Глава 54

Дима проснулся от резкого, настойчивого звонка в дверь. Моргнул, с трудом соображая, где он и который час. В голове витал туман, а тело ещё не отошло от короткого и рваного сна.

— Да кого там… — пробормотал он, натягивая футболку. Потянулся, хрустнул шеей и побрёл к двери, по пути спотыкаясь о кроссовки, брошенные посреди прихожей.

Ещё один звонок... длинный и раздражающий. Дима вздохнул, глянул в глазок и замер.

Только не это.

Он помедлил, прислонился лбом к прохладной двери. Но на звонок нажали снова, и он, чертыхнувшись, повернул замок.

За дверью стояла Катя. Рядом с ней — чемодан. Волосы спутаны, глаза красные, опухшие, будто она проплакала всю ночь. Лицо бледное, губы дрожат.

— Дима… — её голос звучал хрипло, почти безжизненно. — Можно войти? Пожалуйста. Я не надолго.

— Кать, — он провёл рукой по лицу, — я думал, мы всё обсудили.

— Я уеду, — быстро сказала она. — Правда. Только… у меня к тебе просьба. Не отказывай мне, пожалуйста?..

Он вздохнул и отступил в сторону.

— Заходи.

Она вошла... тихо, почти крадучись. И, остановившись в коридоре, сжала ручку чемодана.

— На кухню, — бросил Дима. — Заходи...

Сам прошёл следом, включил чайник и машинально достал какао. Руки двигались сами, мозг всё ещё пытался осознать происходящее. Поставил кружку на плиту, открыл холодильник, вытащил яйца.

Катя молчала. Сидела на стуле, опустив голову, и теребила край свитера. Тишина давила.

Наконец она не выдержала:

— Я уеду, — заговорила она. — Только… ты можешь отвезти меня?

Дима обернулся и вопросительно выгнул бровь:

— Куда? В Екатеринбург? Ты смеёшься?

— Хотя бы до Казани, — поджала она плечи.

— Это же полпути, — он усмехнулся, но без веселья. — Я куплю тебе билет на поезд.

Он не стал предлагать самолёт, потому что помнил, что Катя боится перелётов.

— Я не могу на поезде, — тихо ответила она.

— С каких пор?

— У меня… начались панические атаки, — она сглотнула. — Пожалуйста, Дим. Это последняя просьба. Папа встретит меня в Казани и отвезёт домой. Я обещаю, что после этого я оставлю тебя в покое. Навсегда.

Она говорила быстро, сбивчиво... в голосе звучала мольба. Смотрела на него так, как раньше: когда он ещё верил, что что-то можно исправить.

Дима отвернулся. Сковороду — на плиту, масло — на раскалённую поверхность. Жарил яйца, слушая, как она продолжает говорить: тихо, настойчиво, убеждая его, уговаривая.

Но она выглядела такой разбитой. Такой… потерянной. И это сбивало с толку.

Закончив, он поставил перед ней тарелку.

— Ешь, — коротко бросил.

Сам отошёл к раковине, налил стакан воды из фильтра, и выпил залпом. Холодная влага немного прояснила голову.

— Мне нужно принять душ, — сказал он, не глядя на неё. — Подумай пока, что будешь делать.

Развернулся и ушёл в ванную, захлопнув за собой дверь. Прислонился к ней спиной, закрывая глаза.

Что я делаю? Опять ведусь? Или… просто не могу бросить её в таком состоянии?

В кухне тихо звякнула вилка... Катя начала есть. А Дима стоял, слушая этот звук, и понимал: что бы он ни решил, это будет непросто. Очень непросто.

Как только в ванной зашумела вода, Катя положила вилку на край тарелки и насторожённо огляделась. Взгляд метнулся по столешнице, по подоконнику, по полке над раковиной. Телефона Димы нигде не было.

Она тихонько встала, ступая почти бесшумно босыми ногами по прохладному полу. Прошла в комнату, и дверь слегка скрипнула. Катя замерла на секунду, прислушиваясь. Шум воды не стих.

Хорошо.

Подняла одеяло, заглянула под подушку... пусто. Посмотрела на столе, на тумбочке. Ничего. И только потом заметила тёмный прямоугольник на полу, почти под кроватью.

Присела на корточки, подбирая телефон. Включила, и едва не пискнула от неожиданной радости: ни пароля, ни какой-либо другой ни защиты. Просто чёрный фон и список уведомлений.

Быстро отыскала в последних вызовах номер Анжелы, и сфотографировала его на свой телефон. Затем, чуть помедлив, открыла переписку и удалила последнее входящее сообщение от неё. Стирала одно за другим — все уведомления о пропущенных звонках, все следы её попыток связаться.

Снова выключила телефон и спрятала его, засунула под тумбочку, подальше, чтобы не сразу нашли. Оглянулась, прислушиваясь к монотонному шуму воды за стеной.

Действовала быстро, сосредоточенно, будто репетировала этот план неделями.

Сняла свитер, бросила на пол. Футболка Димы, что была нем вчера, висела на спинке кресла. Надела её... ткань ещё хранила его запах, смесь геля для душа и чего‑то своего, мужского. Родного. Быстро сделала селфи: растрёпанные волосы, его футболка на ней, и взгляд... печальный, но с намёком.

Потом всё вернула на места: футболку обратно на кресло, свитер — на себя.

Вернулась на кухню и села за стол. Расковыряла вилкой яйца на тарелке... желток растёкся, белок раскрошился, создавая видимость, что она ела. Отпила какао, и нервно провела пальцами по волосам.

Дима всё ещё был в ванной. Катя воспользовалась моментом и достала свой телефон. Занесла в контакты номер Анжелы. Затем нашла в галерее только что сделанное селфи и отправила его с коротким сообщением:

Он всегда будет возвращаться ко мне.

Удовлетворённо хмыкнула и, выключив телефон, сделала ещё один глоток какао.

Поставила чашку на стол и откинулась на спинку стула. Сердце билось чуть быстрее обычного, но в груди разливалась странная, почти детская радость... как тогда, в детстве, когда удавалось провернуть какой‑нибудь хитрый трюк и остаться безнаказанной.

В этот момент шум воды стих. Катя вздрогнула, выпрямилась и, сложив руки на коленях, сделала вид, что задумчиво смотрит в окно. Лицо печальное, покорное судьбе. Идеальная картина раскаяния.

Дима вышел из душа. Свежий и бодрый, но настроение всё равно раздражённый.

Первым делом свернул в комнату. Взгляд метнулся к тумбочке, потом к кровати, потом к креслу...телефона нигде не было.

— Да где же… — пробормотал он, проводя рукой по простыне, а затем встряхивая одеяло и подушку.

Он точно помнил: писал Олесе уже будучи дома, прямо из прихожей. Но куда потом дел смартфон из головы вылетело. Проверил в комнате ещё раз — под кроватью, на полке, возле зарядки. Пусто. Шагнул в прихожую и окинул взглядом полку, столик, коврик у двери. Ничего.

Наконец направился на кухню. Катя сидела за столом и доедала яйца, запивая какао. Подняла глаза, когда он вошёл.

— Что ищешь? — спросила она, отставляя чашку.

— Телефон, — отрезал Дима, оглядывая столешницу, а потом подоконник.

— Помочь? Может, я тебе позвоню? — она чуть подалась вперёд. Голос звучал участливо, почти заботливо.

— Бесполезно, — отмахнулся он. — Я его выключил перед тем, как лечь спать.

Катя скрыла едва заметную, мгновенную улыбку. Уголок её губ дрогнул и тут же опустился. Пожала плечами, воткнула вилку в остатки яичницы и отправила кусочек в рот. Проглотила, а потом сделала глоток какао.

— Жаль, — сказала без особого сожаления.

Дима развернулся и вышел из кухни. Катя замерла с чашкой в руке, прислушиваясь.

Из коридора донеслось приглушённое:

— Блядь… Да куда ж он делся?!

Потом ещё что‑то неразборчивое... Она чуть заметно улыбнулась, и опустила взгляд в тарелку. Аккуратно вытерла губы салфеткой и сложила её на краю тарелки.

Снова взяла чашку, сделала ещё глоток... медленно, будто наслаждаясь моментом. В груди разливалось тепло.

Она слышала, как Дима открыл шкаф в прихожей, как зашуршали вещи, как что‑то упало... наверное, куртка. Снова мат, на этот раз чуть громче.

— Может, ты оставил его в машине? — крикнула она в сторону коридора, стараясь, чтобы голос звучал искренне. — Или в куртке?

— Да проверял уже! — донеслось в ответ. — Я с ним домой заходил.

Она кивнула сама себе, будто соглашаясь с его словами. Пальцы непроизвольно сжали край стола.

В коридоре снова зашуршало. Дима что‑то бормотал себе под нос... слова не разобрать, но интонация была раздражённая.

Дима вернулся на кухню. Волосы ещё влажные, футболка прилипла к груди, брови сдвинуты.

— Ты взяла? — Прищурившись, спросил у неё.

Катя подняла на него взгляд... мягкий и участливый.

— Я не за этим к тебе пришла, Дим.