Глава 6

— Катюш! — Ник, как всегда, выныривает словно черт из табакерки. — Где ты пропадаешь?

Он встает за ее спиной, прижимает к себе, и видно, что Букашка не сразу приходит в себя после моих слов — смотрит в одну точку пару мгновений, а потом будто встряхивается.

— Да я…тут… — сиплым голосом бормочет она. — С твоими родственничками беседовала.

— Да, — хохочет Ник. — Мама умеет нагнести атмосферу, не бери в голову.

Он проводит своими клешнями по ее открытым рукам, и мне хочется в этот момент откинуть его ладони, пересчитав каждый палец и услышать их хруст.

— А Дёма… — морщусь от этого домашнего упоминания моего имени и закатываю глаза. — Демид как всегда готов позубоскалить. Но я тебя в обиду не дам.

Ухмыляюсь, дотрагиваясь кончиком языка до ранки на губе, оставленный острыми зубками девчонки после первого поцелуя той ночью. Она сама себя в обиду не даст, это сто процентов.

— Как ты? — Ник прижимает ее к своей груди сильнее, и я слышу, как скрипят мои зубы при виде этого натюрморта. Да что же это такое со мной? — Как…твои дела?

Он смотрит поверх ее головы, что немудрено. Без каблуков Букашка кажется совсем крошечной.

— На все сто, — мрачно отвечаю, понимая, что именно он хотел узнать — держу ли я на него злобу за решение отца передать бразды правления в семейной компании младшему сыну и не устрою ли сейчас цирк дю Солей среди приглашённых.

На все сто, братишка, на все сто.

Мать собирает всех к столу, и я сажусь подальше от сладкой парочки. Но все равно, как ни крути, натыкаюсь взглядом на Букашку. Она явно взяла себя в руки — ни следа румянца, взгляд ровный и четкая улыбка. Надо же, кажется, Никитос добавляет малой уверенности.

— Ой. Демид! — по правую руку садится новая жена партнера отца, Власова. Как же ее…хм…Анджела…София…Ксения…черт, нет, не вспомню. Она надувает свои и без того перекачанные губы и прицельно шарит по моему телу. Откидываюсь на спинку стула, давая ей бОльший обзор. Тут же отец в конце стола стучит ножом по стеклянному фужеру, привлекая внимание. Я ловлю его предостерегающий взгляд и пожимаю плечами. Я тут не при чем, Анджела-София- Ксения сама, как и все остальные, выбирают для себя объект для общения, соблазнения, проверки собственных границ приличия.

— Сколько же у тебя татуировок! — она кокетливо проводит кончиком красного языка по своим огромным губам и немного прищуривается.

— Хочешь проверить их все? — приподнимаю бровь.

Анджела-София- Ксения откидывает назад прядь волос, смеется, но так, чтобы при этом вперед выпячивалась идеально сделанная, совершенная грудь в немаленьком декольте.

— Ты все шутишь! — хихикает она, но не упускает возможность положить при этом свои пальцы с кроваво-красным маникюром мне на руку.

Отец снова предупреждающе стучит ножом по стеклу.

От злости сжимаю ладонь в кулак.

Да хватит уже!

Довольно контроля.

Смотрю на него через весь стол. Он же стреляет глазом в сторону Анджелы-Софии- Ксении и качает головой. Его посыл предельно понятен — не разевай роток на чужой пирожок.

Пожимаю плечами.

Это не моя инициатива.

Не моя.

Но…

Теперь-то мне уже терять нечего, да, отец? И потому я могу повернуть диалог в то русло, которое захочу.

Ловлю ее палец, опускаю наши руки вниз, под скатерть, и притягиваю к себе. Выражение ее лица не меняется, по крайней мере под слоем штукатурки не видно, чтобы это ее сильно разволновало. Но вот грудь — да, она начинает чаще вздыматься.

Кладу ее ладонь к себе на колено. Она задумчиво оглядывается, видимо, проверяя перспективу быть застуканной, но отпускает свои грязные фантазии на волю — проводит указательным пальцем тонкую дорожку вверх, съезжает немного к внутренней стороне бедра.

Накрываю ее руку большой белой салфеткой, а она в это время делает вид, что внимательно слушает речь отца, который нервно поглядывает в нашу сторону.

Дамочка точно знает, что нужно делать, что доставит удовольствие любому мужчине в возрасте от…Да, черт побери, в любом возрасте! Расправляет ладонь шире, цепляется ноготком за выступ собачки, чтобы нащупать, как можно преодолеть преграду в виде замка.

У меня же внутри все горит от нетерпения, хочется заставить ее двигаться быстрее и агрессивнее. Цыкаю, и она понимает мое безмолвное сообщение.

О дааа…

— Ой! Изв… — черт! О черт! Что это еще такое! Анджела-София- Ксения тут же буквально подпрыгивает на три метра над уровнем стула, отстраняется очень шустро, пряча руку под своей задницей. На мои брюки…обильно намокают даже под преградой из салфетки.

Поворачиваюсь и утыкаюсь яростным взглядом в Букашку. Она прижимает к себе пустой стакан, а по пальцам стекают капли — остатки содержимого. Тебе что, жить надоело? Я что-то не понял. Кто попутал тут берега? Рехнулась? Выплеснула на меня сок?

— Извините, я случайно, — совершенно спокойно произносит она, и я прекрасно понимаю, что раскаянием тут и не пахнет. Где-то рядом слышатся смешки, и я огнем выжигаю всех, кто позволил себе усмехнуться. Тут же воцаряется молчание.

— Ну что ж… — встаю, откидываю салфетку в сторону, прохожу мимо нее к ванной комнате, слегка толкнув плечом, чтобы понимала, что безнаказанным такое самоуправство не останется. — Случайно так случайно…

Ты еще у меня попляшешь, детка.

Я тебе и это припомню!