Глава 5

Не поймите меня неправильно, недостатка в девочках Демид Королев никогда не испытывал. Развлечение на вечер — пожалуйста. На ночь — легко. И дело даже не в смазливом личике, как ржет обычно надо мной Сиплый. Все дело во взгляде. Именно он пробивает броню в самой закрытой неженке, в самой сконцентрированной бизнес-леди.

Через три секунды сразу становится понятно — ляжет она с тобой или нет. Вернее, или придется попотеть, чтобы сломить сопротивление. Пока сильного напряга с этим не было, но тут…

Букашка здоровается с матерью, старательно отводит взгляд от меня, спотыкаясь о преувеличенное внимание к своей персоне. Кажется, ей это непривычно. Слишком чистая, невинная девочка. Понятно, что Никитос в ней нашел.

Краем глаза гляжу на брата. Его буквально распирает от самодовольства. Так и хочется… Стереть эту улыбку с лица.

Барабаню по столу пальцами, оцениваю перспективу.

Букашка разговаривает с маман, нервничает. По лицу скользят красноватые пятна. Она иногда отводит взгляд, и я понимаю, от чего: наверняка великосветская дама не может не задать провокационные вопросы, вгоняющие в тоску. Но девчонка держится молодцом, как стойкий оловянный солдатик отвечает, держит спину прямо, переминается в своих туфлях, лишенных каблуков. Сейчас особенно хорошо видно, какая она маленькая. Может быть, из-за невысокого роста производит впечатление такой шустрой девчонки?

— Демииид, неужели нашел время вернуться в семью! — брат матери, обалдуй Алексашка, как его называют в доме, садится рядом, отпивает вискарь из чайной кружки — скрывает, что пьет алкоголь.

— Ну а как же, — снова скольжу взглядом по ладной фигурке Букашки, прежде чем перевести взгляд на этого великовозрастного идиота. — Не мог пропустить такое событие в жизни братца.

Алексашка усмехается.

— Думал, ты никогда их не простишь. Хотя…теперь — то ты всем доказал, что и без денег отца кое на что способен.

Мужик имеет в виду мою новую «Порше», — тащится по дорогим машинам, потому что сам за рулем сидеть не может из-да проблем с алкоголем. Наверное, сразу же помчался в гараж нюхать моторное масло, осматривать кто на чем припилил сюда, в этот домище. Ну а мою конфетку не увидеть — святотатство.

— Виктор, конечно, неправильно поступил, — Алексашка отпивает вискарь, морщится от горького алкоголя, находит взглядом отца. — Может, Никитос и достоин полностью возглавить бизнес, но лишать бабла старшего сына…

Закатываю глаза.

Уже год прошел, как отец поставил Ника на пост главы семейной компании. Пора бы успокоиться, забыть, что мне, по их мнению, в этой конторе места не нашлось. Ну как же — паршивая овца…

— Как тебе его невеста? — Алексашка причмокивает губами. — Кажется ничего такой…

Он скользит таким говорящим взглядом по Букашке, что все его мысли сразу отображаются на лице. Явно мысленно пробует на вкус ее губы, слушает биение сердца на запястье, вдыхает цветочный аромат нежной кожи, выставляет ее во всех возможных позах…Как я до этого.

— Эй, — отчего — то не выдерживаю я и обрываю его сладострастные видения. Злость собирается на кончиках пальцев. — Че пялишься?

— Дааа, — Алексашка откидывается на спинку стула. — Кажется, эта твоя дворовая жизнь наложила на тебя свой отпечаток. Ты стал…таким плебеем!

Мне хочется подпортить форму его носа, но вместо этого веду себя ровно так, как учила мать:

— А как у тебя дела на фирме? Все также просиживаешь штаны начальником отдельчика?

Выстрел достигает цели: Алексашку пристроил отец, только бы мать не клевала ему мозги по поводу своего никудышного, ограниченного братца, и потому он тут же зло сверкает глазами. Резко опрокидывает в себя содержимое чайной чашки.

— Надеюсь, в этих твоих подпольных, подвальных боях однажды тебе снесут твою башку, — шепчет он мне, наклонившись. А после быстро встает, натягивает на себя светскую улыбку. — До встречи!

— Аривидерчи, — прикрываю глаза — теплая семейная атмосфера явно начинает накаляться.

— Милый! Как же я рада тебя видеть! — слышу позади себя тонкий голос матери. Так, кто сказал, что будет легко? Ничего подобного. Она подбирается как кошка — сначала осмотрела пространство вокруг, оценила перспективу, а уже потом начинает охоту, чтобы вовремя выпустить коготки.

Встаю и целую ее в щеку. Аккуратно, чтобы не испортить идеальный мейк-ап, она уж очень за этим следит.

— Я очень рада, что ты, наконец, перестал дуться. — Она собирает губы домиком и пытается сделать невинное лицо, как у ангела. Но это не очень получается — в глазах все равно видно ледяной расчет и холод. — Вам давно нужно забыть эту историю с решением отца поставить Ника главным. Тем более, что и для тебя местечко в компании всегда найдется!

Она распахивает ресницы и улыбается, и я понимаю, что именно это выражение лица тщательно отрепетировано перед зеркалом. Тьфу.

— Мое местечко в компании только на самом верху, ты же знаешь, — скалю зубы я. — Второй номер не для меня.

Она легонько ударяет меня по плечу. И тут же это легкое прикосновение отдается болью в левой руке — рана от ножа чертова бородавочника еще не зажила.

— Ой, милый, кажется, ты побледнел.

— Все нормально! — рявкаю я, поворачиваясь так, чтобы укрыть свою левую руку от людей, будто бы нахожусь на ринге.

— Как тебе Катерина? Ты уже познакомился с невестой брата? — она прищуривает глаза, глядя на меня. Сжимаю зубы. С чего такой вопрос? Почему она спрашивает именно об этом? Мы не виделись несколько месяцев, но первое, чем она интересуется — моим мнением по поводу невесты брата, который отнял у меня все.

— Мелкая. Тощая. Нервная, — говорю внятно чистую правду. — Так себе, на любителя.

И тут будто кто-то дует в затылок. Холодок бежит по спине.

— Ох, — словно шарик с гелием сдувается рядом.

Мать прищуривается, но не может удержать победной улыбки.

— Ой, Катя! — она переводит взгляд мне за спину и будто бы сыто, по — кошачьи, урчит. — Ты уже знакома с братом Никитки? Это Демид.

— Да…я… — Букашка смотрит только на нее. Она подошла неслышно. Как это вообще получилось? У меня же глаза и на затылке, а тут пропустил ее приближение.

Чувствую ее напряжение — мои последние слова ей явно не понравились. Она точно их слышала. Я никогда не шепчу. Если только это не пошлости, предназначенные на двоих. — Имела честь, — девчонка не смотрит на меня. Ее напряжение можно пощупать. Она явно хочет провалиться под землю или оказаться за тридевять земель отсюда.

— Ах, как это мило, — мать умильно выдыхает. — Оба моих сына дома, рядом. Это прекрасный знак воссоединения семьи! Катя, ты присутствуешь на важном вечере!

На языке крутится замечание, что именно Букашка сегодня и является главной причиной организации вечера. Но молчу. Это не мои игры.

Мать тут же, вспорхнув мотыльком, пропадает, махнув кому-то рукой.

Я поворачиваюсь к девчонке и гляжу на нее сверху вниз, впечатывая взглядом, чтобы не смела сбежать. Теперь, при свете, можно ее хорошо рассмотреть. И все, что я вижу, отзывается во мне уколами электричества. Длинные каштановые волосы, уложенные волнами, стекают по белым плечам волной, и я мысленно пропускаю сквозь них свои пальцы, ощущая их вес. Длинные ресницы лежат полукругом по персиковым щекам, и мне хочется, чтобы она снова подняла на меня свой взгляд, уколола, прижгла. Полные губы кривятся — она точно хочет что-то сказать, но сдерживает себя, а я хочу дотронуться до нижней губы своим большим пальцем и оттянуть ее чуть ниже, а после проникнуть внутрь.

— Эй, ты! — она дерзко поднимает свой подбородок. Распахивает свои невозможно большие глаза. — Я знаю, о чем ты думаешь.

Скольжу ленивым взглядом по небольшому вырезу платья, жалея, что декольте не такое провокационное, как хотелось бы.

Это вряд ли, малышка. Это вряд ли. Ты точно не знаешь, что именно я думаю.

— Никому не говори, что мы…что я…что ты… — она мнется, кусает губы, подбирая слова. И тут, набравшись смелости, выдыхает: —…что мы целовались, ясно?!

Ха.

Это правда смешно.

Я делаю к ней шаг, вставая так близко, что чувствую дрожь ее тела, которая пробегает от макушки до пяток, ощущая ее вдох, который она неосознанно задерживает. Если она опустит глаза ниже, то отчетливо увидит мой интерес, проснувшийся от такой интимной близости.

— Девочка моя… — шепчу ей в розовую раковину ушка, чувствуя, как Букашка сжимается внутри, словно кролик перед удавом. И это ощущение бешено кружит голову, отдается огнем в грудной клетке. — Поцелуями дело не ограничится… Совсем скоро…я займусь с тобой любовью…