Глава 20

Свадьба… Моя свадьба.

Вот и наступил тот самый день…

Пожалуй, он должен стать самым счастливым в моей жизни, но я не испытываю ничего кроме острого нервного приступа.

С самого утра всё валится из рук, а когда визажист, парикмахер и стилист пытаются сделать из меня конфетку, мне хочется накричать на них и выгнать. Взять бы метлу и вымести их из квартиры, как никому ненужный мусор, но я вовремя одёргиваю себя: они не виноваты в том, что я так раздражена и зла на весь мир. Это не их вина.

Меня всю трясёт от страха, от ощущения, что я что-то делаю не так. То и дело кручу в руках телефон, обрывая себя и не позволяя себе позвонить Демиду. Мне нельзя набирать его номер. Нельзя даже думать о том, чтобы встретиться с ним. Придёт ли он сегодня на нашу свадьбу? Увижу ли я его? А зачем мне всё это? Мысли разрывают голову, и мне ничего не помогает успокоиться. Я медленно схожу с ума, сгораю. Вместо радости ощущаю лютую ненависть. Вместо улыбок показываю всем злой оскал.

— Кать, что с тобой такое творится? Может ты это… Того?.. Беременна?

Я стискиваю зубы, поджимаю губы и отрицательно мотаю головой.

Я. Не. Могу. Быть. Беременна.

Никита первый парень, с которым у меня так далеко зашли отношения, но у нас с ним не было секса. Как ни странно, он хотел, чтобы всё случилось после свадьбы, как в старинных романах. Он не мог нарадоваться тому, что ему досталась ещё «неиспорченная девочка». Время от времени мне начинало казаться, что всё дело в этом. Возможно, мой организм так остро реагировал на близость Демида из-за того, что у меня ещё не было секса?.. Мы с Никитой спали вместе в одной кровати, доводили друг друга до исступления, но дело до секса так и не дошло. Я никому не говорила об этом, потому что, зная Леську, она непременно начала бы говорить, что такого не бывает, что, скорее всего, у Никиты есть другая для этого самого… Вот только я была уверена в нём и доверяла ему. Это я неверная, а он хранил себя для меня, пусть сразу признался, что в прошлом у него были девушки, но он мужчина… Ему было приятно, что я сохранила себя, и он желал дождаться свадьбы.

Голова взрывается, и в эту секунду я готова рассказать подруге, что все те жаркие ночи, о которых я рассказывала ей, только бы она перестала спрашивать, я выдумывала. У меня не было близости с моим женихом, и всё должно было случиться именно сегодня. Возможно, это была ещё одна причина моего нервозного состояния, потому что я боялась.

Вдруг мы не понравимся друг другу?

Вдруг у меня ничего не получится?

Вдруг я не смогу понравиться ему?

А если не понравится мне он?

Мне хочется рыдать, но я сдерживаюсь. Я натягиваю на лицо улыбку и стараюсь выглядеть счастливой невестой. Хочу, чтобы этот день стал самым счастливым, а ночь самой лучшей, чтобы она вытравила из головы те поцелуи, которые до сих пор приходят во снах. Поцелуи с чужим парнем.

Стилист начинает возмущаться, что в таких бедных квартирках ему ещё не приходилось работать, и Леська вовремя приходит на помощь, напоминая, что ему заплачены деньги, и если выкинет что-то ещё, то непременно лишится доброй части оплаты, если не всей. Если бы не она, то я отправила бы этого павлина к чёртовой бабушке, но я держусь. И вскоре стою облачённая в платье с фатой, смотрю на своё отражение и не могу поверить в то, что это я.

Я. Не. Могу. В. Это. Поверить.

— Знаешь, фата ведь символизирует признак девственности и чистоты, а мы всё равно надеваем её, хоть уже далеко и не девочки! — хихикает Леська мне на ушко, а мои щёки покрываются румянцем. Как же она не права. Как же сильно она заблуждается. Впрочем, я никогда не признаюсь в этом, поэтому просто улыбаюсь и делаю вид, что оценила и подхватила её шуточку. Знала бы она, насколько близка к истине в этот момент — я на самом деле пока ещё чистая, нетронутая и… бррр…

Никита приезжает за мной один. Ни о каком выкупе невесты из такой «лачуги» не могло идти и речи. Поначалу свекровь настаивала на том, чтобы снять мне на сутки роскошную квартиру, но я отказалась, и они решили отменить часть свадебных «штучек», потому что вести фотографов и журналистов сюда было бы, как минимум, глупо, по её словам. Я не обиделась на её решение, потому что успела привыкнуть к тому, что меня считают недостойной невестой. Вот только с вечера я стала такой капризной, что теперь боялась не сдержаться и поставить всех этих богачей, которые хихикают, глядя в мою сторону, на место.

Никита восхищённо смотрит на меня, улыбается уголками губ и протягивает мне букет невесты. Мы должны ехать, но так хочется остаться.

— Давай сбежим? — спрашиваю у него, когда он подходит и нежно целует меня за ушком.

— Сбежим? Пока мы не можем этого сделать, ведь там гости… Столы… Церемония! Но мы обязательно сбежим, как только пройдёт обязательная программа мероприятий и, наконец, станем с тобой близки! Даже не представляешь, как сильно я хочу этого! Чувствую себя монахом, но уверен, что оно того стоило!

Я отвожу взгляд в сторону и надеюсь, что никто не услышал этого шёпота, предназначенного только для меня. Не для посторонних ушей, нет… Это слишком личное, интимное.

В машине мы с Никитой держимся за руки, и его близость помогает мне отвлечься от негативных мыслей. Мне становится хорошо, и я обретаю какую-то уверенность. Вот только всё рассыпается в прах, когда жених уходит ненадолго, оставляя меня на попечение кого-то из избранных гостей, а я ловлю на себе взгляд, от которого горю, медленно умираю и ничего не могу с собой поделать.

Демид смотрит на меня с какой-то необъяснимой горечью. Он не оценил выбор своей матушки? Ему не понравилось платье, или дело в чём-то ином?.. Как хочется, чтобы верным было последнее… Чтобы дело было во мне, хотя бы немного.

Говорю супруге какого-то там важного партнёра, с которой меня и оставил Никита, что хочу в туалет и скоро вернусь, а сама медленно бреду по коридору в сторону большой просторной библиотеки. Там сейчас никого не будет. Там нет камер. Там нас никто не увидит. Бросаю взгляды в сторону Демида, и он верно понимает мой знак. Он следует за мной, озираясь по сторонам, стараясь сделать так, чтобы никто не заметил, что мы уединяемся с ним вдвоём. Это слишком порочно и неправильно. Это скверно, и мне хочется уничтожить себя за такое поведение, но я всё равно иду. Сердце бешено колотится в эту секунду, а дыхание обрывается. Я просто хочу поставить точку. Я хочу сказать Демиду, что между нами ничего просто не может быть. Сегодня я стану женой его брата. Я должна попросить его не писать мне и не звонить больше, выбросить меня из головы и не пересекаться со мной, но все эти мысли вылетают из головы, как только он хватает меня за руку, разворачивает к себе лицом и в одно движение прижимает к стене, впиваясь своими губами в мои. Сердце падает куда-то в пятки, и я не могу не ответить ему. Отвечаю со всем пылом, который есть в эту секунду, и роняю непрошенную слезу. Это последний раз, когда мы с ним так близко. Последний. Я обещаю себе, клянусь, что ничего подобного больше не будет. Я стану верной женой. Я никогда не предам своего мужа. Никита не достоин такого…

— Не выходи за него, Букашка! — шепчет Демид мне в губы.

Его дыхание прерывается, а сердце стучит в один такт с моим. Мы с ним тонем, понимаем это и топим друг друга ещё глубже.

— Не выходить за него? А что же я должна сделать?

— Не выходи за него! — снова шепчет мне в губы, едва касаясь их своими, обжигая своим дыханием, щекоча кожу.

— Что ты можешь предложить мне?

Спрашиваю, потому что хочу услышать от него, что нужна ему, что он сгорает точно так же как и я, что готов рискнуть, что я не просто игрушка для него!

— Ничего! — отвечает Демид, смотрит несколько секунд мне в глаза, разворачивается на месте и уходит.

А я не могу сдержать слёзы, которые потоком рвутся наружу.

Ничего…

Вот он и ответил на все вопросы разом — он не испытывает ко мне ничего.

Я не нужна ему.

Он просто нашёл очередную игрушку, куклу, которую можно заменить другой, когда сломается и надоест. Он ничего не сможет дать мне кроме этой раздирающей душу боли, которая поглощает меня в эту секунду.

Вот только вопрос эхом отражается в собственных ушах.

— Что я могу предложить Никите? Что я могу предложить тому, кто достоин огромной любви?

«Ничего», — повторяются в голове слова Демида.

Но есть ли у меня выход? Процесс уже запущен, и дороги назад нет. Я должна пойти в зал, где совсем скоро нас с Никитой обручат. И я стану Екатериной Королёвой. Вот только не той Королёвой, которой хотела бы.

Ещё какое-то время я стою и жду, что он вернётся, одумается и скажет, что был не прав. Вдруг он просто не понял моего вопроса? Вдруг ему показалось, что я прошу от него деньги?.. Что мог услышать в моём вопросе Демид? Перед глазами всё плывёт, как в замедленной плёнке, а в ушах всё ещё звучит его ответ, бьётся неровным пульсом “Ничего”… А потом я слышу спешные шаги и готовлюсь раствориться в его объятиях, но застываю каменным изваянием, понимая, что…