Глава 26

Хватаю Никиту за рукав свитшота и тяну его под навес. За то время, что он шел, я успел только спуститься, и сейчас мы с ним вдвоем оказались у недоделанного крыльца. В нескольких метрах от злополучной дыры в заборе.

Чертыхаюсь — видимо, мои преследователи оказались реально тупыми троллями, раз даже охрану не оставили. Нервно оглядываюсь в ту сторону и прикидываю — сможем ли мы сейчас вдвоем убраться отсюда.

Но брат рушит все мои планы.

— Чертов Демид, — ругается он, выдергивая свою руку из моего захвата. И от того, каким смазанным выходит этот его жест, я понимаю, что он пьян.

И только теперь, когда нас, кажется, не видно ниоткуда, и появление брата осталось незамеченным преследователями, оглядываю Ника с ног до головы. И тут есть чему подивиться.

Он одет в рваные джинсы и красный свитер, волосы всклокочены, а глаза запали — как часто бывает у него после употребления алкоголя. Где свадебный костюм с иголочки? Где идеальный пробор после услуг барбера? Где улыбка покорителя вселенной? Где все это?

Он тыкает в мою грудь пальцем и щурится.

— Это ты во всем виноват, чертов придурок. — Я шикаю на него, призывая говорить тише, но он реально не понимает, что происходит. В его глазах видна печаль, которая пробивается через злость. — Ты!

— Да заткнись ты! — подхватываю его под грудки и впечатываю в стену, чтобы он не вышел из нашего укрытия.

Он резко скидывает мои руки и делает шаг назад. Откидывает голову назад, прислоняется к стене и засовывает руки в карманы. По напряжению во всей этой деланно-расслабленной позе я понимаю, что он сделал это чтобы не дать волю кулакам. Никита смачно сплевывает в сторону, а потом поднимает на меня свой взгляд. Верхняя губа его дрожит, выдавая презрение. И к кому? Ко мне?!

— Ты что тут забыл? — шиплю на него.

— Тачку твою увидел. Подумал: что за странное место для свидания? — Пожимает плечами он.

— Какого еще свидания? Ты рехнулся? — я пытаюсь говорить тише, но змеиное шипение, готовое вырваться из моей глотки, буквально душит меня. Хочется орать на этого дебила, встряхнуть его, чтобы он вытащил голову из задницы и понял, наконец, что мы с ним попали в переделку.

— Такого, — он дергает головой и проводит пятерней по волосам, ероша их еще больше. Отчего-то я внимательно слежу за этим жестом и понимаю, почему: на его пальце нет кольца. Ничего такого. Он выглядит ровно также, как выглядит любой обычный парень с улицы, но никак не жених, который в эту минуту должен принимать поздравления от родни и партнеров.

— Почему тебе не живется нормально, а? — щурит он глаза на меня, но никак не собирается следовать моему примеру и вести себя чуть тише, для того, чтобы остаться в живых. И это реально бесит, даже больше, чем обычно.

— Мне? — фыркаю, но не успеваю ничего сказать.

— Ты вечно всем приносишь одни заботы. От тебя всегда одни неприятности, — кривит он губы недовольно и брезгливо. — Ты как Мидас, только наоборот. Все, к чему прикасаешься, превращается в говно!

Он смотрит на меня покрасневшими глазами, и я понимаю, что он пьян достаточно. И когда только успел набраться?

— Рехнулся? — складываю руки на груди, стою напротив него. Вдруг Ник резко шагает мне навстречу. Останавливается в полуметре от меня, зыркает недовольно. Глаза его горят бессильной злобой, а вся поза выражает агрессию. Я чувствую, что ему хочется подраться — он буквально как пружина, которая слишком долго сжималась, и сейчас готова распрямиться.

— А разве не так? — он явно нарывается. — Вся эта история с отцом. Не мог удержать ширинку расстегнутой? Ты знал, что весь год чертов Франц методично косил компанию? Убытки миллионные!

Я закатываю глаза.

Это уже не мое дело, отец ясно дал понять, что выбрал бизнес, вместо того, чтобы встать на сторону собственного сына, который, между прочим, с удовольствием работал на семейном предприятии все это время после выпуска из универа.

— А мать? — Ник нервно дергает плечом. — Ушел он из дома, подумаешь! Она себе места не находила, думая о том, что случилось. В первый месяц в больницу загремела, с сердцем. За своего любимого сына переживала.

Сердце в моей груди екает. Об этом я не знал и не думал. Решил, что, раз отец решил выгнать меня из дома, то всем будет лучше, если мы просто не будем видеться. Причем все. И мать, и отец, они стали для меня одним целым, и я даже не подумал о том, что ей будет больно от того, что я пропал на такой большой срок.

— А я?!

На это его замечание вскидываю глаза и смотрю в упор. А тебе-то что, золотой мальчик? Чем тебе я мог насолить? Как раз наоборот — сделал все, чтобы ты не пострадал от моей суперспособности рушить все вокруг.

— Ты обо мне подумал? Гандон.

Ник снова сплевывает в сторону. Он явно напился очень быстро, потому что от свежего воздуха его развозит все больше и больше — если сюда он дошел еще более-менее твердой походкой, то сейчас еле стоит на ногах.

— Ник, — пытаюсь говорить терпеливо, еле сдерживая себя от того, чтобы не заехать ему в морду, которая пытается воззвать к моей совести. — Это не лучшее место для разговоров.

— Не лучшее? — щурится он. И тут же добавляет непонятное: — Катя-я-я!

Его крик разносится эхом, ударяется о кирпичные стены, опадает в песок на полу.

Я быстро подскакиваю к нему, зажимаю ладонью рот, впечатываю в стену, закрываю собой, матерюсь сдавленно на тему того, что ему нужно быть сдержаннее и сейчас он просто-напросто сдал наше местонахождение этому тупому лысому качку, который расхаживает тут с пистолетом.

Но Ник не зря является моим братом- силы ему не занимать.

Он быстро отталкивает меня, выходит из укрытия.

— Катяя-я-я! — орет он, задрав голову кверху.

— Ты что творишь, идиот? — дергаюсь я к нему.

При чем тут Катя? В голове все кружится. Я уже слышу топот — сюда сбегаются эти чертовы тараканы в балаклавах. Я даже ощущаю их радость от того, что мое место укрытия уже рассекречено.

Хватаю Ника за рукав и тяну его вперед, думая о том, что мы еще успеем смотаться.

Но…

Он вырывается.

Одергивает руку.

Смотрит с такой злостью на меня, что я его не узнаю.

— Я так ее любил, — говорит он непонятные слова. — А ты забрал ее у меня. Тебе она зачем? Для тебя это все игра, шутки, блажь. А я…

Горечь, которая сквозит в его голосе, ранит.

— Я был в твоем клубе. Видел, на что ты способен. Неплохо развернулся, спору нет. И очень хотел тебя найти…Дать тебе в твою морду. И даже не поверил глазам, когда увидел твою тачку тут. Она тоже здесь?

Он оглянулся вокруг и будто споткнулся взглядом. Я проследил за его взглядом и тоже замер.

Парни в балаклавах были уже тут.

Двое справа, с битами в руках. Трое — спустились по лестнице. Не удивлюсь, если на их руках звенели кастеты. Один перелез через разрушенный проем окна и медленно шел навстречу. Мы были окружены. И никто не мог бы нам помочь.

Ник фыркнул. Провел в воздухе рукой в неопределенную сторону.

— И вот это — твоя жизнь, идиот, — вздохнул он. Я подобрался внутренне и подошел к нему, понимая, что вдвоем против наступающей толпы мы еще сможем простоять какое-то время. Но Никита полоснул по моему лицу такой ненавистью, что я отшатнулся на мгновение. — Ты недостоин ее.

Он сплюнул в сторону. Медленно закатал рукава, глядя, как приближается парень с битой.

— О, а вот и второй королек, — осклабился лысый, который шагнул из-за угла. — Как мы тебя пропустили — то, а.

— Ты кто такой вообще, — Ник уставился на него, пытаясь сфокусироваться и не терять концентрацию, которая явно разъезжалась в разные стороны.

— А мы… — лысый противно заржал, и двое парней подхватили его неприятный смех. — Друзья твоего братца. Сначала он обнес казино наших друзей. Потом присвоил клуб, который ему не должен был принадлежать, а теперь пытается стать монополистом в городе по азартным играм. Так дела не делаются…

Он говорил с улыбочкой, а глаза его недобро блестели. Понятно — оружие придавало храбрости, тем более после того, как он около часа палил напропалую по теням, принимая их за меня.

— Нахрапом ничего не взять…

— Я же сказал, — я встал в позу. — Берегись Короля.

— А мы что, — мужики переглянулись. Лысый выставил вперед пистолет. И Ник сглотнул — понял, наконец, всю серьезность ситуации. — Мы что, видим тут короля? Одни шавки, корольки. И тех сейчас не будет.

Он сделал знак головой, и один из парней встал напротив двери, через которую я планировал сбежать еще несколько минут назад.

— Слышь, ты че творишь? — голос Ника скрипом разрубил пространство.

Лысый не стал отвечать на вопрос.

Он поднял пистолет, снял с предохранителя оружие и направил прямо в грудь брату.

Ник вздохнул и замер. И будто бы время остановилось, пространство погрузилось в анабиоз.

Ровно до того момента, как прогремел взрыв.

Нет! НЕТ!