Глава 28

Все происходит слишком быстро. Замедленная съемка в кино — ничто по сравнению с тем, как все происходящее вижу я.

Прыгаю вперед, толкаю Никиту в сторону с линии огня и мне везет — от неожиданности он буквально летит лицом вперед. Я даже могу считать траекторию его пути — понимаю, что теперь лысый точно промазал.

Парень с битой гепардом прыгает мне навстречу, но он опаздывает — лысый чертыхается и я снова слышу звук выстрела. Теперь я точно знаю, что это он.

Эхо разносит звуки шагов, бега дальше, а я слышу все будто на границе сознания…

Потому что в тот момент, когда бросаю взгляд на Ника, лежащего на земле, мое бедро простреливает ослепительная боль. Она оглушает, сбивает с толка и реально плавит все внутри.

— Да вы… — ору я, прикладываю ладонь к месту вспышки ужасающей боли и понимаю, что ладонь тут же становится мокрой и немного липкой.

Да это же кровь. Моя кровь.

Парень в балаклаве с тойоты оказывается рядом в тот миг, когда я поднимаю глаза на лысого и вижу, что он перезаряжает оружие. Он не церемонится — резко со всего размаха ударяет деревянной битой по моей спине и я, согнувшись от одуряющей боли, кашляю в пол.

— Всем стоять! — слышится голос, знакомый, привычный.

Но меня снова простреливает удар по спине. К бите добавляется удар в бок носком кроссовка, и удар приходится прямо на то место, где я, кажется век назад, набил татуировку.

Боль адская, но вместо крика изо рта вырывается какой-то кошачий сип.

Я опадаю подкошенным деревом на пол и практически вдыхаю песок, который летит из-под ног нескольких парней.

Что происходит, понять не трудно — кругом слышатся звуки борьбы и молчаливой драки. Перед глазами мелькают кроссовки врагов и начищенные ботинки…

— Эй, ты как? — надо мной склоняется знакомое лицо. С трудом разлепляю глаза.

— Сиплый…

— Да, братан, нехило тебя приложили.

Сиплый оттягивает мне веко, будто хочет заглянуть — не вышибли ли из меня душу. Но я стону, едва но пробует перевернуть меня на спину.

Кажется, что кровь сочится буквально из каждой клетки кожи.

— Ник… — шепчу, но не уверен, что Сиплый слышит меня.

Он нервно оглядывается по сторонам, явно оценивая, что происходит вокруг.

— Чертовы придурки, — ругается он и кидает куском кирпича куда-то в сторону.

У меня же перед глазами все плывет и взрывается яркими огнями, словно в небе на Новый год. Звук то пропадает, то снова появляется, я буквально сражаюсь за то, чтобы оставаться в сознании.

— Не ссы, Демид, мы их всех разгоним, — Сиплый пытается перевернуть меня на спину, но мне трудно разогнуться.

— Ник… — пытаюсь я достучаться до своего другана.

Сиплый чешет подбородок, и я вижу кровавые полосы, которые остались у него после этого жеста.

— Ника…вытащи… — кашляю, и понимаю, что изо рта вместо воздуха выливается сгустками кровь.

Дышать больно.

Стонать больно.

Двигаться невыносимо больно.

— Брат, Ник твой… — Сиплый шарит по сторонам взглядом. — Не пропадет…

Я не вижу, что происходит, снова кашляю липкой жижей.

— Ника утащи отсюда, — резко и неожиданно для сиплого хватаю его за футболку и говорю прямо в его лицо немеющими губами. — Отвечаешь за него башкой своей, ясно?

— Король…тебя в больницу надо… — глаза его расширяются, и я понимаю, что дела сейчас обстоят намного хуже, чем мне кажется. — Тащите сюда палки! Сделаем носилки, так его не поднять! — орет он куда- в сторону.

Я прикрываю глаза, и под веками расползается безбрежный космос, в котором яркими вспышками гаснут галактики.

— Хорошо, что я знаю, как выглядит твой брат, — Сиплый явно заговаривает зубы. Он нервничает. Впервые его вижу таким белым от волнения. — Приперся, начал разгуливать по клубу, будто искал кого. Сразу понял, что тебя. Сел у бара. А потом взял такси и свинтил. Ну я малому на охране, новенькому, сказал за ним пилить — подумал, что странно все это.

Я уже почти не слышу слова Сиплого — кажется, будто он говорит в бочку, набитую ватой.

— А когда он позвонил и сказал, что твой брат вышел и ломанулся на заброшку, ваще офонарел. Что ему там понадобилось, думаю? Ладно малой не совсем дурак, скинул фотку твоей тачки. Поняли, что ты тут.

Бок прострелила дикая боль — Сиплый попытался поднять меня на ноги.

Я застонал.

— Хорошо, что успели вовремя.

— Могли бы и пораньше, — услышал я голос Никиты сбоку и понял, что это он пытается удержать меня.

Понял…

И усмехнулся.

“Никто никому ничего не должен”…

Я открыл рот, чтобы сказать ему это, но…

Черная тень поглотила меня, обрушилась быстро, как цунами, поглощая звуки, свет, запах, пучиной накрывая с макушкой.

Прости меня, Ник.

Прости, Букашка…

За все, что я сделал вам в этой жизни…