Глава 59

Анжела стояла у входа в бар, нервно постукивая каблуком по асфальту. Рядом курила Ксюша. Воздух пах сыростью и дымом сигарет, на дороге урчали автомобили, но для Анжелы весь мир сузился до одной картины: Катя, в одной лишь футболке — его футболке... и Дима, раздетый, спящий…

— Слушай, ты смотрела фотки? Те, что я скидывала в чат? Нового отеля в Новосибирске? — бодро тараторила Ксюша, стряхивая пепел. — Говорят, вид с крыши просто дух захватывает. Мы же через две недели туда, надо заранее всё продумать…

Анжела затянулась так резко, что кончик сигареты вспыхнул ярче.

— Да, видела, — пробормотала она, глядя куда‑то сквозь подругу. — Вид. С крыши. Захватывает.

Захватывает...

Какое пустое слово. Вот что сейчас захватывало её, так это удушающая волна ревности, горячая, колючая, не дающая дышать ровно. Она сделала ещё затяжку, потом ещё одну. Пальцы чуть подрагивали.

Сигарета догорела до фильтра, Лика с силой затушила её об урну, будто это могло погасить и то, что жгло внутри. Подняла глаза на Ксюшу и выдавила натужную, натянутую, как перетянутая струна улыбку.

— Идём? — голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

Ксюша кивнула. Затем бросила свою сигарету следом и ловко выудила из сумочки помаду. Зеркало ей не требовалось: пара точных движений, и её губы снова алые, идеальные. Она ни на миллиметр не вышла за контур...

В этот момент дверь бара распахнулась с приглушенным звоном колокольчика.

Анжела вздрогнула. Вспыхнула изнутри... так, что, казалось, щёки вот‑вот запылают.

Из бара вышел Дима.

Он замер на пороге, увидев их. Его тяжёлтый взгляд упёрся в Анжелу. Она стиснула пальцы, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Не готова. Ни к разговору. Ни к объяснениям. Ни даже просто к его голосу.

Ксюша мгновенно оказалась ближе. Её пальцы крепко, но осторожно стиснули предплечье Анжелы.

— Дай ему хотя бы пять минут, Эн, — тихо, но твёрдо сказала она. — Просто выслушай.

Анжела шумно выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать. Медленно перевела взгляд на Диму. Тот не шевелился. Ждал.

Она кивнула Ксюше.

Подруга чуть заметно улыбнулась, отпустила её руку и шагнула назад, к двери бара. Лёгкий толчок, и она скрылась внутри, оставив Анжелу и Диму друг напротив друга.

Тишина. Только где‑то вдали всё так же шуршали автомобили.

Дима сделал шаг вперёд.

— Лик… — начал он.

Она подняла подбородок. Молчала. Ждала.

— Лик, всё не так, как могло показаться, — выдавил Дима и тут же мысленно обругал себя: ну конечно, гениально, прямо классика жанра.

Анжела усмехнулась, складывая руки на груди; выставляя барьер, стену, неприступную крепость.

— Продолжай, — бросила она. Голос ровный, ледяной. Слишком ровный.

Он провёл ладонью по волосам и сжал пряди на затылке. Хотелось выть от бессилия.

— Я просто спал. Честно. Не знаю… Она заявилась утром... и просила отвезти её… домой. Или на вокзал. Да какая разница! Просто отвезти и всё. Пообещала оставить меня в покое, — он горько усмехнулся. — Я просто… Блядь...

Между ними повисла густая, тяжёлая пауза. Где‑то за спиной шумел город, но здесь, у входа в бар, время будто замерло.

Анжела тихо выдохнула и отвела взгляд в сторону: на мерцающие вывески, на прохожих, спешащих мимо, куда угодно, лишь бы не смотреть на него.

Дима сделал шаг вперёд, но она тут же отступила. Едва заметно, но достаточно, чтобы он это почувствовал. Внутри всё оборвалось.

— Послушай, — он заговорил быстрее, почти сбиваясь. — Я думаю… нет, я уверен, что она что‑то подсыпала мне. Блядь! Звучит так тупо, я понимаю! Но я выпил этот чёртов йогурт — и всё. Последнее, что помню: как она ведёт меня из кухни в комнату. Лик… пожалуйста, поверь мне.

Она молчала. Губы были сжаты в тонкую линию. Глаза оставались холодными и непроницаемыми.

Он сглотнул. Слова лились сами, торопливо, сбивчиво:

— Я не мог найти свой телефон. Понимаешь? Нигде. Ни в куртке, ни на столе, ни в машине. Я писал тебе через ноут. Думал, хоть так до тебя доберусь. А потом меня просто вырубило. Всё. Темнота.

Дима опустил голову, сжал кулаки.

Бля-я-я... какой же я жалкий...

— Потом Игорь мне всё рассказал. Я ему звонил. Но ты… ты не отвечаешь. Ни на звонки, ни на сообщения.

Он поднял глаза. В них читалась такая отчаянная, почти детская мольба, что у Анжелы что‑то дрогнуло внутри... где‑то глубоко, там, где ещё теплилась вера в него.

— Лик, я только тебя хочу. Мне нужна только ты.

Ветер подхватил кем-то брошеный фантик и тот закружил у их ног. Анжела медленно опустила руки. Взгляд её дрогнул, скользнул по его лицу: по напряжённым скулам, по глазам, в которых сейчас читалось всё: и страх, и отчаяние, и тепло.

Анжела надрывно выдохнула, отступая на шаг... асфальт будто качнулся под каблуками. Выставила перед собой руки, словно пытаясь отодвинуть не только Диму, но и весь этот клубок путаницы, что завязался вокруг них.

— Стой. Просто… стой, — её голос дрогнул, срываясь на шёпот.

Дима выругался сквозь зубы, провёл рукой по лицу, слегка растирая кожу, будто так можно было стереть усталость, головную боль, и этот липкий осадок сегодняшнего дня. Боль, что застала его ещё тогда, в полудрёме, так и не прошла: виски гудели, отдаваясь в затылок тупой пульсацией.

Он отвернулся на пару секунд, и пальцами надавил на глазницы: до цветных пятен перед глазами. Затем резко развернулся и посмотрел на Анжелу.

Она стояла, сжавшись, будто от порыва ветра, растерянно моргала. Было видно, как внутри неё идёт борьба: верить или не верить, простить или отвернуться, сделать шаг навстречу или отступить окончательно. Губы приоткрылись, будто она решилась что‑то сказать…

Но неожиданно прозвучал чужой голос: резкий, холодный, неприятный будто плевок:

— Тебе же сказали, что с тобой не хотят говорить. Что тут непонятного?

Анжела перевела взгляд за спину Димы и тот обернулся.

Артём.

Дима скрипнул зубами. Какого хера он сюда притащился?! В груди закипала горячая и острая злость.

Не сдержавшись, он шагнул вперёд, закрывая Анжелу собой.

— Свали, — бросил коротко, без интонаций, почти шёпотом. Однако в этом шёпоте было столько стали, что Артём на мгновение замер.

Его лицо скривилось и удивление быстро сменилось гневом. Он шагнул навстречу Диме, расправляя плечи и чуть приподнимая подбородок, неосознанно желая показаться более крупным самцом, занять больше пространства.

— Ты, парень, совсем берега потерял? — процедил он, прищурившись. — С кем так разговариваешь?

Воздух между ними сгустился. Чистая, ничем не прикрытая ревность повисла в нём... тяжёлая, осязаемая, как грозовая туча перед бурей. Дима чувствовал, как она обжигает горло и сдавливает грудь. Он хотел только одного: чтобы Артём исчез, растворился, перестал существовать в радиусе километра от Анжелы.

Лика сделала шаг в сторону, пытаясь оказаться между ними, но Дима едва заметно качнул головой, запрещая вмешиваться.

— Я с тобой разговариваю, — тихо, но твёрдо ответил. — И говорю: свали. Сейчас. Пока всё остаётся просто словами.

Последнее он добавил почти неслышно... но Артём, кажется, уловил. Сжал кулаки, а на скулах заиграли желваки. Открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг замер, уловив что‑то в глазах Димы... то, что заставило его на секунду отступить.

Анжела хотела вмешаться, но Дима снова загородил ей путь, выставив руку в сторону и продолжая стоять к ней спиной. Она попыталась опустить его руку, но та была словно каменная, и не сдвинулась ни на сантиметр.

— Дима… — тихо произнесла она его имя, вложив в этот звук всё: тревогу, просьбу, мольбу остановиться.

Артём коротко и зло усмехнулся, но тут же спрятал ухмылку, будто и не было ничего. Сделал шаг вперёд и, глядя на Диму с издёвкой, чуть склонил голову набок.

— Ты серьёзно думаешь, что у тебя есть шансы? — протянул он, растягивая слова, будто наслаждаясь каждой секундой. — У тебя молоко на губах не обсохло, парень.

Дима почувствовал, как адреналин ударяет в виски: кровь застучала громче, мышцы напряглись, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ладони вспотели, но он усилием воли заставил себя не дрогнуть.

Провоцирует, мудак...

Он медленно вдохнул, задержал дыхание на пару секунд — и выдохнул. Так же медленно. Ровно.

— Давай-ка мы разберёмся без тебя?.. — спокойно спросил Дима, хотя голос чуть дрогнул на последнем слоге. — Или у тебя какие-то проблемы?

На лице Артёма промелькнуло что‑то вроде раздражения, быстро сменившегося фальшивым смешком.

— О, ну конечно, — он развёл руками. — Любовь до гроба, романтика, все дела. Только через месяц она поймёт, что ты — сосунок, который ещё не научился завязывать галстук без маминой помощи...

Дима почувствовал, как мир вокруг на мгновение сузился до одной точки: лица Артёма, его насмешливого взгляда, кривящихся губ. Всё остальное — шум улицы, свет вывесок, даже дыхание Анжелы за спиной, отошло на задний план и стало размытым фоном. Виски застучали в бешеном ритме, будто кто‑то бил там изнутри кулаком.

— Уверен?.. Повторишь?