Глава 22

Надеюсь, что Демид одумался и решил вернуться, но разочаровываюсь и пугаюсь одновременно, потому что это не он… Как же глупо и наивно было предполагать, что он вернётся. Зачем я ему нужна? Не нужна, конечно же. Он и не планировал возвращаться, а я просто наивная дура, придумавшая себе чувства на пустом месте… О каких чувствах может идти речь, если он лапает всё, что движется? Вспоминаю нашу помолвку и ту престарелую бабу, которая лапала его, и на глаза наворачиваются слёзы. Но мне нельзя плакать, потому что передо мной стоит отец Никиты и внимательно смотрит на меня.

— А Никита уже подумал, что ты решила сбежать со свадьбы, — говорит мужчина по-отечески добрым голосом. — Везде ищет тебя, переживает. Боишься, Катя?

Этот прямой вопрос наводит меня на мысль дать прямой ответ, но я теряюсь, путаюсь в своих мыслях и не знаю, что сказать. Наверное, на моих щеках видны следы от слёз, а на губах следы от поцелуя, за который мне отчего-то ничуть не стыдно. Стыдно только за то, что не остановила всё это раньше. Нужно было поговорить с Никитой, объяснить, что я не готова к замужеству так скоро, что я хочу сблизиться с ним до свадьбы, попробовать, убедиться, что мы подходим друг другу, сказать ему, что мы живём в современном обществе… Отчасти я понимала, почему он так торопился с церемонией, но теперь дошло, что я не готова была к браку. Мы оба поспешили. И теперь я не знаю, как заговорить об этом.

— Боюсь, — честно отвечаю я. — Ваш сын прекрасный человек! Знаете, он достоин большего. Ваша жена была права — Никита достоин большего. Вряд ли ему нужна я. Рядом с ним должна находиться девушка из его круга, а я простая детдомовка, — говорю слова, которые раньше причиняли мне боль, но теперь не испытываю от их звучания никаких чувств.

— А что насчёт Демида?

Второй вопрос мужчины бьёт больнее плети. Неужели, он видел, как мы с его старшим сыном целовались? Горло сдавливает, словно на него накинули цепи и стянули их. Я практически не могу дышать, но стараюсь делать это, чтобы не задохнуться, чтобы не умереть, чтобы не утонуть в липкой паутине собственной лжи.

— Причём здесь Демид? — спрашиваю я, выдавливая из себя нелепую улыбку.

— Скажем так — я многое замечаю, Катя. Если бы я не замечал столько, то никогда бы не смог развить столь сильную империю. Я видел, как мой старший сын уходил отсюда, бормоча под нос проклятия. Между вами случилась перепалка. Почему? Что вас с ним связывает, Катя?

Вопрос застывает в ушах и отдаётся сильнейшим эхом. Я не знаю, что ответить. Не могу подобрать слова, чтобы объяснить своё состояние, но понимаю, что ложь не спасёт. В этот раз она не сыграет мне на руку. Этот человек слишком мудрый. Он всё поймёт без слов.

— Ты любишь, Никиту, Катя? Готова ли ты разделить свою жизнь с ним? Или тебе больше по душе такие парни, как Демид? Я многое могу понять, Катя, но я не позволю уничтожать сердца моих детей. Если ты не готова стать женой Никиты, то лучше отменить всё здесь и сейчас.

Здесь и сейчас…

Так будет правильно.

Здесь и сейчас…

Нельзя заходить дальше. Я и без того зашла слишком далеко.

Слишком.

Здесь и сейчас…

Смотрю на мужчину и готовлюсь дать ему ответ, но в это время появляется Никита. Он выглядит взволнованным, и мне становится страшно сказать ему о решении, которое я приняла.

Здесь и сейчас…

Напоминаю себе, что должна быть сильнее, чтобы не испортить всё дальше, потому что дальше попросту некуда. Я уже сделала больше, чем могла. Заставила людей собраться на эту фальшивую свадьбу, потратить столько денег на этот треклятый фуршет.

— Я везде тебе искал! Сейчас начнётся церемония, но до её начала фотограф хотел сделать несколько снимков, пока мы с тобой ещё жених и невеста. Пойдём, Кать? — Никита переводит хмурый взгляд на своего отца. — Всё в порядке?

— Да. Думаю, тебе стоит поговорить с невестой до свадьбы… Ей есть что сказать тебе!

Отец Ника и Дэма уходит, а у меня начинают подкашиваться ноги. Слабость накатывает с такой силой, что я просто не могу совладать со своим телом и вынуждена прислониться спиной к стене, чтобы хоть как-то устоять.

— О чём ты хочешь поговорить со мной?

Выражение лица Никиты становится серьёзным. Желваки передёргиваются, а кожа на скулах бледнеет. Он выдерживает на мне внимательный взгляд, сверлит меня, пытается прочитать, вывернуть наизнанку душу, вскрыть наружность.

Я не знаю, как о таком говорить правильно.

— Прости, — единственное, что могу выдавить из себя, а Никита кивает, словно понимает, что случилось.

Но ведь он не может!

Такого просто не бывает!

Он не может понимать меня.

Или ему известна правда?

Если его отец догадался, то, быть может, и он смог?

Мне страшно, что во всё это будет замешан Демид, что разборки братьев из-за меня не приведут ни к чему хорошему… Тем более Демид ничего не мог пообещать мне. Ничего… Я не нужна ему. Он не должен пострадать из-за меня. Наши пути просто зря пересеклись, но теперь точно разойдутся.

— За что ты просишь прощения, Катя? — на удивление спокойным тоном спрашивает Никита, глядя на меня.

— Я не могу выйти за тебя замуж!

— Почему? — он пытается сохранять самообладание, но я вижу, что это даётся мужчине с огромным трудом. — Почему ты вдруг поменяла решение?

Венка на шее Никиты начинает пульсировать сильнее. Мускулы на его теле напрягаются, а руки сжимаются в кулаки.

— Никита, я не готова… Всё случилось слишком скоро. Я не уверена, что вся эта жизнь для меня, что я смогу так жить. Понимаешь? Все эти фотосессии, журналы, благотворительные вечера, постоянные партнёры и их жёны, с которыми нужно проводить время. Я не хочу этого всего, и я не могу стать твоей женой, понимая, что эта жизнь мне не подходит. Я ненавижу всё это. Меня злит всё это. Понимаешь?

— Если ты только хочешь, то этого всего не будет. Я прямо сейчас могу разогнать их, и мы сыграем свадьбу в узком семейном кругу.

— На котором останутся важные партнёры, — с горечью хмыкаю я.

— В чём проблема, Катя? Раньше тебя это не останавливало! Раньше ты готова была к такой жизни, и ты сказала мне «да». Ты согласилась пойти вместе со мной в будущее, рука об руку. Помнишь? Почему ты изменила своё мнение сейчас? Почему решила отказаться, когда мы так близки к заветной цели?

Никита не выдерживает, хватает меня в районе предплечий и сжимает. Мне становится немного больно, и я цокаю, но он не ослабляет хватку, продолжая внимательно смотреть мне в глаза.

— Потому что я не готова к такой жизни! Пусти! Мне больно! Я знаю, я виновата… Я постараюсь взять кредит, чтобы восполнить ваши затраты на эту свадьбу, хотя бы какую-то их часть, но я не могу выйти за тебя замуж.

— Да какие к чёрту затраты, Катя? — кричит Никита встряхивая меня. — Я люблю тебя! О каких затратах идёт речь, если ты сейчас мне сердце вспарываешь? Без ножа режешь, Катя? Ты медленно убиваешь меня изнутри! О каких затратах ты говоришь? Мне плевать на деньги, хочешь, я отдам тебе их все? Хочешь, раздам нищим? Что ты хочешь, Катя? Просто скажи мне! Поговори со мной начистоту! Признайся, что именно заставило тебя изменить решение? Почему прямо сейчас?

Никита краснеет. Он злится, и я понимаю его чувства. Я сама злюсь на себя не меньше. Готова провалиться сквозь землю, но такой возможности у меня нет… А жаль.

— Никит, пожалуйста, — шепчу я.

— Что, пожалуйста? Что ты хочешь? Чтобы я обрадовался и принял твоё решение таким, какое оно есть? Если бы ты была мне безразлична, я бы порадовался, Катя, но ты слишком многое значишь для меня, и я не могу тебя потерять! Я люблю тебя! Просто скажи, что не так?! Я всё исправлю! Хочешь, чтобы я весь мир к твоим ногам положил? Я положу! Хочешь, чтобы сердце из груди вырвал? Вырву! Хочешь, чтобы убил кого-то? Убью!

«Ты не сделаешь всего этого!» — хочется сказать мне, но я молчу. Стискиваю зубы до противного скрежета и молчу, подавляю в себе эти проклятые чувства.

— Хочу, чтобы ты отпустил меня!

Лицо Никиты искажается от ужаса, а его хватка слабеет. Он отпускает мои руки и кивает. Поднимает ладони, будто бы признавая своё поражение, и делает шаг назад.

— Это из-за него, да? — спрашивает он полным отвращения голосом.

— О чём ты? Твой отец не виноват! — пытаюсь оправдаться я.

— А я не про отца говорю, Катя! Ты прекрасно понимаешь, о ком идёт речь! Это из-за моего брата?

— Нет! Боже! Причём тут он? Нет!..

— Я видел его недавно. Мы с ним и поговорить не успели, потому что Демид был не в духе. И явно не из-за того, что мама не выделила ему отдельное почётное место за столом. Он говорил с тобой. Ну конечно! Он шёл отсюда! Что вас связывает с ним?

Никита хватает меня за запястья с такой силой, что с моих губ срывается негромкий писк. Мне больно, но я не могу заставить его ослабить хватку, не могу вырваться.

— Никита, мне больно.

— Знаю! Мне тоже! — цедит он сквозь зубы. — Говори, что тебя связывает с ним? Дрянь!

Его слова бьют куда сильнее пощёчины. Я прикрываю глаза на несколько секунд, а затем с силой вырываю руки, отмечая красные следы, которые могут превратиться в синяки. Никита никогда раньше не причинял мне боли, но сейчас я понимаю его и даже не злюсь.

— У меня с ним ничего нет. Вы оба повёрнутые! Я не хочу становиться твоей женой, потому что я не хочу становиться частью твоей семьи! — кричу я.

Краем глаза замечаю, что из-за угла нас начинают фотографировать журналисты, а мне не хотелось этого. Я никогда не планировала выставлять свою жизнь напоказ.

— Не хочешь говорить сама, тогда я буду вынужден найти его и прижать к стене! — цедит Никита, разворачивается и уходит, расталкивая журналистов, а я бегу следом за ним, желая остановить.

Я не могу допустить, чтобы между братьями случились разборки из-за моей глупости. Я не успеваю остановить Никиту, потому что он отталкивает меня, как назойливую муху, и садится в машину, бросая на меня взгляд, наполненный презрением. Только близость Леськи помогает мне не упасть и удержаться на ногах. Гости недоумевают, спрашивают, что случилось, но я не отвечаю им. Прошу Леську срочно вызвать такси, а сама забираю у нее свой телефон и начинаю набирать номер Демида. Он должен быть готов к встрече с братом. Вот только длинные гудки говорят о том, что со мной не желают говорить.