его звучал непривычно мягко, почти интимно, — я рад, что приехал. Даже если бы не из‑за часов и документов. Просто… рад, что мы вот так сидим.

Анжела опустила взгляд на чашку, а потом снова посмотрела на него.

— Я тоже, — призналась она почти шёпотом. — Кажется, мне этого не хватало.

Он протянул руку через стол... не касаясь, просто предлагая. Она чуть помедлила, а затем осторожно положила свою ладонь на его — только пальцы...

В воздухе повисло ощущение чего‑то важного.

Дима боялся пошевелиться. Даже дышать глубоко боялся. Вдыхал едва уловимо, поверхностно, будто малейший вздох мог разрушить этот хрупкий момент. Боялся, что даже если моргнёт, он рассыплется, как песочный замок под набежавшей волной: рассыплется в пыль, исчезнет без следа.

Он не мог отвести от неё глаз. Анжела выглядела немного уставшей... тени под глазами, чуть опущенные плечи, — но от этого не менее привлекательной. Напротив, усталость придавала ей какую‑то особую, уязвимую красоту: она казалась более настоящей, более живой. Месяц назад он и подумать не мог, что будет сидеть с ней вот так: держать за руку, смотреть в глаза, чувствовать, как между ними витает что‑то неуловимое, но такое мощное.

Внутри него бушевало столько всего. Столько невысказанных слов, чувств, желаний, которые годами копились где‑то глубоко, прятались за маской дружбы, за рамками «нельзя». Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но слова не шли... застревали в горле, словно боялись выйти наружу.

Анжела отвела взгляд, опустила его в чашку, чувствуя, как бешено колотится сердце. Будто птица, бьющаяся в клетке рёбер. Она вздохнула и собралась убрать руку, но Дима, словно предчувствуя это движение, перехватил её тонкие пальцы и переплёл со своими... крепко, но бережно, будто держал что‑то невероятно хрупкое и драгоценное.

— Дим... — Она тихо произнесла его имя, почти шёпотом.

— Лик, — одновременно позвал её.

Их голоса слились в одном звуке.

Анжела вернула взгляд и тихо, нерешительно произнесла:

— Нам нельзя.

Но он сделал вид, что не слышит её слов. Он давно решил, что «можно», и это решение было сильнее любых преград.

— Причина в возрасте? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Она кивнула, а потом добавила:

— Не только. Причин много, Дим.

Он несогласно покачал головой:

— Возраст — это просто цифры, Лика. Они ничего не значат. Мне давно не восемнадцать. Разве это запрещено?

Она не ответила. Лишь опустила ресницы.

— Я и так пытался запретить себе, — продолжил он, чуть сжимая её пальцы. — Но ничего не выходит. ТЫ не выходишь из моей головы. Я и не хочу, чтобы выходила...

Анжела отодвинула стул, чтобы встать из‑за стола:

— Я не могу, — произнесла она. — Ты не просто младше меня. Ты ещё и младший брат моей лучшей подруги. И я не уверена, что Олеся это поймёт.

Дима вскинул брови:

— Почему тебя это так заботит?

— Потому что она моя подруга, — нервно ответила Анжела. — Потому что я дорожу ей. Потому что она мне близка, как никто. Я не хочу её терять.

— Если ваша дружба так крепка, — твёрдо сказал Дима, — это не станет камнем преткновения. Олеся всё поймёт.

Анжела покачала головой, вытянула свою руку из его ладони, встала и вышла из кухни.

Она зашла в ванную и потрогала воду. Та ещё была тёплой. Запершись, разделась и забралась в ванну. Опустилась, окунаясь с головой, и задержалась под водой на полминуты. Хотелось, чтобы все мысли в голове растворились, чтобы тяжесть сомнений и страхов уплыла вместе с пузырьками воздуха.

Вынырнув, она провела руками по лицу, стряхивая капли, и вдруг услышала тихий стук в дверь. Затем — голос Димы:

— Анжел?

— Что? — отозвалась она глухо.

— Я могу зайти?

— Нет.

Повисла пауза. Он помолчал, а потом спросил... тихо, но настойчиво:

— А остаться? Могу остаться до утра?

Она молчала. Страх сковал тело, в груди будто сдавило тисками. Мысли лихорадочно метались в голове. Анжела закрыла глаза, прислонившись затылком к краю ванны. Вода вокруг неё слегка колыхалась, отражая дрожащий свет лампы.

После затянувшейся паузы она ответила:

— Да. В гостиной свободный диван.

Дима едва слышно, но с явным облегчением, выдохнул. Он не стал настаивать, не стал торопить. Просто тихо произнёс:

— Спасибо.